Фортуна серебряной луны

Не думаю, что Винсент Ван Хорн, Дейзи и Роджер одобрили бы написание мною этой рукописи. Сколько бы не был тщеславен Винсент, увидев её, наверняка пустил бы меня на корм пираньям или отдал своему любимому псу. Впрочем, он бы всё равно меня не загрыз – Клык был и моим любимцем. История приукрашена, а некоторые моменты своей пиратской биографии я предпочёл бы опустить и никогда не рассказывать, но первая наша встреча с Винсентом Кровавым Шрамом – или как он тогда себя там называл? – не должна исчезнуть. В своё время капитан «Порочной Розы» научил меня многому. Хорошим вещам, например, как избегать казни, водить за нос британскую власть, делать штаб-квартиры в выгодных по расположению местах и уходить от нежелаемых разговоров. Обломки «Порочной Розы» остались где-то на берегах Эспаньолы – шхуна давно прохудилась и увидела последний риф в своей жизни. Пусть Винсент и просил беречь меня эту ласточку, когда передавал должность капитана, через года отреставрировать её не было возможности, как я не старался её подлатать. Жив ли сам Капитан Кровавый Шрам? Как бы я не старался найти его после всех наших совместных приключений, от него осталось лишь одно воспоминание и множество легенд, гуляющих на берегах Тортуги до сих пор. Возможно, его всё-таки вздёрнули на рее, как и обещали, возможно, он наконец поселился на суше и понял, что хорошие люди существуют. Я не исполнил и эту его просьбу, хотя перед уходом пират настоятельно просил его не искать. Но торговое судно, нагло угнанное у британского правительства, я назвал в честь него. «Серебряная Луна». ... Всю неделю в Саутгемптоне царила буря. Жители предпочитали не выходить из домов, выбираясь лишь по необходимости. В Бристоле недели этак две назад прошло цунами – смыло всё до самой окраины, а какую участь ждать Саутгемптону.. Земля трескалась, крыши домов сносило, окна в цирюльне на соседней улице и вовсе разбиты, люди напуганы, а правительству до этих катастроф хоть бы хны. Сидят, наверное, в своих особняках и принимают новые законы о налогах. Говорят, в последнее время количество казней увеличилось. Казнили без разбору, а иногда даже без суда, путая обычных людей с известным убийцей, хотя из одинакового у них были только имена. Пираты, воры, мятежники, хулиганы и фокусники-мошенники на улицах: под приговор попадали почти все. Может, оно и к лучшему. Преступности в последнее время поубавилось. А вот пираты и ограбления – ни капли. В Бристоле их развелось пруд пруди, но больше безобидных: сидят себе в тавернах на окраине города, выпивают, играют в карты да ищут распутных девок. Если подойти, может и драка начаться. Если не трогать, не обратят внимания. Бывают и молодые, пытающиеся собрать команду из пьянчужек и новичков-матросов, готовых на предательство. Пьянчуги идут охотно, готовые за бутылку рома сделать всё, что душе угодно. А матросы.. Здесь в дело идёт хитрость. Пираты, как известно, этим качеством владеют хорошо. В городе все поговаривают, что в порту видели корабль с чёрным флагом, с почти стёртым белым черепом и костями. Ну и переполох тогда поднялся! А на следующее утро корабля как не бывало. Испарился в бушующих морских волнах. Ко Дню Святого Патрика бури поуменьшились. Улицы маленького портового городишки снова наполнились народом. Цунами так и не нагрянуло, волны разбивались о берег, непогода тоже давала о себе знать, но ничего серьёзного не происходило. К празднику пришлось готовиться в спешке: чинить крыши, заменять стёкла, поставлять в лавки новый товар заместо испорченного бурей. Цирюльник оказался неплохим плотником. Чертыхаясь себе под нос, занимался ремонтом крыши. Дела таверен, кабаков и трактиров шли полным ходом. Везде готовили традиционную «Чарку Патрика», а поварята только и делали, что бегали в лавку за клевером. Кто-то даже додумался заменять его ромашкой и выдавать за новое блюдо. Клевер в праздники заметно подорожал, а торговки и торговцы довольно считали выручку и запихивали в свой большой карман. Подготовка к пивным вечеринкам царила в самом разгаре, музыканты не находили свободного времени, тренируясь игре на волынке и стараясь передать всю сложность этого мастерства. Те, кто начинал готовиться к празднику в последнюю неделю, были опозорены: учёба игре на этом музыкальном инструменте занимала не менее пяти лет, а бренчать чепуху на улицах – позор общества. Портные путали костюмы из зелёной ткани, потому что каждый покупатель считал заказать нужным вещь одинакового со всеми фасонав одежде на праздник непременно должен присутствовать зелёный или изумрудный цвет.. Изумрудный оттенок считался куда шикарнее, чем обычный зелёный, но такой позволяли себе только люди с достатком, а бродягам, слоняющимся по улицам и выпрашивая на хлеб, приходилось становиться уличными музыкантами или воровать, чтобы позволить себе хоть что-то. Город снова расцвёл, будто бы и не было ранее никаких природных катаклизмов. Таверна «Пыльное Весло» не поражала своим воображением, поесть и переночевать – сойдёт, но её внешний вид доверия не внушал. Он остановился прямо перед входом, поправил воротник белой рубашки, сползающей на одно плечо, потому что приходилась велика на пару размеров, и подошёл к пьянчуге возле входа. — Простите, – обратился он к мужчине. Тот оторвал взгляд от сушёной рыбы в руках и поднял на него уставшие карие глаза. – Вы не могли бы подсказать, это ли таверна «Беззубый медведь»? — Шёл бы ты отсюда, оборванец. – грубо откликнулся пьянчуха. Юноша хотел было ответить, кто из них ещё оборванец, но сам выглядел не лучше незнакомца. – В «Беззубом медведе» случился пожар ещё в прошлом году. Девка свечу не потушила. Вот отродье, такое место спалила! — Не нравится таверна, Роджер? – раздался насмешливый голос женщины. Нельзя назвать её юной. Казалось, ей около тридцати четырёх на вид, но юноша не умел определять возраст, взглянув на человека. Ему самому можно дать лишь пятнадцать. — Что же ты каждый раз тащишь свою жирную задницу сюда, старый пройдоха? Названный Роджером грязно выругался. — Разрази тебя гром, Молли! Какого дьявола ты вмешиваешься в чужие разговоры? — А кому нужен твой старческий бред? – Молли поправила чёрные, словно смоль, волосы. Улыбка стала презрительной. – «Беззубого медведя» закрыли год назад, а хозяина вздёрнули на висельнице. Никакого пожара тут и не бывало. — Дура ты, Молли! – обиделся мужчина, возмущённо размахивая рыбой из стороны в сторону. Зашёл внутрь заведения, больше не обращая внимания на юношу. На руке сквернули золотые часы с выгравированными чьими-то инициалами. Альберто О'Джелли, молодой человек, стоявший перед ним, вздрогнул, будто вспомнил что-то важное и окликнул незнакомца. — Эй, Роджер! — Чего тебе, малец? – недружелюбно спросил он, обернувшись. Альберто подбежал к нему, хлопая по плечу. — Благодарю за помощь, сэр! Я любил «Беззубого медведя», жаль, вместо него появилась эта забегаловка. — Ступай уже. – отмахнулся мужчина, стараясь отвязаться как можно скорее. Его позвала женщина, та самая Молли с тёмными волосами, протягивая недопитую бутылку эля. Альберто вошёл следом, запихивая в карман новую вещицу. Золотые часы с гравировкой «V. V. X. 27/10/16..» жалобно звякнули и едва не провалились в дырку, которую нечем было зашивать который месяц подряд. Открыв тяжелую дубовую дверь, украшенную узорами, Альберто осмотрел нижний зал таверны с серым грязным каменным полом. Стены с маленькими окнами и решётками, чтобы не менять выбитое негодяями стекло каждую неделю – услуги стекольщика нынче дорогие. С обеих сторон и ближе к центру расположены длинные дубовые столы, со скамьями, на несколько персон, ближе к углам и стенам столы на две персоны, со стульями. По левую сторону от входа находится барная стойка. С внутренней стороны стойки, сделано множество полок под кружки и бутылки, внизу стоят бочки с элем, джином и даже порохом. Хозяин явно повторял ошибки «Беззубого Медведя», вон, даже медвежья шкура осталась у окна. Выше над бочками располагались полки с напитками, разлитые по бутылкам. Они часто бывали просрочены. Хозяин предпочитал продавать выпивку в бутылках дешевле, чем ту, что в бочках. Нижняя зала таверны освещалась свечами в золотистых канделябрах, но поставлены уже не на каждый стол, как бывало в прошлой таверне, а по углам. Была здесь и дверь на кухню, прямо рядом с барной стойкой. Широкая лестница вела на два других этажа, но старенькая таверна не имела никакого ремонта наверху. Ночевать на втором этаже нельзя – на реставрацию хозяин не собирался выделять деньги. Здание и было таким после пожара, всё-таки он случался тут не один раз, а выкупив его, хозяин предпочёл оставить всё, как есть и повесить предупредительную табличку, что ночевать здесь негде. «Пыльное Весло» оправдывало своё название количеством скопившейся грязи – на пару-тройку уборщиц и посудомойки хозяин также поскупился. Громкое название таверны заведение носило зря. Если «Беззубый Медведь» таверной считалось неплохой, то «Пыльное Весло» не больше, чем трактир. Табличку же повесили зря – большинство посетителей читать не умело или читало по слогам, не разбирая половину надписи, поэтому частенько жаловалось на отсутствие ночлега. Бранились, покупали выпивку и отправлялись восвояси. Зал был набит посетителями, большинство из которых – местные бродяги и выпивохи, которые занимались лишь тем, что брали выпивку в долг, а затем валялись в хлеву со свиньями. Стоял негромкий бытовой шум, звук разговоров, звенящих кружек и летящего на грязный пол стекла. Проходя мимо столика, где играли в кости, Альберто незаметно свистнул из-под носа полупустую бутылку, сделал залпом несколько глотков и поморщился. Ну и гадость же этот виски, ром он любил больше. Здесь почти все его и пили, если не считать бедолаги, чьё пойло он только что забрал. Качество напитка не блистало, как и само здание изнутри, но уж лучше, чем грызть свой ремень; цены на выпивку дешёвые, а сквозь толпу возле стойки Альберто успел разглядеть, что кому-то хозяин наливал даже бесплатно. В помещении звучала приятная музыка. За дальним столиком сидел вооружённый до зубов человек с чёрной длинной бородой, постоянно проигрывающий в карты и извергая проклятия. У сидящих рядом уши завернулись в трубочку от такого обилия брани. Два охранника, сложив оружие на стол, играли рядом с бородатым, проигрывали спокойно и явно чувствовали себя некомфортно в такой обстановке. Обслуживание здесь чертовски плохое, думал Альберто, за посетителями не то что крошки не убирают – повсюду грязь, лужи разлитой выпивки, разбросанные рыбьи скелеты и прочая дребедень. Альберто О'Джелли был самым обычным юношей с густыми каштановыми волосами, хитрыми карими глазами, топографическим кретинизмом, вздёрнутым веснушчатым носом, высокий, статный. В рваной белой рубахе, износившейся со временем и в синих штанах с подтяжками и заплатах, украденными у торговки на прошлой неделе. Из-за одежды многие давали ему едва шестнадцать, но в действительности два месяца назад ему стукнуло девятнадцать. Свой день рождения, уже почти юбилей, если доживёт до двадцати, Альберто отмечать не стал, не видя смысла тратить время на такое нелепое занятие. Он никогда не проводил праздники типа Рождества или собственных дней рождений. Друзей у него не числилось, кроме таких же мелких мошенников на улице, с которыми он нередко проворачивал кражи, а родни и вовсе. О'Джелли не называл себя карманником – некрасивое слово, так нелепо охарактеризовывающее его профессию. «Аферист» звучит красивее, жаль, все называют обыкновенным бродягой. Едва бури закончились, Альберто решил посетить окраины города. В центре его лицо прекрасно помнили, поскольку однажды засветился в крупном ограблении. Листовки с его фотороботом украшали столбы на главной площади, а самому юноше в лучшем случае грозила тюрьма или лишение рук. Ни то, ни другое не привлекало, поэтому Альберто перебрался на другой конец Саутгемптона, в скопище таких же, как он сам. В тавернах в последнее время хозяева стали туповаты, а воровать у подвыпивших посетителей золотые часы или жульничать в игре в карты или кости не составляло труда, а главное – проблем. Поваляется в хлеву, протрезвеет, наутро вспомнит о вещах, а часики-то уже тю-тю. И не докажешь, что украл постоятель. Скажут, сам потерял, а сваливает на добрых людей. За такое и в морду получить хорошенько можно. Роджеру Альберто не соврал. В «Беззубом медведе» он бывал всего два раза лишь потому, что блуждал по городу и заблудился окончательно, но товар и посетители там оказались отменные. Хоть где-то пригодился его топографический кретинизм, вечно мешающий «работе»: живёт всю свою жизнь в одном захолустном городишке, а местности не знает. Позор. Глупый, но крепкий и жилистый Роджер, которому разбить кому-то нос то же, что осушить бутылку эля залпом, оказался лёгкой добычей. Главное, без последствий. Эти часы Альберто решил оставить на «крайний случай». Когда посетители таверн и трактиров наконец поумнеют и станет нечем питаться. Он долго думал, чтобы перебраться в Бристоль и даже скопил немного золотых, но всякий раз непредвиденные ситуации нахально портили планы. Пить в трактирах Альберто не хотел, но в душе не отказался бы. Не пить не хотел, а очутиться утром в стоге сена без единого пенса в кармане. Понятное дело, и без золотых часов. Будь юноша на своём месте, поступил бы точно также, как всегда и делал. Роджер, Молли и ещё несколько человек наблюдали за игрой, лениво перекидываясь в кости. Мешочек от них Молли лихо спрятала себе в карман, хотя игра вряд ли принадлежала ей. Тощий человек в чёрной одежде и крысиным лицом раздражённо смотрел одним видящим глазом на играющих. Кости ему не давались. Мужчина достал из-за пояса мушкет и кинул на стол. Молли вновь засмеялась. Женщина она смешливая, а вот улыбка ни разу не была искренней. Презрительная, надменная, но неискренняя. А без неё взгляд и вовсе.. грязный? Пугающий? Строгий? Не разобравшись в нечитаемых эмоциях на её лице и получив случайный тяжёлый взгляд, Альберто отвернулся и поспешил отойти в другой конец, к игрокам в карты. Рядом с тощим юношей в чёрном, мушкет которого унаследовала Молли, сидел человек, напоминающий ураган. Он спешно ставил одну фишку за другой, тыкал в кого-то пальцем, а его взгляд сразу делался похожим на кошачий. В другой руке держал недоеденную мясную кость со свисающими ошмётками свинины и трубку. Я бы дал ему прозвище ветер, мысленно окрестил брюнета Альберто. Столько посетителей и ни одного, которого можно хорошенько и незаметно обчистить. Только если того мужчину средних лет, возле чьего столика он сейчас находился. Чёрная борода продолжал проигрывать. Решив дать всем шумный посетителем прозвища, чтобы не путаться, юноше стало проще. На мятой, пожёванной кем-то, всей в пятнах, скатерти, уже больше напоминающей половую тряпку, лежала целая гора серебряных шиллингов. Думая, как незаметно забрать хотя бы часть этого добра, вор сел рядом, подбадривающе хлопая громилу по плечу, мол, справишься, дружище, разноси их всех. Золотая (или поддельная, кто знает?) цепочка мигом перекочевала в карман, расположившись рядом с гравированными часами. Юноша поправил вновь сползшую рубашку. Роджер приставал к изрядно выпившей девушке, хоть и сам уже едва стоял на ногах. Молли кричала ему вслед какие-то ругательства, утонувшие в общем гуле, а затем вернулась в игре с оставшимися двумя соперниками. Они давно знакомы, показалось Альберто, потому что женщина вела себя вполне раскованно. На частую гостью «Пыльного Весла» или распутную девку она не походила. Тогда кто же она и что делает в такой грязной забегаловке? Некстати вспомнив о слухи про часто гостящих здесь пиратов, Альберто в сотый раз осмотрел постояльцев, но никого, похожего на пирата, не нашёл. Они ведь небритые, грязные, в пиратских треуголках, с татуировками, часто одноглазые или одноногие и обвешенные с ног до головы оружием, как описывали этих людей ещё в его детстве. Сам О'Джелли пиратов в жизни не видел, больше воспринимал их за глупые детские байки и судил по весьма стереотипным приметам. Грязные, небритые оборванцы здесь почти все, включая его самого, одноглазый вообще единственный – тип рядом с Молли, но для пирата слишком отощавший. Выдернули из мыслей начавшиеся разборки вдали таверны. Ругань, такой громкий вопль, что все постояльцы дружно повернули головы и отвлеклись от игры и выпивки, а затем выстрел. Мужчина свалился на землю, замер и больше не двигался. Его сосед, ошарашенно держа мушкет в руке, быстро пришёл в себя. Выругался, будто совершил убийство случайно, на эмоциях, и, растолкав всех зевак, выбежал из заведения. Охранники ринулись за ним, а вокруг упавшего скопилась толпа. Хозяин сориентировался раньше всех, встав вперёд, заслонив тело собой и замахал руками. — Дамы и господа, прошу без паники! – провозогласил маленький пухлый человечек. Толпа возмущённо или даже вопросительно загудела. – Есть ли среди вас доктор? Пока все, не считая опьяневших до такой степени, что не держались на ногах и едва соображали, глазели на владельца таверны, Альберто незаметно выскользнул из толпы. Вся груда шиллингов, родименькая, лежала на месте целая, а громила, которого он хлопал по плечу, отлучился то ли в уборную, то ли тоже смотрел на произошедшее. Складывая почти незаметно и аккуратно всё в свой дырявый карман, юноша слишком увлёкся. Очнулся только тогда, когда на плечо легла тяжёлая рука. ... Колени подогнулись, настолько громила оказался силён. Альберто повернулся, испугавшись ни его самого, а скорее того, с какой неожиданностью он проделал трюк. Такой грузный человек сумел подкрасться, словно кошка? — Сэр, – юноша ловко сбросил руку с плеча и принял настолько уверенный вид, насколько мог. В действительности, наверное, походил на мокрую крысу. – что вам угодно? — Мне? Угодно? – громила посмотрел на него сверху вниз. Его взгляд не сулил ничего хорошего. – Ах, угодно! – передразнил он так, что у меня чуть не начал дёргаться левый глаз. – Мне угодно, чтобы ты, жалкий оборванец, объяснил, какого лысого чёрта ты воруешь мои деньги! Прогрохотав на всю округу, верзила вопросительно уставился на Альберто, ожидая пояснения. И какого хрена все весь день только и делают, что пялятся в этой таверне? У него десять глаз на лбу и рог единорога? Решая не испытывать чужое терпение, юноша выскользнул из его лап и мирно вытянул руки. — Сэр, в теории эти деньги уже не ваши. Вы играли превосходно, даже не сомневайтесь, я наблюдал за вами, увы, ваши деньги собирался забрать какой-то другой джентльмен.. Я решил вам помочь, потому что вы мне приглянулись и собирался вернуть их все вам! До последнего шиллинга, сэр! У вас такая густая борода.. Как такую отрастить, можно ли поинтересоваться? Чёрная Борода, как окрестил его О'Джилли ещё пару часов назад, тупо моргнул, не ожидая таких откровений. Взгляд сменился на недоверчивый. Эй, здесь хоть кто-то умеет разговаривать или каждый только и может, что нагло рассматривать? Явно раздумывал, доверять чужим словам или нет. Только было протянул ладонь, чтобы скрести всё себе, иначе бы в таверне началась драка, увидя кто-нибудь его нечестный выигрыш, рядом появилась Молли. Молли! Абсолютно невовремя. И почему сегодня такой идиотский день? В чём его вина вообще? — Хью, – процедила она ледяным тоном. – всегда знала, что силы у тебя больше, чем ума, но нельзя же быть настолько неотёсанным болваном, чтобы отпустить мальчишку с твоими деньгами. — И что мне с ним делать? – растерялся громила. Молли выцепила из толпы двух людей, сидевших с ней за одним столиком. Показав их условный жест, подозвала к себе. — Эдвард, Чёрный Призрак, мать вашу, где вы прохлаждаетесь? Мальчишку надо показать капитану! Теперь Альберто окончательно перестал понимать, что вообще творится. Почему Молли орёт на трёх мужчин, явно старших и более сильных, чем она сама и к какому капитану его собираются тащить. Главное, за что. Вернул бы деньги и разошлись, как в море корабли. Всего лишь-то. — Господа! – слегка обиженно воскликнул он. Хью крепко держал его за шиворот. Снова. На этот раз так, что точно не вырваться, а если и получится, то останется без рубашки. «Чёрт с ней, с рубашкой, сейчас бы свалить, да поскорее», уныло подумал Альберто. Ситуация принимала унылый оборот. – Держите ваши денежки! Bonjour, что по-французски значит «прощайте». Хорошего вечера, считайте, что мы разошлись, как швы на моей рубашке! Молли расхохоталась, закинув голову вверх. — Болван, – сквозь смех выговорила она. – «bonjour» означает приветствие. Надо думать, у кого воруешь, когда и сколько. Рассчитывать нужное время. — Так я и рассчитал, – вырвалось у Альберто. Сообразив, что именно сказал, почти натурально закашлялся. – Мэм, я ж и говорю, собирался вернуть всё этому человеку! — На корабль. – отчеканила Молли, обращаясь к остальным. – Пойду разыщу Роджера. — К чему тащить щенка на корабль? – недоумевал тощий. – У капитана своих забот хватает, а нянчиться со всякими воришками времени нет! — Ты будешь учить меня, Чёрный Призрак? – почти чёрные глаза опасно сощурились. – Меня, интенданта? Второе по важности лицо на корабле? Забыл кодекс? Чёрный Призрак, как назвали тощего, вытянулся в струнку и кивнул. Хью пнул Альберто вперёд. Споткнувшись на ровном месте, юноша повалился на Эдварда. Оба упали на грязный пол, выругавшись не менее грязно. Молли закатила глаза и махнула рукой, указывая Хью подойти. Чёрный Призрак начал было улыбаться, но тотчас получил подзатыльник. — Работайте, олухи. — Так зачем всё-таки мальчишка? – не унимался Чёрный Призрак. Молли отмахнулась от него, будто от назойливой мухи. — Не придумаете, что с ним делать, выкинете за борт. Можете взять юнгой – лишние люди нам понадобятся. Толпа расходится. Кучка посетителей, столпившихся вокруг тела пострадавшего, потихоньку стали освобождать помещение. То ли поняли, что спасать больше некого, то ли среди тучи людей наконец нашёлся доктор. Альберто хотел бы сейчас быть больше заинтересованным в том, чтобы тоже смотреть за происходящим, а не лежать вместе с ещё не успевщим подняться Эдвардом на сером полу. О кирпичи больно ударяться. По ощущениям у него разбит нос – а ведь даже ударить ещё не успели!