Nightmares and Comfort

Сон был для него незнакомцем, гостем, который приходил и уходил, гостем, с которым Техно никогда не был знаком. Большую часть ночей он проводил, тупо уставившись в стену рядом со своей кроватью, запутавшись ногами в простынях, а голоса кричали в его голове, как нестройный хор.   Они приходили только ночью и оставались каждый раз, когда он приближался к царству снов. Напоминания о его прошлых неудачах, о смерти и крови, которая покрывала его руки и окрашивала лицо в багровый цвет. Это напомнило ему о холодном жале клинков, тяжести оружия в руках и пыли, которая поднималась в воздух при каждом ударе.   Если Техно и нужно было это описать, так это то, что они были словесными проявлениями воспоминаний и подавленной вины. На самом деле, немного удручающе. При любых других обстоятельствах он был бы зол, он бы злился на судьбу и на Богов наверху, которые ничего не делают. Но он был усталым, его глаза были опущены, а волосы разметались в стороны в редком проявлении неопрятности.   Он пошевелился, его одежда зашуршала, заполняя зияющую тишину пустой каюты. Его глаза закрылись, стук в голове усилился. Голоса отошли на второй план, раздражающая неприязнь, образовавшийся в животе, медленно ослаблял хватку.   Стук.   Его разум отошел от того места, где он висел на грани сна. Вспыхнуло раздражение, его рот скривился, когда тишину нарушил еще один стук. Кто вообще придет в такой час?   Техно со стоном оторвался от кровати, его затуманенный взгляд остановился на дверной ручке, когда он направлялся к двери. Послышалось шарканье ног, когда дверь открылась. Томми стоял перед ним, сжав побелевшие руки и прикусив нижнюю губу почти до крови. Свежие слезы скатились по его щекам, смывая высохшие следы предыдущих.   — Прости. — Томми шмыгнул носом. — Мне страшно.   Сердце Техно сжалось.   — О. — Техно пробормотал, выглянув наружу. Слава богам, гарпии их еще не заметили. — Заходи внутрь, малыш.   Он вошел, шаркая, прижимая тыльную сторону ладоней к глазам, чтобы вытереть слезы лихорадочным движением. Он не смел двигаться быстро или дышать громче, чем необходимо. Он не знал, как обращаться с Томми, точно так же, как неуклюжий человек не знал бы, как обращаться с хрупким артефактом.   — Сядь на кровать. — Предложил Техно, подталкивая его вперед. Томми икнул в ответ и сел, подтянув ноги к груди. Он был пугающе молчалив и так невероятно чего-то боялся.   Техно неуверенно подвинулся и сел рядом с Томми, от веса которого прогнулся матрас. Томми даже не поднял головы. "Что случилось?" — задумался Техно.   Оливковая ветвь, которую Томми мог бы схватить прямо сейчас. Выбор. — Ты хочешь поговорить об этом?   — Хочу, — прохрипел Томми, уткнувшись лицом в колени и придвигаясь ближе, — Но я не знаю, с чего начать.   — Не торопись.   Часы пробили 2:30 ночи, когда Томми, наконец, заговорил, голос был мягким и грубым из-за сдерживаемых криков. — Мне приснился кошмарный сон.    — Я знаю, что я достаточно взрослый, чтобы справиться с ними, и я справляюсь, но этот меня сильно напугал. Я- я боюсь спать один.   Техно протяжно вздохнул, теплая тяжесть его рук легла на плечо Томми. Его большой палец наносил на него круги, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы помочь Томми успокоиться. — Что происходило в кошмаре?   — Там был ты. — шмыгнул носом Томми, — Ты и лагерь. Там был мужчина. Он убил тебя, а затем сжег лагерь дотла. Он сказал, что я следующий и ... — Томми прерывисто выдохнул. — Он сказал, что убьет меня в тот момент, когда лагерь обратится в пепел.   Техно протяжно выдохнул через нос. Раньше ему снились подобные сны, и иногда это все ещё случалось. В хижине всегда было холодно и пусто, рядом с ним не было никого, с кем можно было бы поговорить о них, поэтому он оставался свернувшимся калачиком в постели, захлебываясь рыданиями. В какой-то момент они стали настолько плохими, что он пошел к Филу.   Рука Фила легла ему на голову, нежно и бережно заплетая блекло-розовые пряди в свободную, беспорядочную косу. Техно сидел, скрестив ноги, под ним, глаза ввалились и покраснели, горло болезненно саднило от плача.   — Я всегда здесь. — Прошептал Фил. Комната была тускло освещена оранжевыми лампами и пуста, за исключением предметов первой необходимости. Там было полно книг, оружия и даже рисунков, которые ему подарили. Они всегда вызывали у него улыбку. — Ты не слабый и не трус. Ты можешь говорить со мной, Техно, и это тебя не изменит.   Но Фил ошибался, это изменило его. Это заставило его почувствовать себя вспоротой куклой, внутренности которой показаны миру. Он чувствовал себя ребенком, все еще цепляющимся за рваное платье своей матери, ребенком, который не может не беспокоить других бременем, с которым должен справиться сам.   — Я скажу, но позже. — Ложь, ужасная ложь. Та, от которой язык наполнился кислотой, когда он произнес её. Он не знал, поверил Фил в это или нет, но мужчина не высказал своих мыслей по этому поводу, просто продолжил накручивать одну прядь на другую, прежде чем заправить остальные через обе. Снова, и снова, и снова. Даже когда коса была заплетена, он расплетал её и проделывал все это снова, пока Техно не заснул, прижавшись щекой к колену Фила.   Голос Томми теперь был тихим. — Фил сказал, что я бесполезен. Мои братья и сестры называли меня бесполезным, говоря, что я не умею лечить или стрелять из лука. Они сказали мне, что я ошибка, от меня можно отказаться. — Рука Томми вцепилась ему в волосы, пока они не затряслись, а ногти не впились в кожу головы с такой силой, что Техно испугался, как бы они не порезались.   — Томми. — Сказал Техно. Томми не ответил. — Тесей. — Сказал он более твердо, положив обе руки на плечи двенадцатилетнего мальчика. Томми наконец поднял глаза, грудь его тяжело вздымалась. — Я знаю, что ты не бесполезен, ты никогда им не был. Ты такой же сын Аполлона, как твои братья и сестры - его дети.   — Но...  — То, что ты не был одарен способностью исцелять физические травмы, не означает, что ты не делаешь это по-своему. Каждый раз, когда ты говоришь, каждый раз, когда ты рассказываешь мне анекдот или болтаешь на странную тему, о которой ты читал... Я чувствую себя лучше, я чувствую счастье. — Техно сделал паузу и продолжил. — И, возможно, это не излечит мою печаль, но, черт возьми, эти моменты заставляли меня почувствовать себя лучше.   На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем часов. Затем Томми вышел вперед, прижимаясь к груди Техно, его руки обвились вокруг него, как живые, крик вырвался из его горла. Техно на мгновение замер, ошеломленно моргая, прежде чем предложить парню лечь рядом с ним.   Лицо Томми было прижато к его груди, мальчик всхлипывал, когда Техно прижимал его руку к спине. Теперь они вдвоем лежали на кровати, простыни были скомканы и натянуты у их ног. Техно напевал, прижимаясь лицом к голове Томми.   Потребовалось всего несколько минут, чтобы рыдания стихли, сменившись легкими вдохами и выдохами, сигнализирующими о сне. Техно протяжно вздохнул, другой рукой обвивая Томми, чтобы притянуть его немного ближе.   Томми определенно отрицал бы, что что-либо из этого происходило утром. Он почти слышал, как мальчик ругался и выкрикивал предложения с детским отрицанием и мелкими оскорблениями, в которых не было настоящего накала. Пока он может наслаждаться тишиной, убаюкиваемый мягким дыханием своего младшего брата.