Я любя 2

      Ты сидела за кухонным столом, ощущая, как каждый кусок еды застревает в горле. Тушёное мясо с овощами, которое обычно нравилось, сегодня казалось совершенно безвкусным. Твоя тётка, блондинка с бесцветными мёртвыми глазами, смотрела на тебя с беспокойством.       — Вкусно? — спросила она, пытаясь завести разговор.       — Нормально, — буркнула ты, не отрывая взгляд от своей тарелки.       — Заюша, что с тобой происходит? — голос женщины был мягким, но в нём явно слышалась тревога.       — Я всё пойму, — добавила она тоном, не терпящим возражений, взяв твою руку.       Её ладонь была холодной и шершавой, напоминанием о том, что кто-то всё ещё заботится о тебе, но только когда трезвая.       Ты вздохнула, отрицательно покачав головой. За окном стояла зима — снежная и холодная. Ты не помнила, когда в последний раз была на улице. Взглянув на тётку, ты увидела в её глазах искреннее беспокойство и нежность.       — Не поймёшь, — тихо ответила ты, чувствуя, как по щекам текут слёзы.       Тётка трясущимися руками в состоянии тяжёлого похмелья аккуратно обняла тебя, не торопясь задавать вопросы. Она знала, что тебе нужно время, чтобы собраться с мыслями и начать говорить.       — Мне тогда было семнадцать, у меня, как и у тебя, тоже были мечты и планы, — дрожащим голосом начала она, погружаясь в воспоминания.       Ты устремила пытливый взгляд на женщину.       — Я не планировала становится запойной кухаркой в заводской столовой, — тётка издала нервный смешок.       — Никто не должен втаптывать тебя в грязь, — твёрдо заявила она, ласково поглаживая тебя по голове. — Ты заслуживаешь уважения и любви. И, на зло всем врагам, ты должна продолжать жить. Жить и цвести, как бы тяжело это ни было.       Ты посмотрела на женщину сквозь слёзы. Её слова проникли в самое сердце, давая тебе надежду и силу бороться.       — Прости меня, Заюша, — продолжила тётка. — Прости, что я была плохим родителем. Я не всегда знала, как правильно заботиться о тебе, но я всегда старалась. Я люблю тебя больше всего на свете.       — Спасибо, что забрала меня из детского дома. Ты же могла выйти замуж за того военного, переехать с ним в Грузию, но из-за меня поставила крест на своей личной жизни, — жалобно всхлипывала ты.       — Он просто мужик, которых тысячи, а ты моя родная кровинушка, дочь моей любимой сестры, — женщина небрежно отмахнулась рукой.       — Я не знаю, как жить дальше, — прошептала ты, чувствуя, как руки тётки обнимают тебя крепче.       — Мы справимся, — уверенно ответила она. — Вместе мы справимся со всем. И ты никогда не будешь одна, — она игриво подмигнула тебе.       — Если ты о Желтом, то теперь между нами точно ничего не возможно по понятным причинам, — ты не заплакала, а лишь до боли закусила губу, почувствовав горячий ручеёк крови, который струился по подбородку, стекая вниз.       — Заюша, у тебя таких Желтых будет вагон и маленькая тележка, — решительно заявила женщина.       — А я одного этого люблю, — мягко возразила ты, улыбнувшись уголками губ.

Утро следующего дня

      — Отчего твой отец умер? — мрачно поинтересовалась ты.       Сделав приличный глоток водки, ты передала бутылку знакомому, поглядывая на покосившийся каменный крест.       — Набухался и замерз на остановке, — ничуть не смутившись, проговорил Кащей и тоже отхлебнул водки. — А твои? — спросил он.       — Какой-то мудак сбил их прямо на автобусной остановке, — сглотнув комок в горле, ответила ты.       — Посадили? — парень вопросительно выгнул бровь и принялся шарить по карманам кожаного плаща в поисках пачки сигарет.       — Куда там, он какая-то важная шишка, — процедила сквозь зубы ты и, достав из сумки пачку сигарет, протянула одну Кащею.       — Говорят, что твой сосед, Желтый, забил до смерти какого-то академика. Слышала что-нибудь? — Кащей с наслаждением сделал глубокую затяжку, краем глаза поглядывая на твою реакцию.       — Если хочешь что-то узнать — спрашивай прямо, — ты раздражённо цокнула языком и сделала очередной приличный глоток сорокоградусного напитка.       — Из-за кого? Знаешь её? — осторожно поинтересовался парень, стряхивая пепел на снег.       — Ещё как, она перед тобой, — заплетающимся языком, ответила ты.       — Изнасилование? — мрачно спросил Кащей, яростно сжав кулаки.       Ты кивнула, опустив глаза.       — Ты же понимаешь, что это последнее, что он сделал для тебя? — ледяным тоном поинтересовался парень.       — Да, поэтому я и пью с тобой на кладбище, — ты отрешённо смотрела в пространство перед собой. На лице у тебя было выражение невыносимой муки.       — А ты можешь быть рядом с вафлершей? Вдруг кто-то увидит? — в твоём голосе не было ни грусти, ни обиды на судьбу, просто принятие своего положения.       — Меня отшили, — нехотя признался Кащей.       — Добро пожаловать на социальное дно, — хмыкнула ты.       Выпив лишнего, вы с Кащеем гуляли по городу, пьяные в стельку, весело смеясь.       — Все-таки пошла по стопам Нинки, — укоризненно проговорила женщина, обращаясь к сыну.       — Ты о ком? — нахмурился Вадик, поглядывая по сторонам.       Женщина указала на вас с Кащеем. Ты была в его норковой шапке, а он тебе что-то шептал на ухо. Вы оба едва стояли на ногах, придерживаясь друг за друга.