Искренность

Искренне ваш, Кристиан де Клер

      Прошлое всегда оставляло свой след, а если этот след связан с разбитым сердцем — рана не заживала практически никогда, оставляя шрамы внутри груди. Всегда кажется, что никто не сможет залечить кровоточащие время от времени царапины — уже царапины — но Кристиан с каждым днем все больше и больше проникался госпожой Шармой, видя в ней не просто возможность сплотиться с народом Индии, не просто жениться на девушке, связи с которой стали бы гораздо полезнее, если жениться, например, на какой-нибудь английской придворной даме. Лорд видел в Дивии настоящую невесту, настоящую и искреннюю девушку, которая могла бы растопить его израненное сердце, которая могла бы показать каково это — любить снова, какого это — отдавать всего себя и не думать о последствиях.       Однако… смерть госпожи Шармы на руках Кристиана снова больно ударила под дых, напоминая о том, что на самом деле любить — опасно; испытывать искренние чувства — себе дороже.       Когда светлые глаза Дивии смотрели в голубые радужки Лорда, он буквально поклялся себе — больше никого не брать себе в жены. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Кристиану казалось, что во всем виноват именно он, что это его род проклят, что это его личность заставляла умирать тех, кого де Клер выбирал.       Лорд и понятия не имел, насколько сильно, честно говоря, привязался к госпоже Шарме. Да, они мало общались. Да, они мало проводили времени вместе. Да, они практически не знали друг друга и народ друг друга. Кристиан — индийский. Дивия — английский. Они — противоположности, но… разве противоположности не притягивались?       Ему было страшно смотреть на то, как из Дивии уходила жизнь, как она отчаянно пыталась бороться, не закрывая глаза до последнего, что-то бормоча практически себе под нос про их первую встречу. Картинки замелькали перед глазами Кристиана, будто он снова вернулся в ту ночь и нашел мирно лежащую девушку на земле, черный конь которой сбежал. Нет, это не последняя их встреча. Только не сейчас. Лорд почти что молился про себя за госпожу Шарму, потому что и правда не хотел терять. И если бы каким-то волшебным образом она вновь не стала бы дышать после странного ритуала черной магии, как сам Кристиан обозвал то, что произошло в храме, он, наверное, точно бы остался навсегда холостым.       Кристиану было совершенно плевать на то, что сказали бы родственники и близкие Дивии, да даже его народ, потому что намеревался вылечить госпожу, намеревался вытащить ее из ада, который она прошла, практически умерев. И все же… Дивия и правда умерла. Лорд не чувствовал в тот момент пульса, не видел, чтобы ее грудь вздымалась.       Однако все это теперь было совершенно не важно, потому что госпожа мирно спала вот уже третью неделю в его поместье в Англии. Кристиан выбрал для Дивии самую светлую и просторную спальню с видом на сад. За то время, что они общались, де Клер успел заприметить, что та предпочитала больше природу, чем каменные стены, поэтому ему показалось, что такой красивый вид должен впечатлить Дивию.       Кристиан каждый день, после того как госпожу Шарму доставили в Англию, приходил к ней в спальню, усаживался в бежевое кожаное кресло напротив кровати, доставал книгу и читал. Книги были совершенно разными: от романов до исторических хроник. Лорду казалось, что Дивия все слышала, просто не могла открыть глаза, потому что еще не набралась сил. И даже такой молчаливый слушатель нравился Кристиану, потому что в такие моменты он мог свободно наблюдать за госпожой, изредка видя то, как ее брови хмурились или как на губах появлялась легкая улыбка, будто ей что-то снилось.       Иногда лорд останавливался, так и не дочитав страницу или даже строчку, не дойдя до точки, и устремлял голубые глаза на Дивию. В один из таких дней, когда он снова пришел к госпоже в спальню, де Клер позволил себе вольность: отложил книгу на маленький столик рядом с креслом и поднялся на ноги, медленно подходя к большой широкой кровати. Ему хотелось получше рассмотреть госпожу Шарму, а еще понять, когда же она наконец откроет глаза. По крайней мере, цвет лица Дивии стал прежним и появился румянец на щеках. Прежде она выглядела неважно: слишком бледна, слишком холодная кожа, будто мертвая, будто сердце так и не забилось, но теперь все в порядке. Темные локоны раскинулись по подушке и немного спутались, но от этого Дивия выглядела только еще красивее.       Кристиан позволил себе еще одну вольность — присел на кровать рядом и опустил теплую ладонь на хрупкую руку, едва касаясь нежной кожи. Он бы прошелся длинными пальцами выше — к запястью и предплечью, но понимал, что не имел — пока — права, поэтому быстро вернул руку к себе на колено.       Так прошли еще несколько дней. А потом служанка по имени Лидия сообщила о том, что госпожа Шарма пришла в себя и хотела бы видеть милорда. Кристиан тут же встрепенулся, отрываясь от важных дел, буквально бросая все бумаги, над которыми так долго сидел с самого утра, и поднялся по темно-коричневой лестнице в спальню Дивии.       Лорду на мгновение показалось, что его сердце замерло, когда он медленно подошел к двери, которую открывал каждый день на протяжении трех недель, и притронулся к ручке, поворачивая ее. Кристиан остановился на пороге, когда за дверью показалась спина госпожи, затем она развернулась к нему, а на лице появилась легкая улыбка, будто Дивия ждала только его.       Кристиан отметил, что ей очень шло английское платье — практически белого цвета, а еще ему нравилось, что Дивия не отказалась надеть его, не предпочла сари. Значит ей все-таки не была противна его культура, народ и… он сам?       На удивление, госпожа Шарма не хотела отпускать Кристиана, а предложила остаться подольше, снова указывая на софу, где они сидели вместе. Лорд и не заметил, как вдруг признался Дивии в том, что лучше бы остался холостяком, если бы она умерла. Он и понятия не имел, по какой причине вдруг так откровенно разговаривал, изливал душу, но после того, что произошло это казалось даже чем-то нормальным, будто они друг другу больше не чужие, да и после слов госпожи Шармы о том, что теперь они настоящие жених и невеста, сердце Кристиана забилось быстрее.       На какое-то мгновение они оба замолчали, вглядываясь друг в друга. Дивия видела в голубых глазах де Клера надежду, а вместе с этим вспомнила, как та угасала, когда Кристиан держал ее в руках там, в Индии. Госпожа уже давно размышляла о том, что лорду наверняка разбили сердце — еще после того их разговора о любви, но теперь в его глазах читалось что-то иное, и, возможно, им обоим было совершенно неизвестно это чувство.       — Здесь все… другое, — вдруг сказала Дивия, отпив чай, который принесла Лидия на подносе, поставив его на столик рядом с софой, на которой сидели госпожа с лордом. — Даже чай, — продолжила она и кивнула на чашку, осторожно держащую в руке, пытаясь не обжечься. — Но мне нравится узнавать вашу культуру и ваш народ. Думаю, это крайне необходимо, если мы все же поженимся, — пытаясь отставить маленькую чашку на поднос, сказала Дивия, но чуть не обожглась, немного наклонив чашку к себе, таким образом едва разливая ее содержимое, но умелые руки Кристиана тут же поддержали, хватаясь за горячее основание.       — Осторожно, — пробормотал лорд, и госпожа Шарма мягко улыбнулась, поблагодарив за это маленькое спасение. — Надеюсь, что вам и правда нравится, — сказал Кристиан, когда проконтролировал чашку, поставив ее ровнее на подносе, затем, подняв взгляд, встретился со светлыми, как чистое небо перед закатом, глазами.       Дивия ощущала внутри незнакомый трепет. Теперь она смотрела совсем по-другому на лорда. Теперь она видела в нем поддержку, заботу, готовность прийти на помощь, несмотря на различные преграды, несмотря на то, что они — из разных миров. Теперь она видела в голубых радужках настоящие эмоции и, возможно, только-только просыпающиеся чувства к ней.       — Нравится, Кристиан, — тихо-тихо, шепотом сказала Дивия и чуть приблизилась к де Клеру, который, казалось, и так уже сократил расстояние между ними, все еще мимолетно прикасаясь пальцами к ее рукам, лежащими на коленках.       Не эти ли едва ощутимые касания говорили о чувствах? Не этот ли пронизывающий практически до костей взгляд говорил об искренних намерениях?       Они и не заметили, как их губы оказались в нескольких нещадных дюймах, не заметили, как закрыли глаза и поддались искушению, которое уже давно срывало крышу, но так и не вырывалось наружу, а теперь все туго затянутые петли развязались за мгновение ока, просто потому что того хотели госпожа Шарма и лорд Кристиан де Клер.       Едва дрожащие губы Дивии первыми коснулись еще незнакомых и неизведанных губ Кристиана. Она боялась, но захлестнувшие эмоции всегда гораздо сильнее страха, поэтому госпожа окончательно затянула в поцелуй лорда, положив руку на крепкое мужское плечо. Это был ее первый поцелуй, и на самом деле Дивия нисколько не жалела о том, что он случился именно так и именно с Кристианом. По какой-то причине это казалось правильным, и не потому что он — жених, а она — невеста, а потому что они оба понимали друг друга и открывались друг другу так легко и непринужденно, будто являлись давно забытыми знакомыми или старыми приятелями.       Кристиан не стал сразу поддаваться соблазну — целовать быстрее, поэтому аккуратно и мягко сминал губы Дивии, наслаждаясь их слегка сладким вкусом. На самом деле лорд давно пытался представить, какого это — целовать госпожу Шарму, какого это — сначала долго смотреть в ее невероятное красивые глаза, а потом опустить на лебединую шею ладонь и мягко поглаживать, при этом утягивая в более глубокий поцелуй.       Лорд понимал, что для Дивии это впервые, да и понимал по ее несмелым и немного неумелым движениям, однако… было даже как-то плевать, а внутри только сильнее разгорался огонь от осознания того, что никто больше не прикасался к Дивии и что она — будет только его.       — И правила у вас, явно, другие, генерал-губернатор, — прошептала госпожа, когда их поцелуй закончился, и они отстранились друг от друга.       Кристиан усмехнулся и выпрямился, делаясь снова важным и деловитым, будто ничего не произошло, будто не он сейчас чуть не потерял голову от одного лишь поцелуя.       — Правила устанавливаю я, госпожа Шарма, — с небольшой ехидной ухмылкой ответил лорд, а Дивия гордо приподняла подбородок, практически не смущаясь тому, что ее губы до сих пор помнили прикосновения, и она успела одернуть себя от того, чтобы провести пальцами по ним, будто это все могло быть неправдой — может, она до сих пор спала? — Мне нужно вернуться к делам, но, если что-то понадобится, вы всегда можете позвать меня, Дивия, — лорд поднялся с софы и последний раз взглянул на госпожу, уловив кивок и смущенную — теперь уже — улыбку.       Когда Кристиан отвернулся, госпожа Шарма позволила себе шире улыбнуться, поворачивая голову вбок, глядя в окно на красивый зеленый сад. Ее сердце стучало слишком быстро, чтобы усидеть на месте; казалось, что если Дивия отпустит из рук края платья, за которое схватилась, то бросится в объятия лорда.       А де Клер, наконец выйдя из спальни, позволил себе растянуть губы в немного ехидной ухмылке, но она была доброй, потому что случилось то, что ему только снилось глубокими темными ночами.       Возможно, после того, что произошло между ними сегодня, сейчас, несколько минут назад, станет отправной точкой. И на самом деле они оба надеялись на это, просто пока не могли сказать этого вслух, но обязательно скажут после еще нескольких встреч и бессонных одиноких ночей.

Искренне ваша, Дивия