Начало большего

Первые солнечные лучи пробивались через щель не до конца задëрнутых штор. Легко скользили по полу, ломались, перебираясь на стену. Игриво заглядывали в зеркало, отражаясь светлым пятном на деревянной стене. Пылинки застыли в светлой полосе, неохотно передвигаясь с места на место. На дворе надрывным голосом пропел петух, загавкала соседская собака. Утро вступало в свои законные владения, пробуждая все живое этой деревни. Лада, крепко сжимая одеяло в руках, резко распахнула глаза, встречая новый день. Бессоная ночь тянусь словно вечность. Постоянные шорохи, скрипы и чужое незримое присутствие не давали Ладе уснуть. Было не ясно — игры это воспалëнного разума, или простые, привычные для старого, обветшалого дома звуки. Может, так было всегда, но в присутствие сестры Лада просто не предавала этому значения? Правда была не важна, а факт оставался фактом — что-то было с домом не ладное. Удалось уснуть лишь под утро. За час до рассвета. Теперь утро не казалось таким счастливым, как бывало раньше, когда с утра по раньше Верея начинала трещать о снах и их значениях. Ещё не отделавшись от морока сна, Лада повернула голову в сторону холодной кровати почившей сестры. Тоска, уснувшая за беспокойную ночь, вновь возвращалась на своё место. Одна и та же мысль, как заевшая пластинка крутилась на уме: еë больше нет. От бессилия Лада перевела взгляд на потолок, стараясь ни о чем не думать. Вышло плохо. Стоило ей отвлечься от размышлений, на ум сразу пришли воспоминания: в ушах встал веселый девичий смех, что так не был похож на её собственный. Перед глазами возникла обворожительная улыбка, которая чаще всего была адресована Драгану. Нервным движением Лада растерла еще горячее после сна лицо ладонями. Вновь поймав себя на мыслях о сестре, ногами сбросила одеяло и издав жалобный стон, села на край кровати. Оцепенение махом схватило её в плен, стоило глазами напороться на нежелаемую находку. На пустующей кровати вновь сидела кукла сестры... Сон сняло рукой. Едва не наступая на подол ночного сарафана и не падая, Лада подбежала к сундуку, стоящему в углу комнаты. Резко опустившись перед ним на колени, так, что кожу засаднило, принялась искать маленький ключик под ковриком. Из-за дрожащих от волнения рук открыть запертую крышку удалось лишь с третьего раза. — Что?.. — все содержимое было на месте, кроме одной вещи... Той самой куклы, сидящей у подушки, не доставало. Дыхание сбилось. Пульс застучал где-то в висках. Лада прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание, как научил делать жрец... Контролируя вздохи, она прикрыла глаза, а затем опустила крышку сундука. Выждав пару секунд, резко распахнула её, надеясь увидеть куклу на месте. К большому разочарованию девушки все осталось без изменений. Тихо выпустив воздух сквозь едва приоткрытые губы, Лада обернулась. Кукла стояла на месте, словно ожидала свою хозяйку. От её невидимого взгляда стало не по себе и Лада, не заботясь о постели, спешно накинула первое попавшееся под руку платье на тело, и выскочила из комнаты. Переступая сразу через несколько ступенек, она быстро добежала до выхода из дома, так и не столкнувшись ни с кем из родных. Дом пустовал. Пустовал без неё. Вместе с ней исчезли и все звуки этого места. Дверь со скрипом открылась и ясный, солнечный день приветливо и даже как-то насмешливо, улыбнулся Ладе в лицо. Слепящая своим светом звезда, словно издевалась над измученной последними двумя днями девушкой. Солнце продолжало светить всем, в то время, как лучик света Лады угас навсегда. Послышался громкий удар молотка и Лада решила не медлить — пошла на звук. Она отчётливо понимала, кто может там быть, но все равно шла. Из любопытства ли? Или хотелось взглянуть ещё одному страху в глаза? Может, так было бы легче отвлечься от ночного кошмара, что теперь следовал за ней тенью по пятам? Лада сама не знала, какая сила вела её в нужную сторону. Ноги в сандалях легко скользили по сырой от росы траве, а подол платья пришлось приподнять, чтобы не замарать светлую ткань. Холод расползался по всему телу, а за ним, словно за ведущим, по коже бежали табуны мурашек. — Доброе утро, отец. — Мужчина обернулся на звук и мертвой улыбкой поприветствовал дочь. Стало жутко. Его глаза не улыбались, не светились, как это бывало ранее. Он походил на бесчувственное чучело на поле кукурузы, которое просто выполняло свою работу. — Лада, дочка, плохо спала? — Лада молча кивнула головой. По коже поползли мурашки, вызванные воспоминаниями о ночи. Спину в области лопаток зажгло, словно туда приложили горячий кирпич. Нестерпимо хотелось обернуться, но страх увидеть там нечто ужасное не позволил этого сделать. — Дрянная ночь выдалась. Мать твоя тоже всю ночь ворочалась. Всë понять не мог, то ли шепчет что, то ли плачет...— Дискомфорт все больше и больше расползался по телу и Лада из последних сил сдерживалась, дабы не обернуться. Чувство самосохранения било по голове кувалдой, как опытный кузнец по наковальне. — А представляешь... — Отец посмотрел прямо дочери в глаза и та только сейчас встрепенулась и скинула с себя страх, словно мокрое полотенце с плеч. — ...посмотрел, а она спит. Утром ей обо всем поведал, а она сказала, что ночью ни звука не издавала. После этих слов нервы наколились до предела. Мир словно сузился до точки жжения, сконцентрировался на боязненных ощущениях. Придало мрачной обстановки и скрывшееся за тучей солнце, и поднявшийся ни с того ни с сего ветер. Раздавшийся позади хруст сухой ветки вынудил Ладу подскочить на месте и обернуться. Руки легли на сердце, стремясь усмирить его бешеный ритм. Совершено ничего не понимающий Драган стоял в нескольких шагах от Лады. Его обычно ничего не выражающее лицо было искаженно гримасой удивления. Лада одним большим резким выдохом выпустила весь застоявшийся в лёгкий воздух. Драган безразличным взглядом прошëлся по телу девушки, а затем поднялся к лицу. Их глаза на секунду встретились и Лада, почувствовав все висящее между ними напряжение и дискомфорт, порывисто отвернулась. Говорить с ним после вчерашнего было неохота. Да, она сама вытянула из него правду, и да, она знала, что скорее всего от него услышит, но горькая правда всë равно была больной. Драган обошёл Ладу, даже не глянув в её сторону. Ловко забрался по лестнице ввысь, держа в одной руке молоток, в другой — скобы. Девушка задрала голову, сделала руку козырьком, чтобы солнце не так яростно слепило глаза. Посмотрела на причину нахождения Драгана у них дома. По расползшимся бревнам стало ясно — стягивали их. — Не шла бы ты сегодня, дочка, на пастбище. Плохое предчувствие у меня... — В голове Лады сразу запрыгал зверь со стены, которого вчера нагадала жрица. Могло ли пророчество быть правдой? Стоило ли его опасаться? Грозила ли им с Ганной опасность? Ответов ни на один из этих вопросов не было. — Жизнь продолжается отец, не вечно же мне теперь сидеть дома, рядом с тобой и матушкой. — Лада повертела в руках посох и с нескрываемой грустью в голосе продолжила, — К тому же, какой из меня прок дома? Сам знаешь, какая криворукая... — Бой молотка заглушил последнее слово Лады, а отец отошëл держать лестницу. Последний раз бросив взгляд на занятого работой мужчину, девушка побрела в сторону пастбища.

***

Привычная поляна, обычно залитая солнечным светом, встретила Ладу на удивление тихо и тускло. В загадочной хандре листья деревьев неохотно перешептывались между собой, волнуя тускло-зелëную траву. Перемены на опушке не остались не замеченными — девушка уменьшила шаги, оглядываясь по сторонам. Душу наполнил страх, вспомнилось бездыханное тело сестры и мрачный силуэт незнакомца в лесу... Слегка пришурившись, Лада обвела поляну взглядом. Овцы сплотились и стояли под одним деревом, не издавая не звука. Поведение животных пугало. По спине скатилась капелька холодного пота, а волоски вдоль позвоночника встали дыбом. Любовь к животным обернулась страхом. Казалось, скажи Лада сейчас хоть слово, и овцы, с которыми она проводила большую часть своей жизни, разбегутся в разные стороны, а из кустов вынырнет то, что их так напугало. Стараясь откровенно не показывать страха, Лада направилась в сторону стада. Овцы заблеяли, начали толкаться, словно желали прижаться друг к другу ближе. — Тише, маленькие, это же я... — Девушка дружелюбно вытянула руку вперёд, словно бараны могли оценить этот жест правильно. Так же, как оценил бы человек. Нога наступила на что-то влажное, отчего Лада чуть не упала. Сердце замерло, а плохое предчувствие напало со спины. Окружающая среда начинала давить со всех сторон, вопреки тому, что она была на открытом пространстве. Медленно опустив голову вниз, Лада увидела кусок плоти. В нос ударил запах свежего мяса и крови. Тошнота вперемешку со страхом подкатила к горлу. Красный след тянулся прямо к лесу неровной тропой. Пара густых капель упала с дерева на примятую траву... Подняв глаза выше, Лада напоролась на баранью голову жестоко насаженную на сук. Едва удалось сдержать истошный крик... Ноги понесли её сами. Прочь от этого места. Прочь с чужой территории. Лёгкие горели от нехватки кислорода, в ушах свистел ветер, сердце билось где-то в горле. Ноги болели от долгого, непрерывного бега, бок под рёбрами начал колоть. Не смея остановиться ни на секунду, Лада оттолкнула все мешающие ощущения, сосредоточившись на одном — на дороге домой.

***

Добежав до родного дома, Лада порывисто упала на четвереньки, не в силах больше держаться на ногах. — Отец... — заместо желаемого крика из горла вырвался слабый хрип. Тем не менее мужчина быстро появился рядом. — Что стряслось? — он присел рядом на корточки, опустил тяжёлую руку на тонкую спину дочери. Ритмичные поглаживания помогали восстанавливаться после длительного бега. Кислорода катастрофически не хватало. Лада, словно рыба, выброшенная на берег, жадно хватала воздух ртом, все ниже опускаясь к земле. Перед глазами возникли носки чьих-то ботинок. Догадаться, кому они принадлежат не составило труда, поэтому девушка упорно игнорировала их появление в зоне видимости. Смотреть на Драгана снизу вверх, стоя на коленях в таком состоянии было унизительно. Их отношения и так походили на отношения кошки и собаки, так теперь он ещё и будет считать её слабой и беспомощной. Разнесет это по всей деревне, опустит на "дно", с которого будет не подняться. Её репутация среди местных и так была низка — что это за девушка такая, не умеющая ни стирать, ни прясть, ни вязать, ни поесть приготовить? Кому в жёны достанется такая непутëвая? Разве найдется тот, кто захочет при себе держать ужасную неумеху? — Дочка? — отец легонько пошатал её из стороны в сторону, привлекая внимание к себе. Лада неловко сменила положение на сидячее и начала нервно теребить подол платья. Слова крутилась на языке, но все никак не сходили с него. В моменте её начали грызть сомнения: вдруг просто испугалась? Не поняла того, что увидела? Или понапридумывала себе всякого после бессоной ночи, да так в этом себя убедила, что аж на яву увидела? Тревожить отца попусту не хотелось, но и дороги назад уже не было. Свалить все на диких зверей не получится — если и впрямь есть та голова, то как такое потом свяжешь с волком или медведем? Обвинят во лжи, пустой тревоги. Ещё больше потом против люди ополчатся. Лада быстро заморгала, понимая, что засмотрелась в одну точку. Глаза отозвались резью, от чего пришлось слегка щуриться. — Там на поляне... — На дворе показалась мать, но Лада не заметила её, увлёкшись узором на подоле платья, — Я пришла, а овцы все в кучу сбиты, под одним деревом стоят... Словно напуганы кем-то... Или чем-то. Я к ним аккуратно пошла, а они заблеяли, закружились, словно зверь на них надвигался, а не я... — Сбоку от Лады послышался шелест травы и она загнанно обернулась на источник шума. Нервы были ни к чëрту. Рядом просто опустился Драган, лениво жующий стебелёк сорванной травинки. Выглядел он более чем задумчивым, густые чёрные брови были нахмурены, между ними пролегла маленькая морщинка. — Голова баранья на сук нанизана, и след кровавый до леса тянется. Туши не увидела нигде... — Отец замер, видимо, не зная как реагировать на сбивчивый рассказ дочери. Он выпрямился, посмотрел сперва на дочь, потом на жену. — Сын, посиди с ней, мы быстро, — мужчина с женщиной вышли со двора, оставляя молодежь на едине. Лада задумчиво почесала бровь, разглядывая траву под собой. Оставаться одной было в тягость, но и сидеть рядом с Драганом было некомфортно. Его тяжелая энергия буквально ощущалась кожей, а те места, которых касался его взгляд, начинали жечь. — Можешь уйти, я справлюсь сама, — выпалила девушка, когда терпеть его молчаливое присутствие стало невыносимо. Лучше она пойдет в свою спальню, чем будет терпеть это напряжение. — Думаешь, то что ты видела правда? — Голос, пропитанный скептическими нотами, выводил Ладу из себя. Она рассказал все, что видела, а он смеет усомниться в её словах, поставив их под вопрос? — Нет, мне просто стало скучно и я решила разнообразить нашу скудную на события жизнь! — Лада раздражёно поднялась с земли, не глядя на Драгана направилась в сторону дома. — Да стой ты! — Крепкая рука мужчины порывисто схватила Ладу за плечо уже у самой двери. Движение вышло грубым, жëстким. — Чего тебе надо?! — Девушка порывисто обернулась, сбрасывая с себя его руку, — Вчера ты сказал, что будешь реже появляться у нас, а сегодня тут как тут! — Я пришëл помочь, а ты на меня из-за этого лаешь? — Лада фыркнула себе под нос, схватилась за ручку двери, почти отворив её. Жесткая рука упëрлась выше головы девушки, не позволив пройти в дом. — А что я должна делать?! — Лада хотела прокричать ещё что-нибудь, но за домом послышались звуки падения. Внимание обоих людей переключилось на грохот, головы синхронно повернулись в одну сторону. — Это Ганна? — Лада смерила парня скептическим взглядом, осознавая, что старшая сестра не могла быть причиной шума. Мурашки поползли по коже... — Нет... Нет. Она в доме, перебирает травы. — Голос отчего-то перешёл на шëпот, словно это могло помочь. Стало не по себе: кому-то посчастливилось услышать их мирный «дружелюбный» разговор. Драган не спеша пошел в сторону источника шума, а Лада, словно его тень, двинулась за ним по пятам. Мурашки вновь атаковали кожу, а страх бил по нервам. Ведра, которые были составлены аккуратной башней, теперь беспорядочно валялись по двору. В близи не было никого... Холодный ветер подхватил пряди женских волос, шумно завыл где-то верхушках деревьев. Вороны повзлетали с елей, разразились истошным криком. Окно, выходившее в кладовую комнату, затрещало. Лада испугано обернулась, глядя на заледеневшую словно зимой поверхность. Слова застряли в горле тяжёлым комом. Собственного отражения не было, зато было что-то другое. Тёмный лик слегка наклонил голову на бок, приблизился к наблюдающим. Рука сперва указала на Ладу, через пару секунд на стоящего рядом Драгана. Тело сковало от ужаса, невозможно было пошевелиться. Тень была точной копией Вереи... Там, в заледеневшей поверхности, была Верея... Девичье миловидное лицо исказилось гримассой злости и остервенелое существо бросилось на молодых людей. Помешала преграда в виде стекла. Дверь между мирами была плотна... Лада, вздрогнув всем телом, врезалась в Драгана. Мужское тепло стало надёжной защитой от собственной сестры... Сквозь костяной корсет рёбер девушка чуяла, как загнано билось крепкое, закаленное временами сердце. На секунду стало легче — ни одна она увидела... это. Но за облегчением пришло осознание — это было на яву. Сухие, горячие руки легли на плечи Лады. Драган ласково поглаживал не только тело девушки, но и душу. Внутри разлилось непонятное тепло: то ли от страха, то ли от близости мужчины. Было страшно, но одновременно чужое тепло дарило успокоение... Лада блаженно прикрыла глаза — не оттолкнул, как бродячую собаку. Не отбросил, как больную чумой. Прижал к телу, дав понять, что не оставит в беде. Создал иллюзию умиротворенности и защищенности, что и требовалось в этот переломный момент больше всего... Может, этот день принесет ни только боль и пустоту, но и что-то иное, что проложит путь к чему-то большему. Лада не верила в хороший конец — она знала, через пять минут все вернется на круги своя, они снова будут ссориться и сторонится друг друга. Но именно сейчас ей нужно было почувствовать чужую заботу на себе.