Я любя 2

      — Мам, а мы сегодня рисовали нашу семью, — сидя на скамейке в раздевалке детского сада, маленький мальчик весело махал ногами, непрерывно рассказывая о своём дне.       — Чтобы нарисовать нашу, надо ватман, — улыбнулась ты, одевая сына в джинсовую куртку.       — Извините, можно вас на минуту? — к тебе неуверенно обратилась обеспокоенная воспитательница.       Ты кивнула, давая понять, что готова выслушать.       — Дети сегодня рисовали свою семью и… — молодая воспитательница замялась и покрылась румянцем.       — Мне Мотя уже рассказал, — ты улыбнулась углами губ, поглядывая на сына, играющего с плюшевой собакой.       Воспитательница показала тебе два рисунка, разложив их перед тобой. На первом листке были изображены ты с детьми и собакой, а на втором — трое мужчин.       — Матвей попросил два листка, объясняя, что все члены семьи не поместятся на одном, — продолжила она, покраснев ещё сильнее.       — У нас большая семья, — ничуть не смутившись ответила ты.       — Вы должны были предупредить нас о своём семейном положении, — заявила воспитательница, пытаясь вернуть себе уверенность. — У нас образцовый садик.       Ты только раскрыла рот, чтобы поставить девушку на место, как в дверном проёме появился твой третий бывший муж.       — Может, вам ещё рассказать, где мы деньги храним? Личная жизнь на то и личная, — хмыкнул Вадик, подходя ближе.       — Папа, папа! — мальчик завизжал от радости, бросаясь к нему.       — Ваша работа — заниматься с моим ребёнком, а не совать нос в мою личную жизнь, — отрезала ты, и, взяв сына за руку, направилась к выходу.       — Всё в порядке? — осторожно поинтересовался Желтухин, нарушив затянувшееся молчание по дороге домой.       — Да, вполне естественная реакция на женщину с четырьмя детьми и тремя бывшими мужьями, я привыкла, — небрежно отмахнулась ты.       — А ты чего не в самолете? — спросила ты, вспомнив о том, что сегодня у Вадика был поезд домой.       — Рейс отменили, — соврал мужчина. — Я в гостинице переночую.       — Ещё чего! Оставайся у нас столько, сколько надо, — запротестовала ты, видя, как младший сын радовался присутствию папы.       Желтухин кивнул, не споря, и улыбнулся, радуясь возможности остаться с семьёй, даже если это временно.       — Что нового? — вкрадчиво поинтересовался мужчина, стараясь поддержать разговор.       — Перевожу с языка бывших мужей: есть ли у тебя кто-то? — хмыкнула ты, слегка прищурив глаза.       Вадик увёл взгляд в сторону, его лицо омрачила тень задумчивости. Ты вздохнула, понимая, что этот разговор был неизбежен.       — Нет, — коротко ответила ты, заметив, как его плечи немного расслабились.       — Я же объясняла, что переехала в Питер не для того, чтобы выйти замуж в четвёртый раз, а чтобы самореализоваться, — добавила ты, стараясь удерживать спокойный тон.       — У тебя четверо детей, куда дальше самореализоваться? — мужчина попытался пошутить, но в его голосе чувствовалась доля серьёзности.       — Я заканчивала факультет истории искусств не для того, чтобы использовать диплом как подпорку для стола, — отрезала ты, вглядываясь в лицо бывшего мужа.       Желтухин вздохнул, понимая, что твои амбиции и мечты важны для тебя.       — Я понимаю, — наконец сказал он, подняв глаза. — Ты всегда была целеустремлённой, за это я тебя и полюбил.       Ты кивнула, ощущая поддержку в его словах, хотя и понимала, что между вами много недосказанности.       — Это был мой выбор, — продолжила ты, стараясь быть искренней. — Я хочу, чтобы рядом с детьми была успешная мать, а не унылая домохозяйка.       Вадик внимательно посмотрел на тебя, и в его глазах блеснуло понимание.       — Ты делаешь это ради них, и это достойно уважения, — сказал он, стараясь быть искренним.       — Спасибо, — улыбнулась ты, чувствуя облегчение.       Когда вы вернулись домой, вечер уже опускался на город, и в воздухе чувствовалась приятная прохлада. Дома вас встретили привычный шум и гам троих детей и собаки, которые, услышав звук открывающейся двери, выбежали в коридор. Сенбернар Валера, унюхав вас, радостно подбежал, лизнул тебе руку и завилял хвостом, явно ожидая благодарности за караульную службу.       — Мам, мам! — закричали близнецы, наперебой рассказывая о своих приключениях за день.       — Привет, мои любимые, — улыбнулась ты, обнимая их по очереди. — Как прошел ваш день? Папа себя хорошо вел?       — Нормально, — ответила Майя, немного нахмурившись.       — Только пусть папа больше никогда нас не забирает из школы, — добавил Марк, сложив руки на груди и нахмурившись.       Ты растерянно переглянулась с Вадиком.       — Почему? Что случилось? — спросила ты, пытаясь понять причину их недовольства.       — Адидас сегодня в ударе — сначала его школьный охранник утихомирил электрошокером, а потом он довел подружку однояйцевых до слез, — объяснила Инга, направляясь со своей комнаты на кухню, прихватив с собой учебники.       — Родному отчиму можно было руку подать, а не переступать, будто я тебе чужой человек, — Вова направил на падчерицу укоризненный взгляд, заложив руки за спину.       — Хоть у кого-то из нашей семьи должна была остаться незапятнанная репутация, — ничуть не смутившись, заявила девочка.       — Незапятнанная репутация? Тебя из школы отчисляют, — хмыкнул Суворов, скрестив руки на груди.       — Уже нет, — улыбнулась Инга. — Папа все решил.       — Вова, что случилось в школе? — собрав руки на груди, ты обратилась к второму бывшему мужу.       — Пустяки. Он не хотел меня пропускать без бумажки, такое чувство что это не общеобразовательная школа, а здание ФСБ на Лубянке, — мужчина небрежно отмахнулся рукой, бросив короткий взгляд на тебя.       — Я же оставила тебе пропуск на столе, — ты усталым жестом откинула со лба волосы. — Ладно, почему ребенок плакал?       — Мы шли по улице с плаванья, Света случайно рассыпала чипсы, и папа сказал, что не надо убирать, это работа дворника, — объяснила Майя, бросив на Вову недовольный взгляд.       — А у неё папа дворник, — добавил Марк, вздохнув.       — Дно пробито, — прокомментировала Инга, не скрывая раздражения.       — Вов, ты помнишь о чем мы с тобой договаривались после того, как ты на дне рождения моего племянника рассказал ему, что он приёмный? Не разговаривай с чужими детьми, — ты тяжело вздохнула, пытаясь сдержать гнев.       — Я испеку кексы и мы завтра сходим в гости к Свете, — присев на корточки напротив близнецов, пообещала ты, заглядывая им в глаза. — Пока я буду готовить ужин, может сходите с папой и Валерой на прогулку?       Близнецы покачали головами.       — Можно с дядей Вадиком? — Марк бросил быстрый взгляд на отчима.       — Ты не против? — ты обратилась к третьему бывшему мужу, надеясь на его поддержку.       Он кивнул, улыбнувшись.       — А твой папа чем сегодня отличился? — ты перевела взгляд на старшую дочь, стараясь не показать усталость.       — Все как всегда, напоил директора и выиграл у него в карты часы, — невозмутимо ответила Инга, пожав плечами.

***

      Когда дети и Валера ушли с Вадиком на прогулку, Кащей уютно устроился на диване и крепко спал, а Инга уединилась в своей комнате и разговаривала по телефону, ты наконец почувствовала некоторое облегчение от шумной суеты. Решив воспользоваться моментом тишины, ты направилась в спальню, чтобы переодеться и немного расслабиться перед тем, как начать готовить ужин.       Зайдя в спальню, ты устало сбросила туфли и начала искать более удобную одежду в гардеробе. Вдруг дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался Адидас, с жестким выражением на лице.       — Ты тогда, когда я не просыпался после наркоза, решила сойтись с Желтым? — поинтересовался он, даже не попытавшись смягчить тон.       Ты закашлялась от неожиданности, пытаясь осмыслить услышанное.       — К чему это сейчас? — нахмурилась ты, бросив на бывшего мужа подозрительный взгляд.       — О чем ты думала, когда я не просыпался после наркоза? — Суворов повторил свой вопрос, смотря прямо в глаза, не отступая.       Ты почувствовала, как раздражение постепенно нарастает внутри.       — Мало мне тогда та операция на гландах потрепала нервы, — ты раздраженно цокнула языком, делая усилие, чтобы не повысить голос. — Вова, ты был без сознания полторы минуты. В тот момент я думала только о тебе и наших детях.       Мужчина нахмурился еще сильнее, его лицо выражало смесь недоверия и обвинения.       — Я так и знал! Ты специально уговорила меня на ту операцию, чтобы третий раз выйти замуж, — выпалил он, сжимая кулаки.       Ты тяжело вздохнула, ощущая, как усталость накатывает волной.       — Вова, ты каждый месяц болел ангиной, это было необходимо. Операция на гландах была ради твоего здоровья, — ты старалась говорить спокойно, хотя голос выдавал напряжение. — Никто не мог предсказать, что будет такая реакция на наркоз.       — Ага, ради моего здоровья… — саркастически пробормотал Вова, отвернувшись, словно не верил ни одному твоему слову.       Ты понимала, что разговор ни к чему хорошему не приведет, но решила, что пора сказать то, что давно назревало.       — Вова, мы развелись не из-за Вадика, даже не из-за Кащея, а из-за тебя! Потому что у тебя всегда кто-то виноват, но только не ты, — ты посмотрела на него с болью и усталостью в глазах. — Ты всегда находил причины, чтобы обвинить других, а не посмотреть на себя.       Мужчина остолбенел, словно не ожидал таких слов. Он молчал, пытаясь переварить услышанное, но ты уже повернулась к шкафу, не желая продолжать этот бессмысленный спор.