Шестое чувство

      Лололошку потряхивает. Дилан смотрит ему прямо в глаза. Руки мелко пробирает дрожь, сердце бьётся попеременно то в горле, то где-то внизу живота, то почти в пахý. Ло пытается что-то сказать, но слова не подбираются. Его мысли путаются и абсолютно беспорядочно разлетаются. Он делает мысленную отметку о том, что нужно будет сходить к технику, чтобы проверить разводку проводов, потому что они явно не предназначены для такой нагрузки.              «Не смотри на меня так...» — мысленно стонет Ло. Дилан всё ещё стоит у стола, сложив руки на груди. Тонкие пальцы с чёрным маникюром постукивают по ткани худи. С каждым движением пальца Ло ощущает, как осознанность покидает его всё дальше и дальше.              Не дождавшись ответа, Дилан закатывает глаза.              — Если ты закончил, то я пойду.              Он отворачивается и идёт к двери. Три шага. Три шага, чтобы решиться. Ло ловит остатки разума и... откидывает его куда подальше.              Он хватает Дилана за руку. Рывком разворачивает лицом к себе и видит сквозь привычную маску презрения и меланхолии живое человеческое удивление. Не дав себе остановиться даже на секунду, Ло до скрипа сжимает худи на груди Дилана, по инерции двигаясь вперёд и наклоняясь к его лицу. Он буквально впечатывает Дилана в дверь, прижимаясь к его бёдрам своими. Дилан шипит от удара затылком о дверь, но Ло его затыкает: грубо, неумело, просто прижав губы к губам. Он видит широко распахнутые синие глаза Дилана, но зажмуривается, ожидая чего угодно, хоть удара в челюсть, хоть пинка между ног, хоть укуса.              Но, чёрт подери, какие же у Дилана мягкие губы. От кожи пахнет пылью и каким-то средством после бритья. Лололошка плывёт, чувствуя, как у него начинают дрожать ноги. От бравады почти ничего не остаётся, поэтому он резко отходит назад и в сторону, задевая стул Дилана и буквально падая в него, откатываясь к столу. Внезапное спасение для дрожащих колен, которые Ло сжимает до белеющих костяшек. Дилан всё ещё стоит у двери, вжавшись в неё лопатками и привстав на мысках, ошалевше смотря на Ло. А у того в сознании пусто, только внутренний модуль истерически выводит перед глазами красный восклицательный знак о перегреве системы.              И это он-то — глава Сияния? Искра, символ Революции? Главная надежда Империи?! О, Свет, да он просто мальчишка, который не может совладать с чувствами и телом.              Скуля, Ло опускает голову, впяливаясь в свои ноги. Умей плакать — от расстройства и душащих слишком высокоуровневых эмоций уже бы заревел в три ручья, но он разучился когда-то давно. Лололошка снова скулит от перегрева в голове и сердце, которое бýхает в груди, словно оцарапывая рёбра.              Самое очевидное — признаться себе в своих же чувствах, а не может. Страшно. От адреналина ощущение зажатой шеи становится невыносимым, и Лололошка поднимает голову. И тут же вздрагивает, потому что, зайдя слишком глубоко в свои мысли, не заметил, как Дилан подошёл. Ло вжимается в спинку его стула, жалея, что не может на молекулярном уровне спрятаться изнутри, под обивкой. Дилан наклоняется и упирается ладонями в подлокотники, выравнивая их лица. Лололошка видит мелкие царапинки после бритья, темнеющую к краю радужку глаз, две точки от пирсинга. Не выдерживая такого напряжения в воздухе, которое чуть ли не искрит, он чуть отодвигается, цепляясь взглядом за бешено пульсирующую вену на молочной шее. Ло сипит, когда Дилан снова появляется перед ним, разворачивая руками кресло. В одежде становится некомфортно, ткань царапает плечи, покрывающиеся мурашками от каждого вздоха Дилана, который очень-очень близко пододвигает своё лицо.              — Почему?              Ло прошибает импульсом от макушки до самого копчика, эхом сворачиваясь в комок внизу живота. Его тихий голос, почти мурлыкающий, мягче любого одеяла, обволакивает мозг. Кажется, такими темпами его внутренний модуль сгорит к чертям.              — Что «почему»? — Ло не узнаёт свой голос. Хриплый, сипящий, с проскакивающим звуком. Дилан сжимает со скрипом подлокотники. Выдох опаляет щёку Лололошки, когда он наклоняется к его уху. Ло тонет в запахе его волос, которые касаются носа.              — Почему я?              Закрывая ухо левой ладонью, Лололошка отпихивает от себя Дилана, уперевшись правой рукой в его грудь. Он пальцами ощущает беззвучный смех Дилана, который поднимает свои руки в жесте, мол, сдаюсь. Ладонь переползает с уха на глаза под очками.              — Ты так говоришь, словно у меня был выбор.              — Ты мог выбрать любого человека или автоматона, — Дилан говорит всё ещё тихо, передвигаясь по комнате. Ло не готов открывать глаза. — Но ты всё равно...              — Потому что это ты. Это один и единственный ответ.              Ло нажимает пальцами на глазные яблоки, надеясь, что это хоть как-то поможет стабилизировать внутреннее давление. Когда холодные пальцы Дилана оплетают его запястье, отодвигая от лица, Лололошка замирает, подобно кролику перед удавом. Второй рукой Дилан поднимает его очки вверх и коротко целует его в уголок губ. Касание выходит смазанным, почти мимолётным, но Ло ощущает проскочившую искру статического электричества, которая с треском отдаётся в губы дальше. Он моргает и первым же делом видит мягкий улыбающийся взгляд. Ни капли ёрничества и яда, только бесконечность уюта и...              — Ты дурак.              А потом у Ло срываются все тормоза. В Империи выходящее за установленные рамки поведение называлось «девиантным», и почему-то Лололошка уверен, что сейчас в голове у Дилана это слово тоже есть. Потому что он, подхватывая Дилана под руками, с лёгкостью поднимает вверх, отрывая ноги от пола. Под его матерное то ли шипение, то ли шёпот он заваливается на громко скрипнувшую кровать. Дилан всё ещё ругается, но Ло всё равно. Он утыкается носом в ложбинку у ключицы и проводит вверх до уха. Со стороны Дилана слышится тихое дрожащее «бляяяяяя». Он пытается оттащить Лололошку от себя за шиворот, но тот мотает головой, вызывая у Дилана очередное шипение.              — Ло, ты меня раздавишь, сдвинься!              Ло перемещается вбок, всё ещё не отрываясь от шеи Дилана и не расцепляя кольца объятий. Его пьянит запах его кожи, с лёгким флёром озона, как при ударе молнии. Хочется урчать, что Лололошка и делает, ощущая, что от этого звука Дилан нервно сглатывает.              Хочется ближе. Хочется глубже. Хочется больше. Хочется ещё.              Лололошка прижимает Дилана к себе, позволяя потонуть в ощущениях. Сквозь приоткрытые ресницы видит ходящий туда-сюда кадык. Слышит его неровное дыхание. Вдыхает свежий аромат у ключицы. Слышит эхо его сердца под собой. Все ощущения сливаются в одно.              Дилан-Дилан-Дилан.              Низ живота приятно тянет от каждого нового ощущения. Мягкое урчание медленно перерастает в рычание.              Дилан-Дилан-Дилан...              Пальцы, сжимающие спину Дилана, напрягаются до белизны костяшек.              Дилан.              Сглотнув, Лололошка с мычанием утыкается замершему Дилану в плечо. Тот двигается, устраивается поудобнее и как-то уж чересчур весело хмыкает:              — О, чувак, такое ощущение, что ты хочешь меня трах-              — ДА! — Ло резко приподнимается на локтях, смотря замыленным взглядом прямо в лицо опешившего от такой неожиданности Дилана. — Я хочу заняться с тобой се- любовью.              Хихикая, Дилан поджимает губы, сдерживая рвущийся смех от показавшейся ему забавной оговорки. Лололошка рассматривает его прищуренные глаза, ощущая новый затягивающийся узел под ремнём джинсов. Но секунд через десять, видя, что Ло не меняет выражение лица и не шутит, выдыхает:              — Ты не шутишь, — Дилан сдвигается и прижимает ногу к бёдрам Ло, — ты, блять, не шутишь.              Стыдливо закусив губу, Ло кивает и отворачивается. Это естественно, а что естественно — не безобразно, но почему же тогда уши начинают гореть, когда он замечает скользнувший вниз взгляд Дилана? Почему так тянет прижаться и забыться? Тянет до скуления, до исступления, до мольбы.              Дилан прижимает к лицу ладонь с растопыренными пальцами, не в силах перестать смотреть. Возможно, в его программу и вшито, что у него были отношения, но после открывшейся своей природы он сомневается, а было ли всё так на самом деле. И чтобы прямо вот так видеть, как его хотят...              — Мне уйти? — сипло шепчет Лололошка, замечая, как на бледной коже пятнами появляются покраснения. Дилан мычит себе в ладонь, мотает головой и смещает руку выше, сжимая в пальцах чёлку.              — Дай пару секунд прийти в себя, а то перегреюсь, и разбудим весь блок.              Дилан дышит глубоко, прикрыв глаза. Когда вроде становится не настолько жарко, он снова видит всё ещё нависшего над собой Ло. С поплывшим горящим взглядом, полным мольбы, с явно пунцовыми даже в полутьме скулами. Лололошка давит в себе желание прижаться как можно ближе, понимая, что Дилану может от этого стать некомфортно. Всё же вот так резко соглашаться на постель — нужно быть либо безбашенно влюблённым, либо дураком. Опять же, по мнению Ло. Но он помнит, что во времена повстанчества секс часто использовали как средство снятия стресса. Это не поощрялось, но и не запрещалось, нужно же как-то пар спускать. Иногда так доставали разведанные, вклинившись в имперские ряды...              Да, Ло пытается отвлечься от желания и дать ту самую паузу Дилану.              Когда Дилан более-менее приходит в себя, он тянет Ло обратно к себе на плечо.              — Руки устанут.              — У меня же бионические мышцы, такая лёгкая нагрузка вообще ерунда.              — Да-да, великий революционер, — бормочет в ответ Дилан, похлопывая его по волосам. Рука всё ещё перекинута через его грудь, которая весьма неравномерно то вздымается, то опускается. Лололошка не торопит.              И молится всем богам, чтобы острое ощущение от впившейся молнии джинсов постепенно пропало.              Он изредка елозит, пытаясь лечь поудобнее. И вообще отпустить ситуацию, желательно провалившись через все этажи общаги сразу под землю.              — Ло, я... — Дилан сглатывает, — я... прости, пока не готов.              — Да я тоже, — нервно хихикает Ло, пряча лицо снова в его плече, — на эмоциях выпали-              — Но я могу показать кое-что покруче.              Ло приподнимает голову, непонимающе моргая. Думать становится до ужаса сложно, он ничего не понимает. Дилан снова с лёгким нажимом укладывает его голову на своё плечо, начиная перебирать волосы. Второй рукой он поднимает перекинутую через него руку Лололошки, для удобства смещая ближе к животу. Пальцы всё ещё перебирают волосы.              — Где твой внутренний модуль?              Всё ещё находясь в мороке непонимания, в чём задумка, Лололошка склоняет голову.              — Ближе к шее ниже.              Дилан кивает и перемещает туда пальцы. Лололошка ощущает, как от его прикосновений разбегаются мурашки.              — Я не знаю, что из этого выйдет, но, надеюсь... — нервно выдыхает, бормоча под нос. — Ладно. Ладно. Нервничаю больше, чем перед сборкой нового компа. Закрой глаза.              Ло послушно закрывает глаза. И слышит еле слышный шёпот Дилана.              — Раз...              Его холодные пальцы касаются запястья Лололошки, разворачивая руку.              — Два...              Указательный палец словно нарочито медленно проводит по линии жизни вверх. Ло напрягается, ощущая волну тепла.              Дилан мягко берёт ладонь Ло в свою и медленно переплетает пальцы.              — Три.              Как только подушечки пальцев касаются кожи, Ло ощущает, как рука вверх покрывается крупными мурашками. С легким нажимом фалангами его будто накрывает слишком яркими ощущениями. Дилан ничего не говорит, но Лололошка словно слышит его мыслечувства. Цунами эмоций подобно фейерверку взрываются в сознании яркими искрами, отдаваясь в дрожащие ноги.              До Ло стремительно приходит осознание, что Дилан ощущает на самом деле. Что там, под искусственной кожей, бьются настоящие человеческие чувства, которые он просто не может...              Большой палец Дилана еле заметно проводит вверх по его, доходя до ногтя. Лололошку пронзает ощущение, что его осторожно оглаживают от поясницы вверх, сливаясь с ощущением запускаемой руки в волосы. Лололошка вздрагивает, слыша только почти невесомое «чшшш» под аккорд сдвигающегося пальца вниз. Ощущение чужих рук на спине плавно, с нажимом, перемещается снова вниз, смещаясь на бока и импульсом застывая в районе тянущих бёдер. Ло хочет разорвать контакт рук, но Дилан не позволяет это сделать, смещая все пальцы и упираясь ногтями в выемки между пальцев, практически рядом с костяшками. Под веками взрываются яркие вспышки и мерцающий синий цвет. Эмоции и чувства Дилана, более острые, чем его собственные, перемещаются по проводам импульсами, распространяясь под кожей. Дилан словно исследует его тело, подобно диагностике, и Лололошка давит в себе навязчивое желание забраться к нему под кожу и в ответ огладить все сочленения, струны проводов и соединений. Ощущение множества невесомых поцелуев по коже, прикосновений кончиков пальцев, похожие на тонкие разряды тока. Ло гортанно стонет в чужую футболку от выгибающего в спине чувства, которое перебирается в копчик и пах. Их ощутимо тянет вперёд, тело желает разрядки. Закинув одну ногу на Дилана, Лололошка перекрещивает их лодыжки, прижимаясь членом к бедру Дилана. Он ощущает напряжение и еле сдерживается от постыдных движений. Это, кажется, уже будет перебор...              Фантомное ощущение рук переходит на внутреннюю часть бёдер и дразняще медленно ползёт вверх. Дыхание Ло замирает. Невозможно настолько передать ощущения чужого тела на своей коже в импульсах, просто невозможно... Но его удивлённый то ли вскрик, то ли стон служит доказательством, что передать ощущение чужих рук на члене — абсолютно реально. Дилан словно обнимает его изнутри, вводя в исступление и заставляя колени предательски дрожать. Большой и указательный палец двигаются вверх и вниз по большому пальцу Ло, и с каждым микродвижением ощущение рук на собственном члене только растёт. Дилан играет с его мозгом, подменяя естественные ощущения теми, что он сам хочет передать. Ему мерещатся поцелуи плеч, вдоль груди, по животу и на паху. Как руки плавно оглаживают ствол, и будто головка случайно касается щеки.              Пальцы Дилана скользят по внутренней части ладони, рисуя вдоль флексорных и папиллярных линий узоры поверх шрамов. От каждого жеста Ло становится невыносимо, пальцы второй руки Дилана сжимают волосы у корней и слегка оттягивают, искря разрядами по ногам. Когда движение замирает на внутреннем сгибе кисти, нажимая на вены, Лололошка задыхается вдохом и резким ощущением расслабления во всём теле, пробежавшему по телу волной дрожи. Крик, невысказанный, превращается в сип. Вместе с расслаблением приходят остальные чувства: шея Дилана перед его глазами, тяжёлое дыхание, запах лёгкого пота, разгорячённая кожа под щекой и футболкой, тягучая слюна во рту и ощущение стыдливо мокрых трусов.              Дилан отпускает волосы Лололошки и начинает поглаживать макушку, беззвучно улыбаясь самой довольной улыбкой, которую когда-либо видел Лололошка. Он хмурится и расцепляет их руки на животе Дилана.              — Что... что это было?              Дилан усмехается и, переплетя мизинцы, прижимается щекой к голове Лололошки, выдыхая:              — Ну, технически, мы потрахались.