Я любя 2

      Когда ты узнала, что у тебя туберкулёз, мир вокруг словно рухнул. Ты сидела в кабинете врача, ощущая, как стены медленно сжимаются вокруг тебя. Врач настоятельно рекомендовал тебе лечь в больницу и начать курс лечения, его голос был спокоен и профессионален, но в глазах читалась обеспокоенность. «Смерти все равно, красивый ты или безобразный, молодой или старый, она без малейших угрызений совести утащит тебя в бездну» — думал он.       Ты слушала его слова, но в голове звенела только одна мысль: «Не хочу умирать в больнице». Мысль о том, чтобы провести свой последний год в бессмысленном сопротивлении страшной болезни в белых больничных стенах, окружённой запахом лекарств и больничных халатов, казалась невыносимой. Ты не хотела, чтобы твой любимый видел, как болезнь забирает тебя, как ты сгораешь на его глазах. Не хотела видеть его страдание и беспомощность.       Ты приняла решение не прощаться ни с кем и уехать в другой город. Оставив врачебный кабинет, ты почувствовала, как внутри тебя зарождается решимость. Ты решила прожить оставшийся год ярко и насыщенно, наполнить каждую минуту жизнью, а не страданием. Ты не сказала никому ни слова, просто исчезла, оставив за собой пустоту и вопросы без ответов.       Год пролетел быстро. Ты путешествовала, встречалась с новыми людьми, наслаждалась каждой минутой, несмотря на постепенно ухудшающееся здоровье. Болезнь высасывала из тебя силы, напоминая, что смерть дышит тебе в затылок.       Ты кашляла кровью, корчилась от болей, задыхалась во внезапных приступах. Твоя молочная кожа приобрела неприятный землистый оттенок, под потухшими зелёными глазами залегли тёмные круги, а черты лица заострились, подчёркивая болезненную худобу и усталость. Когда ты смотрела на себя в зеркало, то едва ли узнавала своё отражение. То, что раньше было твоей привлекательной внешностью, превратилось в напоминание о твоём скором конце.       После очередного приступа, когда ты беспрерывно кашляла кровью в театре, тебя экстренно госпитализировали. В серых, безликих стенах палаты ты ощущала себя пленницей, лишённой свободы, которую ты так отчаянно стремилась сохранить. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие сжигала боль, но ты не теряла решимости.       Ты попросила медсестру позвонить Вадику. Слабым, дрожащим голосом ты продиктовала его номер и попросила сообщить, что ты хочешь увидеть его в последний раз. Медсестра сочувственно кивнула и ушла выполнять твою просьбу.       Когда через три дня Желтухин приехал, ты лежала на больничной койке, слабая, твои рыжие волосы рассыпались по подушке. Парень остановился на мгновение в дверях. Тебе удалось собрать последние крохи сил и улыбнуться ему. Это была слабая улыбка, но она была настоящей, наполненной благодарностью и теплотой       — Ты пришёл, — прошептала ты, едва слышно, но твой голос был полон нежности и облегчения.       — Почему ты так поступила? — мягко поинтересовался Вадик, садясь рядом и беря твою холодную руку в свои. — Почему ты не сказала мне? Почему отказалась от лечения?       Ты посмотрела на него с грустью и любовью.       — Я не хотела, чтобы ты видел, как я умираю, — тихо ответила ты. — Я не хотела, чтобы ты страдал. Мне было проще уйти, чтобы ты запомнил меня красивой, а не живом мертвецом.       — Но ты не имела права решать за меня, — голос парня дрожал. — Я бы остался с тобой, помог бы тебе. Мы могли бы бороться вместе.       Ты улыбнулась, слабо сжав его руку.       — Я знаю, но это была моя борьба, моя жизнь. Я хотела прожить её на своих условиях. Я не хотела, чтобы ты видел, как болезнь забирает меня по частям.       Желтухин сидел рядом, держал твою руку и чувствовал, как слёзы катятся по его щекам. Твоя решимость, твоя сила и желание прожить последний год по-своему вызывали в нём уважение и глубокую печаль.       — Я бы хотел, чтобы ты осталась, чтобы мы боролись вместе, — повторил Вадик, стараясь удержать тебя в своём мире хотя бы ещё немного.       Ты кивнула, глаза твои были наполнены слезами.       — Сколько… тебе? — замялся Желтухин, боясь услышать правду.       Ты посмотрела на возлюбленного, и в твоих глазах было столько же боли, сколько и в его. Но твое лицо оставалось спокойным, будто ты уже смирилась с неизбежным. Ты знала, что этот вопрос рано или поздно возникнет, и была готова ответить.       — Четыре-шесть недель, — сказала ты, и твой голос был удивительно равнодушен. — Это мое последнее лето.       — Неужели ничего нельзя сделать? — возмущено воскликнул Вадик, его голос дрожал от отчаяния.       Ты отрицательно покачала головой, и на мгновение в твоих глазах мелькнула тень грусти. Ты понимала, что борьба была бесполезна, и не хотела тратить оставшееся время на тщетные попытки.       — Забери меня отсюда, — попросила ты, с трудом поднявшись на локтях. Твое лицо было бледным, а дыхание прерывистым, но в глазах читалась решимость.       Желтухин на мгновение замер, осмысливая твои слова. Он не мог позволить себе спорить с тобой сейчас, когда каждая минута была на вес золота. Он подхватил тебя под локти и аккуратно помог лечь обратно на подушку, а затем быстро встал, оглядываясь по сторонам, словно ища способ выполнить твою просьбу.       — Я не хочу умирать в больнице, — жалобно пробормотала ты.       Чуда не случилось. Через четыре недели ты умерла. Желтухин обнаружил тебя, когда вернулся с рынка. Он купил твою любимую клубнику и принёс домой, надеясь хотя бы ненадолго отвлечь тебя от боли.       Открыв дверь, парень почувствовал странную тишину, которая внезапно наполнила квартиру.       Ты лежала на кровати, в том же положении, в котором он оставил тебя утром. Твои рыжие волосы были аккуратно расправлены по подушке, а на лице застыла тихая, почти умиротворённая улыбка. Кожа твоя стала ещё более бледной, как будто свет уходил из тебя постепенно, не оставив никакого следа.       Желтухин подошёл ближе, его шаги были тяжёлыми и осторожными. Он опустил пакет с продуктами на пол и сел рядом с тобой, внимательно рассматривая твоё лицо. В твоих закрытых глазах больше не было ни боли, ни страха. Ты ушла, как и хотела — не в больнице, не в окружении медицинских приборов, а дома, в своём мире.       Вадик нежно взял тебя за руку, чувствуя её холод. Он знал, что этот момент придёт, но реальность потери была невыносимой. Глубокая, всепоглощающая боль пронзила его сердце.       — Я здесь, милая, — тихо прошептал он, не в силах сдержать слёзы.       Его голос дрожал, и слёзы текли по щекам, но он знал, что ты этого не услышишь. Он хотел бы сказать тебе так много, объяснить, как сильно ты была ему нужна, как он ценил каждый миг, проведённый с тобой.       Прошло несколько минут, прежде чем парень смог встать. Он медленно убрал волосы с твоего лица, наклонился и поцеловал тебя в лоб. Его губы дрожали, и он едва мог дышать от горя.       — Спасибо, что была со мной, — прошептал Желтухин. — Спасибо за всё.       Он сел на край кровати, держа твою руку в своей, и просто сидел так, слушая тишину. Снаружи светило солнце, и птицы пели, как будто мир не изменился. Но для Вадика он никогда больше не будет прежним.