Возвращение мастера

— Мастер слишком долго спит, — хмуро сказал У Фан, с подозрением смотря на Е ЦзиЛина, который промокал гладкую и совершенно здоровую шею учителя полотенцем с живой водой. — Не слишком, — сверкнул недовольным зелёным взглядом ангел, раздраженный, что У Фан сомневается в нем как в целителе. — Мало того, что ему нужно справиться с повреждениями, а он сейчас не культиватор вообще-то, так ещё и с Дао должна установиться связь. Я напомню, что мастер ещё не до конца пришёл в себя после разлома, так что эта неделя... — Он меня никогда не простит, — прошептал мертвенно-бледный Чен Дао, не слыша никого и ничего вокруг, способный только держать мастера за руку и делиться с ним энергией. — Как я мог… — Простит, — прижался к плечу друга Нун Бао. — Не сразу, правда. Но это же мастер. Ты же расскажешь ему, что пришёл в себя только когда учитель потерял сознание и не мог повлиять на то, что было до. — Я должен был предвидеть это. Я не должен был касаться мастера никогда... Вэй Шен вздохнул, равнодушно смотря на сходящего с ума от переживаний вторую неделю берсерка. Чен Дао не мог отходить от мастера надолго, потому что все ещё привыкал к новой связи, теперь способный чувствовать эмоции Синь Ляна и его примерное местоположение. — Ты нашёл пару в мастере и стал полноправным повелителем зверей в одно и то же время, — безразлично сказал Шен, бросая взгляд на спящего учителя. — Никто из нас почти не пострадал, а укус зажил меньше, чем за два дня. Твой контроль был безупречен в условиях, которые должны были закончиться массовыми жертвами. — Я не хотел никому вредить… тем более мастеру. Я укусил его в самый уязвимый момент, — Чен Дао не отводил покрасневших глаз от Синь Ляна, реагируя на слова Шена лишь условно. — Я помню все, что он говорил... почему мастер не кричал? Почему он... почему он говорил о своей смерти так равнодушно? Почему он не сопротивлялся? Вэй Шен ощутил холодные мурашки на загривке, все ещё помня тот сон, в котором делал учителю больно больше раз, чем мог сосчитать, и где мастер никогда не пытался его остановить, просто однажды оставляя его в одиночестве самым ужасным и болезненным способом. Шен ощутил, как сердце замирает, а разум перестает думать с прежней скоростью, возвращаясь к кошмарам своего сна, где все его желания были исполнены, но таким страшным образом, что гению легче было лишить себя жизни, нежели пережить такое наяву. — Мастер очень умный, Дао, — сказал У Фан, беря учителя за руку с другой стороны кровати, пока гений временно не был способен продолжать диалог. — Он не знал, как тебя успокоить, и пытался тебя вразумить словами, учитывая, что любое сопротивление с его стороны могло привести к большим повреждениям и вообще неизвестно, как бы ты на это отреагировал. — Учитель и раньше не прибегал к насилию и никогда нас не бил за проступки, — зажевал губу Нун Бао. — Зато он очень доходчиво объяснял, как нельзя себя вести и давал воистину грандиозные наказания. Чен Дао мысленно вознёс молитву Гуань Юю, надеясь, что учитель придумает ему самое суровое наказание и заставит делать все, что угодно, только никогда не прогонит от себя. Потому что Чен Дао не сможет остаться один без своей пары больше никогда. — Я буду ждать любого вердикта мастера и приму все наказания, которые он сможет придумать, но только не… — болезненно пробормотал берсерк, не отпуская руку Синь Ляна и прижимаясь к ней лбом. — Я не вынесу жизни без учителя. Нун Бао грустно покосился на друга и сел поближе, смотря на мастера и не желая оказаться на месте Чен Дао ни за какие деньги. Он бы тоже не смог остаться один без Синь Ляна, который дарил ему смысл существования одним своим присутствием, и кого единственного Бао хотел задаривать своими бесценными изделиями, которые мастеру не были нужны, но он все равно вежливо принимал их и благодарил артефактора. — Я тоже не смогу без него, — тихо поддержал берсерка Е ЦзиЛин. — Если... если с мастером что-то случится... надеюсь, вы позаботитесь обо мне раньше, чем я выпотрошу все соседние города и залью империю кровью. У Фан посмотрел на севшего рядом с ним целителя и заставил одну из змеек обвиться вокруг щиколотки ангела в молчаливой поддержке. Фан знал, что если Е ЦзиЛин потеряет мастера, то целителя больше ничего не удержит от бесконечных убийств, пыток и жажды крови всех окружающих людей, культиваторов и нет, преступников и невиновных, стариков, мужчин, женщин и детей. Е ЦзиЛин сойдёт с ума, если потеряет мастера. — Не думаю, что буду в состоянии тебя остановить, — протянул У Фан, зная, что единственная угроза для учителя — это другие люди, от которых пока что удаётся держать мастера подальше, так как он даже не планирует выходить из дома и путешествовать по опасным районам и городам. — А вот присоединиться... думаю, мог бы. — Вы такие наивные, — поджал губы Нун Бао, не желающий думать о том, что мастер внезапно исчезнет. — Шен ничего не оставит от этого мира быстрее, чем вы захотите мести. А я подорву оставшуюся часть, потому что зачем оно тогда все нужно. Чен Дао хмыкнул бы, если бы так сильно не волновался о своём будущем с мастером. Мораль и совесть их всех сейчас спала прямо перед ними, одним своим существованием пробуждая в культиваторах желание слушаться и быть настолько порядочными и справедливыми людьми, насколько это возможно. Чтобы Синь Лян мог ими гордиться. Чтобы хотел похвалить и потрепать по волосам своих учеников, которые прилежно учились у него и стали сильнейшими в империи, каждый из которых добился ещё и дополнительных успехов в своих областях, которые начинались, как хобби. И все это было заслугой мастера, никогда не заставляющего их стать кем-то, вместо этого просто вдохновляющего и поддерживающего своих воспитанников на пути совершенствования. — Мастер сможет жить без нас, — сказал У Фан. — Но вот мы без него уже нет. Змей выразил общую мысль всех культиваторов, которые с беспокойством посмотрели на кровать и прислушались к ровному и сильному сердцебиению. Мастер просто спал и скоро должен был проснуться. Его сердце билось, и он дышал. Учитель не собирался покидать их.

***

Синь Лян вздрогнул и открыл глаза. Его пульс участился, а сам он невольно потянулся к левой стороне шеи, которая больше не болела, но Синь Лян все ещё помнил кровь и боль, которые заставили его потерять сознание в прошлый раз. Его шея была в идеальном состоянии. Не было ни рубцов, ни шрамов, ни даже новой красноватой кожицы, которая обычно остаётся на поврежденных местах. По ощущениям под пальцами никто его не кусал и не пугал до ужаса и бессознательного состояния. А потом Синь Лян встретился взглядом с испуганными покрасневшими золотыми глазами ученика, который держал его за руку и не отпускал все это время. — П-простите меня, мастер, — извинился Чен Дао, до ужаса боявшийся момента пробуждения мастера и их предстоящего разговора. — Я подверг вас опасности, когда вы доверяли мне больше всего. Я не знаю, как мне искупить свою вину перед вами, учитель. Пожалуйста, скажите, что у меня ещё есть шанс вернуть ваше расположение. Синь Лян нахмурился, не готовый решать вопросы будучи ещё сонным. Бывший старейшина зевнул, прикрывшись ладонью, а потом оглядел остальных четырёх учеников, которые смотрели на них с Чен Дао и не решались вступить в диалог. — Сколько прошло времени с того момента? — спросил Синь Лян у берсерка, который был слишком бледен, чтобы он этого не заметил. — Десять дней, учитель, — медленно произнёс Чен Дао, чувствуя, что мастер очень им недоволен и его шансы на то, чтобы остаться с Синь Ляном уменьшаются с каждой секундой. Синь Лян решил, что сходит в купальню чуть позже и сначала все же решит вопрос с Чен Дао, который вряд ли сидел такой бледный рядом с ним без причины. — Рассказывай, Дао. Что произошло? — Синь Лян лёг поудобнее, чувствуя, как все затекло и спокойно посмотрел на своего ученика, догадываясь, что Чен Дао вряд ли мог себя контролировать в тот момент, а значит его было не за что винить, нужно было лишь выслушать. — Я... мне очень жаль, но... Чен Дао почувствовал, как в глазах защипало. Мастер смотрел на него так холодно. Он его никогда не простит. И Чен Дао останется один. Его единственный учитель оставит его, и берсерк больше никогда не сможет быть рядом, обнимать мастера и видеть его улыбку... — Я почувствовал в вас пару и одновременно перешёл на последний этап титула повелителя зверей, — чувствуя подступающий ком в горле, произнёс Чен Дао. — Эти события никогда не должны были произойти совместно, так как стадии повелителя всегда ведут за собой потерю контроля над собой и оставляют только инстинкты и звериные рефлексы. А я... я пришёл в себя, когда вы уже были без сознания, а инстинкты повелителя, которые берут власть над всеми животными в округе и подчиняют их, вместе со своей основной задачей заставили меня... заставили... Чен Дао опустил голову, чтобы мастер не видел его повлажневших глаз. — Я укусил вас и сделал своей парой, учитель. Я сделал вам больно и кусал очень неосторожно, поэтому я пойму, если вы меня не простите. Я не спросил, желаете ли вы стать моей парой или нет. Я лишил вас выбора и заставил подумать, что собираюсь убить. Но это не было возможным, так как повелители никогда не допустят, чтобы их партнёр пострадал. В нашем случае все было именно так, потому что возросшая сила, новый уровень стадии полубога и отсутствие контроля наложились друг на друга. И укус, который должен был быть маленьким и безболезненным превратился в это. Я прошу прощения, мастер. Пожалуйста, скажите, что я могу сделать, чтобы... я... я не переживу, если вы... Синь Лян вздохнул, кладя руку на голову дрожащего берсерка и мягко погладил, не собираясь ни в чем его обвинять. Синь Лян не считал, что Чен Дао сделал это намеренно, а вот то, что повелитель зверей был так напуган, ожидая его пробуждения и целую неделю не находя себе места… — Это была лишь трагическая случайность, Дао. Твоей вины здесь нет, — сказал спокойно Синь Лян, гладя черные волосы и смотря на все еще склоненную голову ученика. — Этот укус как-то повлияет на мою жизнь? Чен Дао неверяще поднял взгляд на мастера, который не выглядел ни злым, ни раздраженным, ни (слава небожителям) напуганным. Берсерк не был уверен, что ему не послышалась последняя фраза мастера, где он сказал, что Чен Дао ни в чем не виноват. — Сейчас нет… — осторожно сказал берсерк, все еще ожидая что учитель оставит его и больше не позволит быть рядом. — Но если вы вернетесь к стадии золотого ядра, то сможете чувствовать мои эмоции и будете знать, где меня искать. Я… я могу сейчас это почувствовать, а также точно знаю, что смогу поделиться своей Ци, даже если вы будете очень далеко от меня. Синь Лян кивнул, принимая новые условия, а затем скинул с себя одеяло, планируя все же дойти до ванной и привести себя в порядок. Он был в одежде, а значит кто-то из учеников (Е ЦзиЛин скорее всего) позаботился о нем, пока он был без сознания. Это хорошо. — Мастер? — испуганно спросил Чен Дао, боясь, что учитель уходит, чтобы избежать его компании. — Как я могу искупить свою вину? — Дао, я же сказал… — Я не считаю себя невиноватым, — берсерк сидел перед мастером и смотрел в его глаза с отчаянием и мольбой. — Мастер, пожалуйста, позвольте мне сделать для вас хоть что-нибудь. Синь Лян нахмурился, смотря на остальных учеников, которые продолжали молча стоять и не собирались вмешиваться в их разговор. Даже Нун Бао со слезами на глазах переживал за Чен Дао, но ничего не говорил, боясь помешать решению Синь Ляна и навлечь на берсерка гнев. — Ладно, — вздохнул старейшина, устало поправляя отросшую прядь волос. — Приготовь мне что-нибудь сладкое, пока я буду приводить себя в порядок. Но больше не поднимай эту тему и не вини себя. Я знаю, что по своей воле ты никогда бы мне не навредил, поэтому спасибо, что вовремя пришел в себя, Дао. Синь Лян еще раз погладил берсерка по голове, а потом медленно встал, беря предложенный Е ЦзиЛином наряд, и отправился в купальню, надеясь полежать в ней с закрытыми глазами и убрать оставшуюся сонливость и тяжесть в отвыкших от движения мышцах. Когда дверь за мастером закрылась, культиваторы безмолвно переглянулись, не веря, что все прошло так легко, и мастера даже не понадобилось умолять дать Чен Дао еще один шанс. — Я думал, будет как с Шеном… — растерянно пробормотал Нун Бао, все еще не верящий, что мастер даже не разозлился на Дао, но безумно этому довольный. — Учитель до сих пор к нему обращается полным именем, хотя прошло уже больше шести лет. — Шен был в себе, когда пытался ограничивать мастера, — сказал У Фан. — А Дао не мог контролировать ни себя, ни кого-то еще. — Мастер такой добрый, — Е ЦзиЛин приложил ладонь, которой коснулся мастера, передавая ему наряд, к губам и прикрыл глаза. — Он такой справедливый. Такой не мстительный… я так хочу его защищать ото всех и баловать… Е ЦзиЛин хмуро посмотрел на Чен Дао, который все еще сидел на том же месте и не верил, что до сих пор может оставаться с учителем. — Дао, даже не думай, что мастер простит тебя и во второй раз, — перестал улыбаться Е ЦзиЛин, недовольный, что учитель не стал наказывать зверя хотя бы для примера. — Контролируй себя лучше и не смей больше подвергать его опасности. Мастер больше не чертов культиватор, чтобы терпеть твое дерьмо и чувствовать себя после этого нормально. — Я не… — Теперь ты сильнее, и сам должен заботиться об учителе, а не ждать, что мастер снова будет решать твои проблемы. Ты уже взрослый человек, а не маленький ре… Е ЦзиЛин, переживающий за учителя и негодующий, что Чен Дао не получил даже толики гнева учителя, не успел моргнуть, как повелитель зверей оказался рядом с ним, хватая целителя за шею и с силой прикладывая об стену золотой макушкой. Е ЦзиЛин не был на стадии полубогов, чтобы хоть что-то противопоставить берсерку, но две ядовитые иглы уже появились в его левой руке. — Я не знаю, что сделал бы ты на моем месте, но поверь, приятного в том, что открываешь глаза будучи полностью в крови единственного любимого человека очень мало, — с ненавистью и раскаленным золотом в глазах прорычал берсерк. — Все эмоции, которые я испытал, могу передать и тебе, благо у меня есть практически все демонические твари, которых только можно найти в этом мире. Но если ты, ЦзиЛин, думаешь, что я сделал это намеренно, то ты сильно ошибаешься. Точно также ты ошибаешься в том, что я позволю тебе отчитывать меня и судить так, словно у тебя есть на это право. Зрачки повелителя зверей заострились, пронзая яростным взглядом целителя, который впился ногтями в руку Чен Дао, удерживающего его за горло. — Только мастер может говорить со мной так, — берсерк чуть разжал руку, когда Е ЦзиЛин начал задыхаться. — Радуйся, что ты вообще можешь видеть мое слабое место настолько открыто. И помни, что у тебя есть эта возможность только потому, что твоя собственная слабость находится там же. Нун Бао переглянулся с У Фаном, а потом они вместе посмотрели на гения, который мрачно стоял и следил за разгорающейся ссорой, не предпринимая попыток ее остановить. Е ЦзиЛин спрятал иглы, которые уже почти вонзил в бедро союзника. Чен Дао просто был недоволен его словами, и не собирался снова входить в неистовство. Такое целитель мог понять. Но вот простить поступок зверя, который подверг его драгоценного мастера опасности? Нет. — Дао, отпусти ЦзиЛина, пожалуйста? — неуверенно попросил Нун Бао, не зная, насколько его друг сейчас стабилен. — Он не подумал, когда говорил все эти гадости. На самом деле он вряд ли так считает, да же? Е ЦзиЛин полузадушенно закивал, все еще не способный выбраться из хватки берсерка и не планирующий больше открыто злить повелителя. — Кажется, я все еще не пришел в себя, — Чен Дао медленно убрал руку с шеи ангела и тяжело на того посмотрел, ни единым жестом не показывая, что ему жаль. — Поэтому тебе лучше не проверять, где заканчиваются границы моего терпения, ЦзиЛин. Мастер дорог мне так же, как и тебе и не смей даже думать, что я хоть когда-нибудь захочу причинить ему боль по своей воле. У Фан покрылся мурашками, вспоминая, каким был Чен Дао до пробуждения мастера и изо всех сил не желая возвращения того же берсерка, кого боялись практически также, как и Шена. Они все не переживут, если Чен Дао снова погрузится в свою депрессию, из которой уже навряд ли его хоть кто-то вытащит. — Так… — Вмешался У Фан, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. — Кажется, учитель хотел что-то сладкое… — Да… эм… подождем его на кухне? — Предложил Нун Бао. — Пойдем, Дао… Вэй Шен выдохнул, заканчивая оценивать возросший потенциал и уровни Ци повелителя зверей. По всему выходило, что Чен Дао встал на одну с ним ступень за один день и больше ни в чем не уступал. А это значит, что Вэй Шену надо придумать, как избежать любых похожих ситуаций в будущем, заранее взяв зверя под контроль, чтобы тот не навредил ни мастеру, ни своим соратникам. Гений бросил короткий взгляд на только что застеленную У Фаном кровать учителя, выходя из комнаты вслед за остальными. Он тоже уже очень соскучился по мастеру и с нетерпением ждал, когда они снова смогут позавтракать вместе. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) Вопрос № 1. Почему Синь Лян даже не обиделся не Чен Дао, хотя его покусали и вообще-то до крови! Ответ: Синь Лян послушал объяснение и убедился, что Чен Дао себя не мог контролировать и сам выступает жертвой в данном вопросе. Поэтому, хоть мастер и пострадал, но его уже вылечили и он точно не собирался делать берсерку еще больнее, заставляя извиняться и выполнять все свои требования (которые повелитель и так выполнит) и терпеть наказания. P.S. Синь Лян все понял еще на моменте укуса (в прошлой главе) и уже тогда его простил. Вопрос №2. Чен Дао был такой агрессивный с Е ЦзиЛином из-за новой стадии повелителя? Ответ: Нет (⋆‿⋆) P.S. Мы просто привыкли, что он милый и добрый, но Чен Дао просто сдерживается при учителе. Сейчас же ангелок его сильно задел и Чен Дао поспешил напомнить ЦзиЛину, что милый и добрый берсерк только с мастером (и с Нун Бао чуть чуть).