Мой Огонëк Надежды.

Алёнка.

Темнота. Полнейший мрак. —Ау–у–у! «...У–у–у»–эхом раздаëтся в ответ на мой клич. —Хм, где это я?–говорю сама с собой, аккуратно ступая вперëд. Ни зги не видать... Как–то мне не по себе... Вдруг в кромешной тьме прямо перед моим носом загораются глаза. Неоново–голубые. Настолько неожиданно, что я ахнув, отшатываюсь, а через секунду выдыхаю, решительно глядя в огни напротив: —Кто ты...? Вдалеке звучит, приближаясь музыка и... И я просыпаюсь. Фу–у–ух! Что за странный сон! Вроде и не страшный, а чувство какое-то... тревожное. Взгляд падает на часы: ещё рано. До начала занятий осталось ещё несколько часов... Прогуляться что ли? Надеваю повседневное платье. Во дворе я замечаю отца–он играет с нашим котом. И хотя данная картина вызывает улыбку я не иду ему на встречу, желая уединения. Прячась в глубине сада я продолжаю размышлять... Всю прогулку меня не отпускает сон: та музыка... Вальс? А эти глаза... Раздражëнно выдыхаю ...Я слишком много думаю о них! Но всё потому что... я никак не могу понять что за чувство у меня вызывал этот взгляд! красивые, магнетические, опасные, мурашечные... Да, ëжики зелёные! **** Забыть тот сон оказалось непросто. То есть–невозможно. Так как он: не отпускал, повторялся, заинтересовывал и немного пугал ведь кажется пленял. За недели жизни сновидение превратилось в танец. В прямом смысле. Неизвестная фигура кружила меня по бездонно–пустому пространству под мягкие волны музыки и тусклый свет сверху... Я видела всё вспышками: Вот руки, лежащие на талии, прижимали уверенно, Вот звенит мой задорный смех, Близкое дыхание... И громкие тыгыдымки горячего сердца. Но всё равно–лицо оставалось для меня тайной. Лишь пронзительные голубые глаза– Прекрасные очи... Так было. Это то до чего мы дошли. Однако, в одну ночь грëзу ожидала ещё одна трансформация... —Снова эта тьма... –выдохнула, а через секунду–другую уже привычно зашагала вперëд. Что–то я сегодня долго блуждаю... Где же ты...? Темно–то как... Бр–р–р холодает! Интересно, это может быть связано с тем, что я ухожу всё глубже? Внезапная мысль останавливает. Я готова звонко шлëпнуть себя по лбу ладонью: Алëнка, ну ты даëшь! Свет, тепло–огонь! Почему я только раньше так тупила!? Шатаюсь тут туды–сюды! Я же волшебница! Раз–и над ладонью вспыхивает огонëк, но не успеваю ни моргнуть, ни совершить новый шаг как... Родная магия проявляет характер– малость выходит из под контроля: огонь стремится вверх, взрывается где-то высоко, рассыпается дождëм, а потом... Инстинктивно я прикрываю лицо руками, ослеплëнная ярким сиянием. Вау... Да это же наш бальный зал! Ха, логично! Так. А где же кавалер?! Неужели сегодня я буду одна!? Не успела я запихнуть неуместно возникшую печаль поглубже–тот самый некто ступил на паркет из ниоткуда. Притягивающий мне ладонь сегодня был другим: теперь ранее чëрно–серая субстанция в форме человека обрела краски. Или точнее: нормальный пусть и размытый вид. Дорогой костюмчик! Только... Лицо. Я по–прежнему не могу разглядеть... Ещё немного и глаза заболят–так усердно я старалась прорвать пелену и увидеть обладателя огненно–голубых очей. Ну, давай же, давай! Ещё немного и... Заиграли инструменты. Не властная над этим элементом наших встреч я покорно окунулась в грациозные движения и приятные ощущения парного танца. Глаза напротив как всегда смотрели на меня внимательно, неотрывно, слегка гневно или строго, но если когда-то это как минимум напрягало, то сейчас стало чем–то привычным. Действо близилось к кульминации. До завтра...? Надеюсь ты придёшь. Однако ожидания конца не оправдались: незнакомец отошёл на пару шажочков, на одно жадное мгновение образ будто прояснился... Сердце предвкушающее замерло– Я с удивлением слышу искажённый голос, звучащий ото всюду: —Огонёчек... Моё спасение... Голова закружилась, мир поплыл... Я резко раскрыла глаза в своих покоях. Жаркое пламя! На самом интересном! Кто же ты таков ёжики зелёные!? Что всё это значит?! Вещие сны это у нас наследственное поэтому я почти уверенна, что однажды встречу его... Но когда? У–у–у надоело ждать! За размышлениями я быстро собралась и вышла–знания зовут. Эх, иногда я думаю о том какая эта морока-быть царевной... До учителя я не дошла: —Алёнка! —Мама?–остановилась, обернувшись на оклик. —Доченька, ты уже встала! Замечательно! Как спалось? Я замялась: о сновидениях последнего месяца я почему–то ей не рассказывала. По правде сказать–это единственное, чем я с ней не поделилась. Опрометчиво? Возможно даже очень. Но язык как-то не поворачивался уже который день. —Э–э... Да, мам. Ты что–то хотела? —Хотела. Пойдëм поговорим, царевна моя. Кажется, она нервничает... Что стряслось? Присели. Мама взяла мою ладошку в свои, вздохнула: —Алëнка... –начала кисельным тоном. Та–а–а–ак мне уже не нравится... —...Милая, понимаешь ты уже не маленькая... и тебе пора задуматься о партнëре по жизни. Иными словами: о замужестве,–осторожно говорила мать в конце чуть поморщившись. Слушала приоткрыв рот. Я, действительно, не крошка уже и краем сознания понимала, что рано или поздно... Но так скоро!? Зачем!? За что!? Почему сейчас!? Огонь внутри меня бушевал с неистовой силой, не удивлюсь если от крика дрожали стены: —Что!? Замужество!? —Доченька... Ну мы же не волочим тебя силой... Мы с папой любим тебя! Просто: присмотрись, знакомься, авось и... Вот например; принц мира людей Александр. Помнишь? Ты недавно танцевала с ним на балу. Он сейчас здесь. Ты определëнно понравилась юноше... Очень заманчивый политический союз опять же... Я вскочила. Невозможно слушать! —Извини, ма, мне надо проветриться,–огненной кометой мчусь прочь. И вновь моë любимое место в саду. Ставшее любимым недавно. Прихожу сюда, погружаясь в мысли о голубых омутах... Но не сегодня. Сижу спрятав лицо в согнутых коленях. Чëрт! Хотя...–загорается внутри внезапное утешение–Может быть всë не так ужасно? Мама говорит, что они не станут давить.... Я верю им. Хочу верить. Во всяком случае, если я забунтую опасность принуждения может повыситься–злые же будут, правильно? А так... Ну чего страшного? Познакомлюсь и всё! Вдруг мы даже подружимся! Он вроде нормальный... По лицу расплывается улыбка: Отставить панику, капитан! Что-то подсказывает мне, что всё идёт правильно. Ах, а вдруг он станет моей ниточкой к ночному незнакомцу?! Может так быть, что они знакомы?! От последних мыслей шторм и вовсе сменяться лучами солнца. Хочется пуститься в пляс! Так легко становится на сердце. И я почти готова осуществить спонтанное желание, однако... Не успеваю. Слышится треск и откуда-то сверху густо–лиственного дерева спрыгивает человек. Реагирую мгновенно– встаю в боевую стойку и призываю свою магию: —Стой где стоишь! Или вырублю! —Нет, Алëнка, подожди! Это я ты не помнишь меня? Шок спадает, включается память и я на чистом воспитании обращаюсь: —Ваше Высочество...? Что...? Как..? «Он здесь» Ну, конечно! Правда я не думала, что «здесь» означает прямо в нашем дворце, саду. Тем временам гость встаëт и сдержанно кланяется: —Здравствуйте, принцесса Алëнка. Прошу прощения за этот случай–я не хотел нарушать ваше уединение. Я убираю огненые шары, встаю спокойно и всё ещё слегка растерянно отвечаю: —Что вы... Это я извиняюсь... Надеюсь, вы не рассчитайте это как акт враждебности,– судорожно перестраиваю мозг на "светско–королевский" манер. —Ерунда!–отмахивается,–В конце концов это я свалился перед вами чуть ли из неоткуда, а не вы, принцесса. Я внимательно всматриваюсь в мальчишку, пытаясь понять, что меня так смущает... И не нахожу. —Что вы делали здесь? —Люблю лазить по деревьям,–просто отвечает собеседник. —Вы... Любите...?–почему–то прорывает на смех, но я держусь. На балу он казался более чëпорным и сахарным. — Люблю. Яблоки тоже. Поэтому и занесло сюда. И давай на "ты"? —Хорошо! –улыбаюсь,–Ты без сопровождения? Как так? —Я удрал от них. Вернее сказать, они и вовсе не знают, что я пришëл сюда с визитом–ищут меня где-то в окрестностях наверное. —Ай–яй–яй, какой проблемный царевич,–дразню я его. Почему–то все недавние переживания и страхи уходят. —А то! –весело соглашается. Приятная ухмылка... Тьфу! О чëм только думаю!? —И кстати: у нас принцы и принцессы. Мы долго болтаем, периодически дурачась до тех пор Саша не сообщает, что ему наверно уже пора. —Ой, а уже так поздно! Темно. Вот родители удивляться, что ты ещё здесь. Нарушение этикета по полной! —Хм, а может я отправлю слугу с извинениями, что ушëл не попрощавшись из-за срочных дел? Несколько часов назад. —Несколько часов назад, значит?–хитро щурюсь,– Похоже кто–то не наигрался в детсве в шпиона. А как же ты незаметно выйдешь за пределы дворца? Пожимает плечами: —Предложения? Ха–ха! Он это что серьёзно? Хотя–а... Я его понимаю: репутация важна. Для него, по крайней мере, может быть важна, а здесь... До тëмной ночи. С царевной. Наедине. М–да... Ну что ж... Я могла бы телепортировать его, если бы не тот факт, что не всякий обычный человек переносит такое с лëгкостью, поэтому... —Идея! Ты наденешь мой плащ, а я без проблем проведу тебя через стражников. Вполне возможно у них сейчас даже пересменка–тогда всё ещё проще. —А плащ–не розовый? –подозрительно произносит. Тут я уже не выдерживаю и громкого хохочу: —Чëрный. Будьте спокойны, Ваше Высочество. Так или иначе всë получается. Мы стоим за воротами. —Ты вернëшься?–вырывается у меня слегка робко, но так удивительно по своему содержанию, что я сама удивляюсь. Останавливается: —Конечно. Только, пожалуй, не говори своим о нашей встрече, хорошо? Мне нравится видеться с тобой вот так, а не эти официальные приëмы всякие. Тайные встречи? Обычно я далека от романтизма, но.. Мне нравится! А то и правда... —Но... Как же ты войдëшь, так чтобы никто не узнал? —Не переживай. Я найду способ. Буду в 8 с восхода солнца. —Договорились! До завтра! –машу рукой. Было весело! А чуть позднее проходя мимо кабинета родителей я замечаю как они говорят с кем–то неизвестным, что протягивает правящим записку–оперативно! Сегодня выходной. После вчерашнего маленького приключения я едва ли спала, но энергия из меня так и прëт–как обычно. По окончанию завтрака я интересуюсь: —Пап, а чего охраны так много? В ответ неловко прокашлялись Папа, ну что за тайны! Я уже взрослая! ...взглядом попросил совета у мамы и обратился ко мне: —В столицу прибыл Морок. —Морок? Кто такой «Морок»? —Главарь банды воров. Он не сказочный, но умеет перевоплощаться в кого угодно–хоть зверя хоть человека. От того и зовут «Морок». Навсегда он утратил свой настоящий облик. Говорят прокляли. Вероятнее всего, целью станут королевские украшения и волшебные артефакты. —А тебе не думается, что куда проще ограбить много простолюдин чем высоко охраняемую сокровищницу? —В твоих словах есть смысл, царевна. Молодец. Но хранится у нас один артефакт, который особенно его заинтересует... Так что будь осторожна. Я хочу продолжить расспросы, но выражение лиц родителей ясно мне говорят: тема закрыта. Прилагая усилия, чтобы усмирить своё любопытство я говорю лишь: —Конечно. Буду. Похоже, задача Саши усложняется... Переживала я зря–в назначенный час Его Высочество ожидал меня в саду. —Привет, принцесса! —Саша!–ускоряю я бег. —Я гляжу у вас повышенная защита. Что–то случилось?–спрашивает парень когда мы усаживаемся на мягкую траву. —А, опасность грабежа! Морок до столицы добрался. Знаешь такого? —Слышал. —Ну вот. А ты–то как добрался? –налетаю я. Парень молча встаëт, подходит к одному мощному стволу, касается кары и.. —Ух ты!–наверное сейчас у меня глаза размером с блюдца. Передо мной золотая воронка портала. —Вижу об этом тайном ходе своего дома ты не знала, –хмыкает, –Знакомая дриадка помогла. В 7 вечера нужно будет вернуться. —А у вас удивительно хорошие связи здесь для человеческого принца, – легонько пихаю локтем в бок, улыбаясь. —Наследный принц, прошу заменить, –самодовольно улыбается. **** Проходят дни. Саша стал мне по–настоящему лучшим другом, а наши встречи маленьким праздником. Иногда у него или у меня возникают дела и повидаться не выходит, но я не расстраиваюсь, зная, что на следующий день я пойду в сад и увижу его. Сны почему–то прекратились–вот уж почему я точно скучаю. Благо контакт с Сашей не позволяет мне погрузиться и утонуть в хандре по этому поводу. Порой мне даже жаль, что у ц̶а̶р̶е̶в̶и̶ч̶а̶... принца. Принца глаза карие... Ну вот опять! Кыш–кыш– нелепые мысли! —Привет! –врезаюсь я в парня с объятьями. Он замирает однако через пару секунд я чувствую, как он со всей аккуратностью приобнимет в ответ: —Я тоже скучал, царевна. Вдруг смущаюсь, отстраняясь и неуклюже перевожу тему: —Как настроение? —Просто замечательно,–отвечает как–то слишком серьёзно глядя на меня. —Что...? –спрашиваю я тихо несколько минут спустя не выдерживая давления, возникшего молчания. —Алëнка... Я хочу... Мне кажется я должен тебе признаться... Таким неуверенным я вижу его впервые. Сердце бьëтся со скоростью сумасшедшей белки... Руки в карманах джинс, взгляд вниз и вот наконец с резким выдохом звучит: —Я... Хочу сказать... Ну!? —...На самом деле я оказался здесь в тот день, потому что желал увидеть тебя. О, всë–теперь я точно красная. Как свëкла! —Интересно...–шепчу, чтобы хоть что–то сказать. Тут я обращаю внимание на состояние рядом стоящего: он выглядит... грустным? Виноватым? Мне кажется? Или... —Эй, что с тобой? —Ничего, –бурчит, кося глаза в сторону. Точно–о–о?–хитро протягиваю, пытаясь поймать взгляд. Замечаю лëгкий румянец. А потом выдаю, следуя отвлекающей шалости, пришедшей на ум: —А я уж подумала наша принцесса засмущалась, – быстро показываю язык. —Как ты меня назвала!? Ну ты...! Получишь! Он бежит, я убегаю. Разносится смех. И есть в этом что–то умиротворяющее... Смущение–неловкость стирается без следа ощущением свободы и внутренней щекоткой озорства. Обувь осталась позади, приятная мягкость травы... Уже я бегу за ним, когда... : Нога спотыкается о камешек, я налетаю на спину принца, сбивая его... Неразбериха какая...! Ой!–хлопаю глазами,–Как близко... И как я только оказалась сверху!? Ëжики зелëные какая двусмысленная поза... Как в романах.. Встречаются взгляды... Сердце где–то в горле... Так смотрит... Я лечу... Разве возможно парить, отменяя гравитацию без концентрации магии? Лавлю по движению кадыка как парень подо мной шумно сглатывает. Может быть он только шевелит губами, но я слышу... : —Потанцуем? Приглашение, от которого я задыхаюсь... Сил хватает лишь кивнуть. Завозившись встаю, вместе отряхиваемся, ступаем на середину нашего места далее начальная поза танца... Раз–два–три; раз–два–три... Мы движемся легко, словно танцевали вместе ни один год. Музыкой служит звон ветра, чириканье птиц единственной зрительницей–природа. Мы одни. Меня с головой накрывает чувство дежавю хотя то где мы находимся–вовсе не бальный зал, а глаза, что приковали–карие, а не те, что были во сне. Но эта уверенная хватка на моей талии... Это обещание защиты, чувство Безопасности... Эта Нежность... Остановились. Это Волшебство... Близко... Сухо. В горле сухо. Волнение. Нежно ведëт тыльной стороной ладони по скуле. Сверху вниз... Накрывает щëку, гладит... Ближе... —Красивая... Губы приоткрываются... Ближе... На одно мгновение карие глаза сверкают знакомым неоном–быстро отмахиваясь от события: я просто выдаю желаемое за действительное. Критически близко... Смотри на меня хоть целую вечность... —Алëнка, ты где!? –врывается в момент голос царицы–матери. Звуковая волна попадает точно в цель–стеклянный купол, отделяющий двоих от всего остального мира, с треском осыпается и меня резко бросает в реальность. Вздрагиваю, рефлекторно отскакивая Что сейчас...? А!? Мы, что...? Ух, сердце–то как лихорадит! Мама! Перепуганными глазами нахожу невозмутимые карие... —Алëнка! –слышится громче. Нет времени! Стартую к ближайшей арке: —Я здесь, мама!–приветствую слегка запыхавшись. —Дочка, –улыбается,–Чем ты занята? Выглядишь взволнованной... —А, да мы с Сашей...–резко замолкаю, замирая как вкопанная. Вот это я сморозила на эмоциях жаркое пламя! На вопросительно–недоумевающее выражение лица напротив я быстро выкручиваюсь: —А–а–а... Это я так птичку назвала. Она сюда недавно прилетела, потом у неë крыло сломалось, я вылечила–так и подружились. —Ах, ясно. Ну, знаешь это любопытно, что ты упомянула данное имя. Я как раз поэтому поводу, –протягивает какой–то конверт,–Принц Александр прислал оповещение о желаний визита. —Да–а–а!? Решил–таки!? И ведь не сказал!–мне сложно успокоиться из–за чего мой обычный восторг бьëт через края, а активная жестикуляция и тот факт, что я таратарю никак не сходят на нет. Теперь мама по настоящему растеряна. Ой, а может рассказать!? Всё равно, тайным встречам конец видимо конец! Ух, как волнительно...! Набираю побольше воздуха... —... Вот, представляешь!? И знаешь он такой классный! И–и–и... Мам, ты чего!? Всё в порядке!? Мы сидим на одной из бетонных лавочек и лишь к кульминации своего повествования–"вернувшись с небес на землю"–я вижу... Какую угодно я ждала реакцию на свой рассказ, но... не такую: ни ужас в зрачках, ни белое полотно вместо румяных щëк. —Милая...–слышу хриплый голос и пугаюсь ещё больше. Да, что случилось–то!? Ей плохо!? —... Принц, Александр ещё ни разу не посещал наш дворец. А тот господин, которого ты видела в нашем кабинете это новый министр. С тобой был... Я уже не слышу. Но это и не нужно–всë и так понятно: Морок. Мир рушится. Перед глазами так подло вспыхивает недавний почти–поце–луй. Поцелуй, ëжики зелëные! —Царевна моя... –в каком–то забытье всë же чувствую как мягкая ладошка касается плеча, – Ты слышишь меня? Мне жаль, что он использовал тебя... Использовал...? Использовал–использовал.... —....Будь уверенна: я сожгу его как только встречу! Скажи: как много он узнал? Обещаю, мы с папой не будем сердиться! Ты не виновата! Сбрасываю руку: —Алëнка...? —Оставь меня одну. Пожалуйста, –бегу куда глаза глядят, не заботясь о крупных слезинках, что складываются в дорожку из следов. Не знаю где я, но это и неважно. В груди дыра. Мой вечный огонь шипит возмущëнный натиском проливного ливня, обрушегося на него внутри. Морок. Он. Морок– Обман. И больно так, что хочется взвыть. Неужели, это правда!? Правда, что он просто... А, я чуть было не... У–у–у! Сама виновата! Я ведь видела, чувствовала, что что–то здесь нечисто!Посмотрим правде в глаза: я сама захотела обмануться. Ведь с ним было так спокойно, так хорошо...! Я почувствовала в нëм... родную душу. А теперь что!? Как мне быть!?

Влад.

Она мне снится. Снится с тех пор как я увидел еë изображение на улицах столицы. Еë Высочество царевна Алëнка. Полная жизни то внутреннего огня–которого так не хватает мне самому вот уже сколько лет–обворожительная наследница престола. Впервые я увидел еë воочию когда она танцевала с этим хлюпиком принцем Александром. Странная злость охватила меня тогда. Словно запачкали то, что принадлежит мне. Словно это я должен быть на месте этого прыщика. Что ж, во сне так и было. Всё чаще я невольно вспомнил слова старой ведьмы... Но придаваться надежде спустя пол века было страшно... Даже невзирая на то как громко бухало сердце от одного взгляда на царевну. Изначально мы с ребятами пришли сюда за пополнением кошельков и возможно самым сильным артефактом по снятию проклятий, (который, впрочем очень вряд ли помог бы мне) но... Теперь уже всё ушло на второй план. Я дал друзьям свободу, а сам наблюдал, наблюдал... Мой огонëк... Моя надежда... Однажды я в образе птицы стал свидетелем разговора девушки с царицей. Планы на помолвку с принцем значит... Ну–ну. Полетел за ней. Спрятался в кроне дерева. О, а кажется рыжая не особо–то и рада... Ха! Выгодно или нет, а этому браку не бывать! Может рискнуть? Как же хочется быть рядом! Пусть надежда окажется и ошибочной, пусть ничего не выйдет, пусть будет больно–я не могу всю жизнь только смотреть на неë! Иначе буду жалеть. Я не трус! Оказавшись перед ней в облике ненавистного мальчика мне очень хочется в своей манере с ухмылкой произнести: «Ну, привет, царевна»–проблемка в том, что я сейчас играю за этого принцика, а потому сжимаюсь как в страхе, выставляя вперëд руки: —Нет, Алëнка, подожди! Это я ты не помнишь меня? Хоть я и примеряю внешность Абрикосова в беседах с ней я стараюсь быть настоящим. Самим собой. И хотя я не был уверен, что красавица захочет увидится снова–был готов, что это первый и последний такой разговор–слух–таки улавливает: —Ты вернëшься? Не иллюзия ли? Сердце ухает в пятки: —Конечно. Только... Конечно. Ты даже представить не можешь как я счастлив. И как мне страшно.... Особенно, учитывая, что чем больше я с тобой общаюсь тем сильнее очаровываюсь... Я должен ей признаться. Это неправильно–обманывать еë. Обязан сказать ей правду даже если ещё слишком рано. Но всë–таки я трус. Когда приходит момент истины я сворачиваю с тропинки, говоря какую–то очевидность. Краснея от стыда. Трус! Трус! Трус! Просто так страшно увидеть: «Прочь, гадкий Морок!»–в ставших уже родными глазах. Благо царевна сама помогает мне "сменить ночь на день". А, что происходит после... О–о–о... Когда мы танцуем наяву я вспоминаю, что такое счастье. А успевшее заледенеть за время сердце греется, оттаивания у еë огня. Я заворожен, околдован вторично, я... влюблëн. Нет уж, Абрикоска я тебе еë не отдам! Никому не отдам! Украду своë главное сокровище–еë драгоценное сердце–рано или поздно! Украду в смысле ни кому более не уступлю, но получу в свои руки лишь по девичей воле. Только так. Какая нежная кожа.. —Красивая... Глаза опускаются к губам напротив. Чувствую себя одной половинкой магнита... Прошу позволь... —Алëнка, ты где!? Я в шаге от убийства. Честное слово. Смотрит напугано, растерянно и я бы успокоил, правда, но сам слишком зол. Царица Елена–что б тебя–премудрая! Она бежит, а я оборачиваюсь филином. Сначала лечу прочь–в голове всё взрывается от полного осознание, что едва не произошло–однако быстро разворачиваюсь обратно. Я чуть не поцеловал еë. Но, что важно: для неë это бы не «я», а пресловутый Саша. Стоит сделать всё правильно. ...Но теперь вряд ли получится. Моë сердце обливается кровью пока я наблюдаю и слышу рыдания моей нежной. Вот они–последствия не допустимого промедления. Мы давно общаемся мне следовало всё ей сказать. Не повторяйте моих ошибок. Собравшись с духом, с тяжким «уху!» я левитирую вниз и перевоплощаюсь. После всего облик Сашки особенно противен, но наверное так будет привычнее. —Привет, Алëнка... Мне впервые в жизни так стыдно...

Алëнка.

—Привет, Алëнка. Я поднимаю зарëваное лицо: красное, опухшее–совсем не то с каким в сказках царевнам принято встречать любимого царевича в финале. Хотя где он "любимый царевич"–то? Только Морок. Сплошной. Обман. Крапива жжëт лëгкие. Почему всё так!? —Здравствуй, Морок,–хочу звучать язвительно, но выходит лишь что–то сдавленное. —Я могу объяснить, пожалуйста. Только дай мне шанс... Неожиданная злость обуревает тело и душу: — Да уж объясни мне! Объясни мне: зачем!? Ради чего!? Хотел с помощью меня облегчить путь до сокровищницы?! —Нет же, нет!–дрожал голос,–Если бы я хотел, то давно бы совершил набег на сокровищницу! Мне просто нравится общаться с тобой! Ну сама подумай: разве я хоть раз спрашивал у тебя что–то подозрительное? Я лишь хотел узнать тебя поближе. —А какая у тебя цель? Ещё круче: желал захватить трон!? А, что отличный план! Сделать что–нибудь с настоящим Сашей, заменить, охмурить царевну, сделать предложение–и готово. И ведь почти получилось! Адекватная часть меня понимала, что я несу полный бред, но как же всё горело! —Что? Я бы никогда... Услышь меня, прошу! Я... —А тот почти поцелуй!? Для тебя это ничего не значит, не так ли? Должно быть ты смеялся над моей наивностью! —Клянусь, я хотел тебе рассказать. Честно, пытался! Но страх.... Сердце рвалось и вопило. Достаточно! —Уходи, глупый Морок!–крикнула я и тут же захотела перемотать время вспять. Потому что как бы я не злилась да обижалась– глубоко в душе я продолжала хранить все прекрасные моменты и мне всë ещё дорог тот человек, с которым я говорю. Вернее: сама личность, так как внешность его для меня остаëтся загадкой. .. Был дорог, а сейчас он выглядит так будто я его подстрелила–побелел, отшатнулся, оступился, глупо таращился на меня пару секунд, ответил: —Хорошо, Алëночка, буду скучать,–фью–ю–ють и нет. Лишь хлопанье крыльев. Проходят тоскливые минуты, а я всё стою на том же месте и слышу в шелесте листьев: «Буду скучать» **** Два дня позади. Два мучительных, одиноких дня. Третий наступил. Я сижу у себя в комнате, находясь на пороге полного прощения того кого принято называть «Морок». Я скучаю. И что немаловажно: теперь почти уверена–причина, по которой сны оставили меня кроется в том, что мой ночной незнакомец уже был рядом, а сердце громче остального ласково шепчет, что тому можно доверять. Осталось только верить, что он и сам простит меня... Кажется, я тоже здорово его ранила... Просто слова матери и сама моя неготовность к этому извержению вулкана правды–затуманили мой разум. На деле же: я готова поверить и простить ведь... Ведь... Мысль обрывается приходом нашего любимца: —Мяу! Котик прыгает ко мне на кровать, ластиться и ныряет ко мне под ладонь, получая свою дозу ласки. Из груди вырывается смешок: Забавно–теперь я не могу не думать: «А не мой ли это старый–новый знакомец?» при виде почти каждого. Скучаю. Слишком. Ведь... –шумный вздох с прикрытыми веками, –Люблю. Открываю глаза, бросаю взгляд в окно... Сердце замирает–в стекло тихонько стучится филин, держа в клюве веточку клюквы. Я же не в слух сказала!? Быстро впускаю гостя. Неоново–голубые глаза... Смотрит робко... —Спасибо,–аккуратно забираю маленький подарок. Люблю клюковку–запомнил. Аха, как же тепло на душе! Молчим. Как приятно и важно иногда помолчать... Чуть робея так же как и он я медленно подношу руку и... касаюсь пëрышков, нежно поглаживая. —Перевоплотись, –тихий шëпот. 60 секунд промедления... Передо мной предстоëт лже–Александр. —Хорошая моя, я... Договорить он не успевает: в помещение врываются стражники, что караулили за дверью: —Морок, вы арестованы! –накидывают сеть. Ловлю его взгляд. —Я здесь непричëм, правда! Тот произносит такое простое, но от чего внутри у меня всë сжимается: —Верю,– и перекидывается филином. Вот так просто–с лëту! «Верю»–и всё тут! Твëрдо, Нежно... Безприкословно. А я ещё размышляла... !? По комнате разносится ор: —А ну стоя–а–а–ять! "Колобки", ведущие войну с брыкающейся в волшебных сетях птицей, замирают. —Вон отсюда живо! Сеть оставьте и кыш! Пока я вас не подпалила!–красноречиво кидаю в их сторону огонь–специально мимо, разумеется,–Это приказ! Убегают только их и видали! Чудесненько! Так–с... Довольная, освобождаю парня, что после ещё с минуту сидит на полу, потирает затылок. —Ушибся?–переживаю. —Да. Нормально всë. Чего это у тебя....? —Ничего удивительного: мама рассказала папе. И уж не знаю как она это преподнесла, но зол он был знатно. Ну, и вот собственно... Домашний арест, –разважу руками. —Ясно. Классно ты их...!–чуть улыбается, –Спасибо. —Да за что же? Из-за меня же всë... И не могла я иначе... Краснею пуще прежнего под таким знакомо–далëким взглядом из сна. —А, как тебя, зовут? —Что...? —Ну, по–настоящему? Не Морок же. Похоже мой вопрос поверг его в шок. И я уже грустно думаю, что так просто мне ответ не получить как вдруг слышу: —Влад. Счастливая улыбка сама расцветает на лице. —Алëнка, я всë хочу сказать... Тут я снова перебиваю, не в силах удержать в себе вопрос, что интересует и даже волнует меня не меньше его родного имени: —Кстати, –прочищаю горло,– а чего у тебя глаза голубые стали? Магия, что ли слабеет? Воцаряется тишина. Влад остолбенел, припечатался, улетел за пределы вселенной... Всë вместе. Судя по виду. Я опять умудрилась ляпнуть что–то не то... —Слушай, ну слабеет магия и чего? Не зачем так пережи–а–а–а...!–слова прерываются смехом и визгом. Это ко мне бросаются, поднимают высоко в воздух и кружат: —Алëночка! Я тоже, тоже тебя люблю! Доходит до меня не сразу. Любит!? Тоже? Слышал–таки!? Или... Я запуталась. Я на земле, но твëрдую опору вовсе не чувствую... Ох, это что же–голова кружится, а значит я опять сейчас грохнусь в обморок и проснусь как всегда на таком важно–прекрасном мгновении? В любви он мне ещё не признавался... Но ничего не происходит. Это реальность. Я перевожу ошалелый взгляд на парня, Сердце громыхает там что–то на своëм.. —Я объясню: Много лет назад во время Великой Войны погибла вся моя княжеская семья. Один я остался–маленький, да напуганный. Дальние родственники у меня оставались, но разбитый я не хотел к ним, а мечтал укрыться во тьме чëрной стороны. Стал я грабить озлобленный на весь мир. Собралась у меня банда так и продолжалось... Пока однажды не застала меня за кражей сама хозяйка вещей–старой ведьмой оказавшейся. Наложила она заклятие в наказание–облик я свой с той поры потерял. Сначала новая сила даже нравилась мне и проклятие я принял как дар и всё же по пришествию лет устал и захотел снова стать собой. Вспомнить вообще кто я есть. Ничего не помогало и лишь прощальные слова старухи крутились в голове: « ...та, кто даже в облике чужом увидит настоящего тебя, любовь открыв в сердце сможет снять заклятие. Ты узнаешь еë ведь в кого бы ты не обратился она одна распознает тебя по глазам. » Я начал искать, присматриваться... Но многие столетия всë было четно. Моя надежда угасла... И я жил как дано в вечной метели пока не появилась ты. Всю эту историю меня прижимали к себе за талию, шепча в ожидании когда я всë осмыслю. —И–и как это проклятие снять?–несмело сорвалось с моих губ. Ладошка считала удары мужского сердца в то время как собственное давно сошло с ума.... Тëплое дыхание: —Как в сказках обычно это делают...? Наблюдая как его веки прикрываются, не замечаю как зеркалю движение... Рваный выдох, Руки обвивают шею, Хватка на талии крепче... Целует неспешно и очень аккуратно... Показывая на практике как нужно, за руку ведя в этот новый мир чувств... Чувствую себя пëрышком, летающем в восхитительном, сказочно–красивом космосе... Отстраняться мне совсем не хочется, но воздуха не хватает... Ëжики зелëные, глаза непременно надо открыть!? И тут я слышу. Слышу новый голос, но такое заветное... Да ещё и произнесëнное в самое ухо с таким благоговением, что мурашки: —Мой огонëчек... Явно моë самое любимое прозвище на всю жизнь! Лëгкий поцелуй в нос, щеку и губы: —Надежда моя, мечта и спасение... Открываю глаза и... бросаюсь в любимый океан неоново–голубых звëзд! Он стал ещё выше–теперь я практически висну на нëм–вороньи волосы, статен... Ещё краше чем я себе представляла... Касаюсь кончиками пальцев–настоящий... И без раздумий, глупо улыбаясь, весело говорю: —Владик, а мы теперь поженимся да?....