Возвращение мастера

Вчера Синь Лян стал чувствовать себя лучше после горячей купальни, которая сняла почти всю скованность и болезненные ощущения ниже спины. Он даже спокойно пообедал в компании учеников, которые были крайне тактильны и до последнего не хотели отпускать его в комнату к книгам. Но Синь Ляну хватило лишь одного взгляда, чтобы культиваторы присмирели и все вместе прошли с ним до его покоев, не желая расставаться с учителем до последнего. Нун Бао даже пару раз извинился, переживая, что мастеру не понравилось быть с ним и теперь учитель плохо себя чувствовал из-за него. У артефактора не было повода волноваться, но Нун Бао ничего не мог с собой поделать, считая, что это он во всем виноват. В чем конкретно — Нун Бао не знал, но все равно чувствовал вину. — Наклонись, — сказал Синь Лян артефактору, который уже на полном серьезе считал, что обидел мастера и грандиозно переживал из-за этого. — Учитель, — Нун Бао хотел с уважением поклониться, но Синь Лян лишь мягко поцеловал его в лоб, погладив по растрепавшимся волосам. — Я обычный человек, Бао, — спокойно и безэмоционально произнес Синь Лян. — Я больше не культиватор. И вряд ли когда-нибудь им стану. Я действительно очень устал, но это не значит, что мне хоть что-то из того, что вы со мной делали, не понравилось. — Правда? — с робкой надеждой и все еще неуверенно спросил артефактор. — Вам правда понравилось? — Да, — искренне ответил Синь Лян, сразу даря облегчение Нун Бао и У Фану с Е ЦзиЛином заодно. Вэй Шен с Чен Дао подумали о том, что им бы тоже не повредил поцелуй в лоб, как и хитрому подрывнику, который всегда находил способ получить такое приятное внимание учителя. Синь Лян слегка улыбнулся своим ученикам, а потом скрылся в комнате, уютно располагаясь на кровати и открывая книгу на том месте, где остановился, чтобы привести мысли в порядок и поразмышлять о том, насколько неприятно ученикам будет узнать, что близости больше, чем с одним учеником раз в несколько дней Синь Лян не сможет осилить. Хоть ему и понравилось абсолютно все, что сделали с ним культиваторы и он, возможно, даже с радостью бы повторил, но бывший старейшина все же не учел того, что его ученики готовы были не выпускать его из объятий сутками каждый, тогда как сам Синь Лян мог с комфортом заниматься любовью только не более одного — двух раз, желательно с одним и тем же человеком. Потому что иначе Синь Лян сильно уставал и был вынужден скорее терпеть возбуждение, нежели наслаждаться им. Мастер внимательно изучал книгу перед собой, иногда смотря на свои бледные руки или замечая светло-зеленые рукава халата и вспоминая, с какой радостью и отзывчивостью культиваторы целовали его и каждую секунду готовы были признаваться в любви, смотря на него влюбленным взглядом, полным жажды и предвкушения. Синь Лян не сдержал мягкой улыбки, наслаждаясь своими чувствами и состоянием легкости и восторга, не смотря на побаливающую поясницу. Ему впервые было так хорошо и уютно в отношениях, и теперь он наконец-то понял, что в его первом мире он не был по-настоящему любим. В его родном мире на Синь Ляна никто и никогда так не смотрел. В нем Синь Ляном пользовались и принимали его чувства как должное и что-то ненужное, о чем всегда можно было забыть и проигнорировать. Его партнерши были эгоистичными и очень жестокими личностями, наконец-то давая это осознать и Синь Ляну, который перестал винить себя за свои неудачные отношения в прошлом, понимая, что единственное, в чем он был виноват — это в том, что позволял так с собой обращаться и держался за возлюбленную до последнего. Теперь же Синь Лян уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя одиноким и никем не любимым чистюлей, с которым сложно построить отношения, и кого сложно терпеть, не говоря уже о том, чтобы любить. Культиваторы, живущие с ним в одном доме уже больше шести лет, не позволяли ему вспомнить об этом чувстве ни на секунду с тех пор, как Синь Лян открыл глаза в своем новом доме. Бывший старейшина отложил книгу на прикроватный столик и лег на подушку, зевая и устраиваясь поудобнее. Синь Лян больше не мог сопротивляться сонливости, с удовольствием закрывая глаза.

***

На следующий день бывший старейшина окончательно убедился в своем решении подождать с близостью, почувствовав резкую боль в пояснице, стоило ему только открыть глаза и едва пошевелиться. Болезненно охнув, Синь Лян даже не стал пытаться сесть, лежа под одеялом и стараясь не двигаться. Не прошло и нескольких секунд, как к нему срочно постучался У Фан. — Да, — чуть хрипловатым голосом после сна разрешил войти Синь Лян. — Мастер, что у вас болит? — напряженно спросил змей сразу с порога, оказываясь рядом с кроватью учителя. Синь Лян вздохнул, не готовый сейчас это обсуждать. — Ты опять используешь змей? — безэмоционально ответил вопросом на вопрос учитель. — Конечно! — волнуясь, сказал У Фан. — Чен Дао только несколько минут назад ушел от вас, как я мог не оставить их? Сегодня Берсерк был с мастером ночью, делясь с ним Ци и медленно восстанавливая замершие меридианы. Но У Фан точно не ждал, что учитель проснется, чувствуя боль, поэтому сильно переживал. — Доброе утро, мастер, позвольте я вас осмотрю? — быстро и с порога сказал Е ЦзиЛин, уже вознамерившись залезть в постель учителя и убрать любую помеху, которая вдруг причиняла его драгоценному мастеру боль. Остальные ученики, призванные к мастеру змеями У Фана, с волнением смотрели на учителя, не зная, что с ним случилось, но уже сильно волнуясь. Синь Лян сдержал желание зевнуть и лишь хмуро посмотрел на культиваторов, которые смотрели с таким беспокойством в ответ. — Е ЦзиЛин, не нужно меня осматривать, — безэмоционально сказал Синь Лян по-прежнему стараясь не шевелиться. — Я чувствую дискомфорт из-за непривычных для себя условий. Моя… поясница должна скоро перестать болеть сама. — А… — целитель хотел сказать что-то еще, но потом передумал и вместо этого мягко улыбнулся, стараясь не возбуждаться от воспоминаний предыдущего дня, которые использовал всю ночь, достигая разрядки снова и снова. — У меня есть обезболивающая мазь, учитель. Если вы позволите мне нанести ее, то ваш… дискомфорт пройдет в течение нескольких минут и не побеспокоит до вечера. Синь Лян хотел сначала сразу отказаться, немного стесняясь снова обнажаться перед культиваторами, но потом нахмурился, считая, что не хочет мучиться из-за этого весь день. — Почему ты опять? — возмутился Нун Бао, ночь которого тоже прошла в грезах о мастере и бесчисленных испачканных салфетках. — Я тоже могу нанести ее на учителя! — Это тоже будет нечестно, — протянул У Фан, награждая Нун Бао хмурым взглядом. — Мы втроем точно не можем претендовать на это сегодня. — Я сам воспользуюсь средством, спасибо, — безэмоционально сказал Синь Лян, продолжая осторожно лежать и не двигаться. — Но это будет больнее и неудобнее, чем принять мою помощь, мастер, — равнодушно проговорил Вэй Шен, забирая стеклянную баночку из рук не успевшего защитить сокровенное Е ЦзиЛина, и подошел к кровати учителя с другой стороны. Синь Лян рассчитывал, что сможет сесть и забрать мазь, но стоило ему выполнить первое, как бывший старейшина замер, жалея, что вообще начал шевелиться. Ему было больно до холодных мурашек и липкого пота, выступившего на лбу. Синь Лян болезненно выдохнул, прикусывая губу и понимая, что сам действительно справится с трудом. Культиваторы напряглись, враз почувствовав эмоции учителя, которому действительно было плохо и больно. Е ЦзиЛин перестал улыбаться, намеренный помочь учителю как можно скорее. Нун Бао испуганно смотрел на мастера, переживая за него. У Фан доверял во всем Е ЦзиЛину, надеясь, что мастер пыток быстро справится с состоянием учителя. Чен Дао прислушался к инстинктам, но запаха крови не было, а значит внутреннего кровотечения нет и мастер просто испытывает неприятные последствия после вчерашнего. Чен Дао выдохнул, отпуская агрессию и ярость. Вэй Шен больше не спрашивал, а просто делал. Он скрытным движением оказался за учителем, садясь вплотную к нему так, чтобы мастер оказался спиной между длинных и мускулистых ног гения. Шен не стал трогать учителя лишний раз, не желая, чтобы ему было больно от новых движений. — Вам не нужно раздеваться или убирать одеяло. Я быстро намажу палец, а потом смажу вас изнутри, мастер, — безэмоционально объяснил Шен, все еще не начиная и напряженно ожидая разрешения учителя, которого безумно хотел коснуться еще со вчерашнего утра. Синь Лян вытер непроизвольно выступившие слезы от его резкого движения и тяжело вздохнул, все еще не способный привыкнуть к тому, что теперь ученики могут трогать его даже там. Синь Лян повернул голову, чтобы посмотреть в холодно-серые глаза своего ученика, и сказал: — Хорошо, Вэй Шен. Гений только этого и ждал. Быстро выдавив все содержимое пузырька на средний палец, он тут же чуть приподнял слабо схватившегося за него мастера, аккуратно стягивая с него штаны и убирая длинные полы халата в сторону. А потом медленно, сначала нанеся желейную субстанцию на дырочку учителя и область вокруг, погрузился в тугой и плотно сжимающий его палец вход мастера. Болезненно выдохнув, Синь Лян держался за обхватывающую его грудь руку ученика и хмурился, все еще чувствуя неловкость и боль. Шен, который впервые трогал мастера так, старался не дать учителю понять, насколько возбудился сам, чувствуя, как крупная головка его органа выпирает из свободных штанов и почти касается мастера. Вчера гений едва выдержал эту пытку, наблюдая, как мастера снова и снова берут его соратники, не оставляя ему ни шанса, ни надежды. Шен не смог бы быть с мастером в любом случае, не зная, как подготовить не культиватора к его размеру. Достоинства его союзников тоже были не меньше среднего и Е ЦзиЛин отлично постарался, чтобы учитель был готов к ним всем. Но проблема была в том, что сам Вэй Шен был крупнее и выше даже Чен Дао, который превосходил всех остальных в росте и мускулатуре с самого детства. На его фоне сейчас сидящий прямо перед ним мастер выглядел совершенно крошечным, едва способный принять в себя палец Шена, не говоря уже о чем-то большем. Как учитель сможет принять его огромный член и получить от этого удовольствие, гений не знал, не представляя, что нужно сделать и как решить эту проблему, чтобы хотя бы раз насладиться близостью с мастером. — Спасибо, Вэй Шен, — похлопал по мускулистой руке Синь Лян, желая, чтобы в нем больше не было никого и ничего ближайшие несколько дней. Гений медленно и очень неохотно оставил горячие стеночки мастера без своего в них присутствия и помог учителю вернуть одежду на прежнее место, все также оставляя одеяла и не показывая другим безумно притягательную часть мастера, которой Шен наслаждался сегодня один и не планировал делиться. Синь Лян выдохнул, чувствуя себя гораздо лучше. Покрасневший и саднящий вход перестал беспокоить его практически сразу после нанесения мази, а вот спина обезболилась только сейчас, возвращая мастеру хорошее настроение и спокойствие. Он все еще несколько стеснялся новых взаимодействий, впрочем, успешно скрывая это от учеников. Конкретно сейчас бывший старейшина все же был счастлив, что его самый дальновидный адепт сделал все быстро и не стал инициировать дальнейший контакт, убирая руку из-под одеяла и не позволяя ничего увидеть остальным, весьма заинтересованным в его состоянии ученикам. Синь Лян подождал еще немного, а после решил, что раз Вэй Шен до сих пор не уходит, то он ляжет прямо на него, делая это медленно и все еще давая ученику шанс занять другое место. Вот только бывший старейшина не учел одну важную и довольно крупную деталь, которая уткнулась прямо в его бок. Синь Лян почувствовал, как тепло приливает к его щекам. — Я разберусь с этим позже, учитель, — равнодушно сказал гений, чуть меняя позу и поправляя член так, чтобы он больше не касался мастера. — Полежите на мне еще немного. Синь Лян вздохнул, прикрывая глаза и пытаясь не обращать внимания на очевидный интерес гения, в котором считал себя совершенно не виноватым. Старейшина лег удобнее, чувствуя, как огромный культиватор его обнимает, и перевел взгляд холодных глаз на остальных учеников, которые хоть и очень переживали за состояние мастера, но уже какое-то время мучались из-за возбуждения, прекрасно зная, что Вэй Шен делал с учителем под одеялом и в ком именно (снова в их любимом и несравненном мастере, лучше которого в этом мире нет никого и ничего) только что оказался палец сильнейшего культиватора. — Я не смогу давать близость так часто и регулярно, — безэмоционально сказал Синь Лян, надеясь, что ждавшие его согласия так долго ученики смогут принять этот факт. — Мне лестно ваше внимание и желание, но я не смогу быть каждый день с каждым из вас. — Мы бы никогда не стали принуждать вас, мастер, — тут же забрался на кровать Е ЦзиЛин, укладывая голову на грудь мастера и ложась прямо на ногу Шена. — Пожалуйста, говорите нам все, что пожелаете, и мы исполним любое ваше желание. — Спасибо, что позволили нам стать ближе к вам, мастер, — У Фан поцеловал руку учителя и оставил ее у себя, незаметно делясь Ци. — Вы невероятно прекрасны, чтобы вы ни делали, и когда бы не позволяли нам касаться вас. Чен Дао с Нун Бао переглянулись и тоже уютно устроились рядом с кроватью, чтобы побыть рядом с мастером и, возможно, ощутить хотя бы раз его маленькую ладонь в своих волосах. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) Бедный Синь Лян... он знал, как происходит близость и как к ней подготовится, но не знал, что потом все так будет болеть! (Зато знал Е ЦзиЛин и все заранее подготовил) Откуда у него эти познания, а? (Из медицинских книг и от У Фана, который очень часто пересказывал ему с Нун Бао, что видел в борделях, и как нежно иногда развлекались аристократы) (Чен Дао с Вей Шеном тоже иногда вынуждены были это слушать, но первый уже и так научился, а второй не хотел разговаривать и хмуро изучал свои печати опять)