Глава 45
21 июня 2024 г., 16:02
Вечерний ветерок принес легкую прохладу, но из-за деревьев возле парковки уже доносился слабый шум цикад. У Юй стоял под ступенями перед зданием и вытащил зажигалку, готовый зажечь сигарету: «Что ты хочешь мне показать… эй!»
Он остановился на полуслове, когда Бу Чунхуа вынул сигарету изо рта и выбросил ее в мусорное ведро. Затем Бу Чунхуа достал из кармана пальто две пачки сигарет и бросил их в руки У Юя.
«Что это? — У Юй в шоке посмотрел на коробку. — Фучуньшаньдзю?»
Бу Чунхуа спокойно ответил: «Просто покури. Это лучше, чем то, что ты куришь».
«Нет, это слишком дорого, — твердо отказался У Юй. — Тебе следует забрать его обратно».
«Просто покури это. Я не платил за это», — настаивал Бу Чунхуа.
«Я не могу это принять. Дело не в деньгах…»
Бу Чунхуа настоял на том, чтобы отдать ему это, но У Юй отказался принять это. Пройдя туда-сюда несколько раз, Бу Чунхуа потерял терпение: «Я получил это от директора Сонга. Это ничего не стоило. Просто возьми это!»
У Юй некоторое время был шокирован, прежде чем, наконец, кивнул и сказал: «Я слышал, что те, кто курит эту марку сигарет, попадут в тюрьму. Но директор Сон может себе это позволить…»
«Директор Сун не попадет в тюрьму, потому что он не курит, — вздохнул Бу Чунхуа, — У него была только одна пачка, внутри которой находится пять пакетов. Он подумал, что это сигареты Liqun, которые стоят пятьдесят юаней за пачку, и отдал их охраннику внизу, когда приходил ко мне. Я едва успел выхватить его обратно... Мне, капитану, стыдно драться с охранником из-за сигарет. Просто заткнись и кури свою».
У Юй усмехнулся и наконец закурил. Сделав затяжку, он улыбнулся и сказал: «Спасибо».
«За что ты меня благодаришь? Я уже отправил три пачки в Городской институт судебной медицины. Твоя — просто побочный эффект», — ответил Бу Чунхуа.
«Все равно спасибо», — сказал У Юй.
Бу Чунхуа отвел взгляд, его лицо ничего не выражало. Через мгновение он спросил: «Тебе нравится?»
У Юй сказал: «Если мне это не понравится, мне придется прибегнуть к опиуму».
У Юй не был самым большим курильщиком в подразделении, не таким большим, как Ляо Ган, который выкуривал две пачки в день. Но его сигареты были дешевыми, с высоким содержанием смолы и их хватало только на три-четыре затяжки, оставляя после себя маленькие кольца дыма. Он был заядлым курильщиком с вредной привычкой. Бу Чунхуа указал на него и сказал: «Тебе следует меньше курить, это действительно вредно для здоровья».
«Я привык к этому, трудно бросить, — спросил У Юй. — Ты действительно никогда не куришь?»
«Я не курю», — ответил Бу Чунхуа.
«Это потому, что директор Сун не курит?»
В отделе уголовных расследований отказ от курения был сродни отказу программиста от сверхурочной работы или отказу старшеклассника от ночных бдений. Хотя это и не было чем-то неслыханным, количество некурящих было настолько низким, что им можно было пренебречь. Единственным правдоподобным объяснением воздержания Бу Чунхуа от курения было то, что директор Сун воспитывал его с юных лет. В семье, где отец не пил и не курил, вероятность того, что сын станет заядлым курильщиком или пьяницей, была очень низкой.
«Дело не только в этом, — Бу Чунхуа сделал паузу и сказал: — Я стараюсь не прикасаться ни к чему, что может вызвать привыкание».
У Юй небрежно спросил: «Почему?»
В вестибюле здания свет сиял веерообразной полосой, которая шаг за шагом тянулась вверх по лестнице. Две стороны веерообразной полосы были окутаны тьмой, создавая резкий контраст. Бу Чунхуа неподвижно стоял на пересечении света и тени, глядя на слабую пылинку в воздухе. В его зрачках слабо отражался свет, когда он тихо говорил: «Зависимость ведет к слабости и может привести к потере силы воли для выполнения определенной миссии. В течение жизни человека возможности сосредоточиться на чем-то ограничены, и часто невозможно иметь все это. Я не хочу сожалеть, когда дело дойдет до выбора».
У Юй посмотрел на свой профиль, глубоко затененный. Внезапно он почувствовал легкую дрожь в сердце. Какие-то туманные и неопределенные эмоции всплыли в его сознании, но они постепенно растворились понемногу, исчезая в его легких вместе с дымом.
Далеко-далеко по дороге ездили машины, в то время как дежурная комната была освещена светом. Мотыльки порхали вокруг и сталкивались с лампочками. Они долго стояли плечом к плечу. У Юй держал окурок между двумя пальцами и смотрел на тускло освещенное ночное небо города. Он тихо сказал: «Но как кто-то может прожить всю свою жизнь без каких-либо зависимостей? Это было бы слишком жестоко по отношению к себе. Даже если твои родители все еще живы...»
«Так что я просто болтаю, — перебил его Бу Чунхуа, улыбаясь и похлопывая его по плечу. — Пойдем».
У Юй больше ничего не сказал. Он кивнул, и тлеющий кончик его сигареты изящно прочертил дугу в ночном воздухе, точно приземлившись в мусорном баке.
За исключением отдела уголовного розыска, который неустанно трудился всю ночь, все остальные отделы уже закончили работу. Каждый этаж здания был погружен во тьму, и только коридор освещался холодным и одиноким светом. Они решили не пользоваться лифтом, а подниматься по лестнице по одному, их шаги монотонно отдавались эхом на лестнице. Казалось, что напор дел со сложными интересами сверху, летавшие вокруг общественные мнения и кровавые преступления дождливыми ночами постепенно угасали в их переплетенных дыханиях, превращаясь в далекие облака на горизонте позади них. .
«Эй», — У Юй внезапно что-то заметил и толкнул Бу Чунхуа в локоть, жестом приказав ему посмотреть вниз из щели между поручнями.
Весь ряд технических помещений был пуст, за исключением ярко освещенной прозекторской в конце, где, казалось, кто-то все еще находился внутри.
«Судмедэксперт еще не уехал?» — спросил У Юй.
Они переглянулись, и, подумав немного, Бу Чунхуа сказал: «Пойдем посмотрим».
Комната для вскрытия наполнилась слабым звуком системы очистки. Полностью раскрытое тело с обнаженной грудью и животом лежало на столешнице из нержавеющей стали. В раковине стояла небольшая коробочка для торта размером с ладонь и несколько лилий. Шеф Ван был одет в голубой хирургический халат и с помощью щипцов приподнимал разрез передней стенки перикарда. Он слегка повернул голову, чтобы рассказать что-то Сяо Гую, у которого на шее висела цифровая камера, и он кивал во время записи, время от времени хмурясь, тщательно осматривая полость перикарда под бестеневой лампой.
В дверь постучали дважды.
«Ребята, вы устраиваете здесь вечеринку?» — Бу Чунхуа толкнул дверь и громко спросил.
Ван Цзюлин дрожал и ворчал: «Что ты делаешь, пугая людей в морге в такой поздний час вместо того, чтобы купаться в реке Сили?»
Бу Чунхуа посмотрел на коробку с тортом в раковине, а затем взглянул на настенные часы, похоже, что-то поняв, но ничего не сказал Ван Цзюлину. Он махнул рукой, чтобы подать знак У Юю войти, и подошел к столу для вскрытия, чтобы понаблюдать некоторое время, прежде чем внезапно спросить: «Я помню, что Лао Юй обычно использует прямой разрез на груди и животе, так почему он внезапно переключился на Y-образный разрез?»
Ван Цзюлин проигнорировал его.
Сяо Гуй прошептал: «Вождь Ван сказал, что жертва была молода, и прямой разрез сделал бы порез на горле слишком очевидным. Y-образный разрез при зашивании можно закрыть воротником, что сделает внешний вид жертвы чище во время кремации».
Человеком, тихо лежавшим на столе для вскрытия, был Нянь Сяопин, жертва дела 502.
Ван Цзюлин ничего не говорил и не опровергал, он просто зашил грудь и живот и вздохнул: «Какой смысл хорошо выглядеть после смерти? В любом случае это все замороженное мясо».
Бу Чунхуа указал на настенные часы, которые приближались к полуночи: «Ты отпраздновал день рождения замороженного мяса?»
«Кто праздновал свой день рождения? Я взял его домой, чтобы поесть сам! — Ван Цзюлин все еще жестко говорил: — Почему ты пришел сюда посреди ночи со своим вытянутым лицом? Ты думал утешить меня только после того, как работа была сделана? Слишком поздно! Теперь это бесполезно!»
«Во-первых, я пришел не утешать тебя. Мы с У Юем только что закончили есть приготовленную на пару морскую звезду на улице. Как прошел четвертый экзамен? Вы открыли что-нибудь новое?» — спросил Бу Чунхуа.
Ван Цзюлин молчал.
«На самом деле это был не четвертый экзамен. Мы сделали быстрый кусочек и надеялись на чудо. Результаты были аналогичны первоначальному отчету о вскрытии на месте: одна рана, один канал, глубиной 7,5 см и длиной около 3,5 см. Оба угла раны были острыми, так что орудие убийства, скорее всего, было обоюдоострым колющим инструментом. Смерть наступила в результате острой тампонады сердца из-за травматического разрыва сердца, — объяснил Сяо Гуй, дав шефу Вану выход и сказав Бу Чунхуа: — Это почти идентично первоначальному отчету о вскрытии».
Бу Чунхуа вздохнул и повернулся к У Юю: «Можете ли вы получить еще один момент вдохновения?»
В прошлый раз именно на этом столе для вскрытия У Юй «почувствовал» и обнаружил ДНК Гао Баокана в щели между зубами Гао Лина. Все трое обратили свое внимание на У Юя, который какое-то время молчал, а затем медленно сказал: «Мое вдохновение пришло вместе с приготовленной на пару морской звездой, которую мы съели…»
Шеф Ван не смог удержаться от смеха. Он махнул рукой, показывая, что Сяо Гуй должен помочь переместить тело обратно на каталку, и пренебрежительно сказал: «Забудьте об этом, это дело уже вышло за рамки поиска улик по телу. Почему бы тебе не пойти к реке Сили и не предложить благовония речному богу? Приложите все усилия, чтобы найти Гао Баокана, который бесследно исчез. Если вы все еще не можете его найти, будьте готовы извиниться перед Чэнь Юаньляном завтра. Его сын нанял крупного юриста, который только что зашел в муниципальное бюро. Если вы хоть на минуту опоздаете с его освобождением, будьте осторожны, чтобы они потребовали от правительства компенсацию».
Лицо Бу Чунхуа выглядело не очень хорошо.
«…Вы все ищете Гао Баокана, что напоминает мне анекдот, — Сяо Гуй заставил себя рассмеяться и сказал: — ‘Подбюро Южного города, Подбюро Южного города, могу ли я спросить, потеряли ли вы золото, Гао Баоканг? Серебряный Гао Баокан или бронзовый Гао Баокан?’ 'Нет, Речной Бог, мы потеряли Гао Баокана, который совершил убийство 502 года и покончил жизнь самоубийством, прыгнув в воду'. 'Ты такой честный, тогда я дам тебе в награду три Гао Баокана из золота, серебра и бронзы. Что касается бесполезного убийцы Гао Баокана, пусть он останется на дне реки!'…»
Бу Чунхуа оставался бесстрастным, глядя на судмедэксперта Сяо Гуя, в то время как У Юй выдавил пару слов: «Ха! Ха!» — смеется, хотя всем было ясно, что он не понял кульминации шутки. Каждое вынужденное «Ха!» он был полон замешательства.
Сяо Гуй холодно сказал: «Если ты не будешь смеяться, мне станет лучше».
Шеф Ван лично затащил тело обратно в морг и закрыл за собой дверь. Холодное, безмолвное пространство снова погрузилось во тьму, и только неоновые огни улицы просачивались сквозь щель в занавеске, очерчивая волнистую тень белой ткани под ней.
Это был Нянь Сяопин.
Она была уже очень худой, а белая ткань делала ее еще более хрупкой, легкой, как лист бумаги. Под кроватью лежал букет цветов, последние несколько лилий, наспех купленных в цветочном магазине прямо перед его закрытием, с лепестками, закрывающими маленькую и одинокую розовую коробку для торта.
Секундная стрелка тикала, а минутная стрелка выравнивалась по центральной оси, отмечая наступление нового дня.
Следователи и судмедэксперты молча стояли у входа в морг. Через некоторое время Бу Чунхуа тихо прошептал: «С шестнадцатилетием, Нянь Сяопин».
Мы на каждом шагу наталкиваемся на стены, чувствуя себя опустошенными и неспособными вырваться из этого непреодолимого затруднения. Если по какой-то случайности в этом мире есть боги, которые исполняют желание каждого человека на день рождения, мы просим вашу душу оставаться нетронутой и ваш дух вести нас по пути оправдания.
«….Пойдем домой, пойдем домой, — вождь Ван глубоко вздохнул, повернулся и махнул рукой, чтобы прогнать У Юя и Сяо Гуя. — Молодым людям не нужно вот так оставаться, идти домой и немного поспать. Приходите на встречу завтра пораньше. Пойдем, пойдем!»
Сяо Гуй вяло снял перчатки и хирургический халат, а У Юй потер воспаленную шею и плечи и пошел к лестнице. Внезапно в коридоре морга громко зазвонил сотовый телефон. «Это мое, — ответил на звонок Бу Чунхуа, когда увидел, кто это был. — Привет?»
У Юй, вождь Ван и Сяо Гуй повернулись и посмотрели на него. Они увидели, как Бу Чунхуа внезапно остановился как вкопанный, а затем сказал хриплым голосом: «Как они это определили?!»
На другом конце телефона не последовало никакого ответа, но Бу Чунхуа едва мог разглядеть, что говорящий был чрезвычайно взволнован. Через некоторое время Бу Чунхуа посмотрел на У Юя, его зрачки слегка расширились, а выражение лица значительно изменилось.
«Понимаю, — он тяжело сглотнул, словно подавляя все свои эмоции, и сказал грубым голосом: — Давайте проведем сравнение ДНК. Прежде чем станут известны результаты, независимо от того, совпадут они или нет, немедленно отправьте их в Подбюро Южного города. Поторопитесь!»
Бу Чунхуа завершил разговор, и все, казалось, поняли, что происходит. В их глазах мелькнула надежда, и шеф Ван даже с опаской сделал полшага вперед: «Это...»
«Они нашли Гао Баокана».
Коридор сразу же наполнился шоком, недоверием, а затем радостью. Эта новость поразила всех, как гром среди ясного неба. Сяо Гуй был настолько охвачен эмоциями, что отшатнулся и потерял дар речи, прислонившись к стене.
Шеф Ван был так взволнован, что прикрыл грудь рукой: «Как они его нашли? Какова ситуация сейчас? Где он сейчас…?»
«Его нашли в реке, — Бу Чунхуа сделал паузу и сказал глубоким голосом: — Если быть точным, это только половина Гао Баокана».
