Разрывая облака II Поглощая море 《破云2:吞海》（淮上）

«Подозреваемый схватил офицера Ву за лодыжку обеими руками, в то время как офицер Ву прижал ее шею коленями с обеих сторон, при этом только их руки держались за перила моста, висящие в воздухе. Когда я приехал, ситуация уже была очень срочной. Офицер Ву нес на себе бремя их обоих. Единственным способом обеспечить его безопасность было реализовать свое законное право на применение смертоносной силы, либо задушив подозреваемую до смерти и отшвырнув ее ногой, прежде чем отпустить, либо рискнув потерять контроль над лодыжкой подозреваемой и залезть вместе с ней наверх. Однако…" Бу Чунхуа сделал паузу, и кто-то за длинным столом спросил: «Но что?» В комнате дисциплинарных допросов сидело около двадцати человек, но не было слышно ни звука, кроме их дыхания. Всеобщее внимание было сосредоточено на капитане Бу, сидевшем посреди большой комнаты по другую сторону длинного стола. Бу Чунхуа редко можно было увидеть в полицейской форме: в аккуратно выглаженной светло-голубой рубашке, темно-синей форменной куртке и брюках, благодаря которым его широкие плечи и длинные ноги выглядели стройными, но крепкими. Его сильная и компактная фигура была полностью скрыта под одеждой, а внешний вид выражал лишь торжественную и холодную манеру поведения.   «Но офицер Ву не мог больше держаться», — сказал он. «Если вы посмотрите медицинское заключение офицера Ву, вы увидите, что к тому времени он уже сломал четыре ребра и мог висеть в воздухе только благодаря чистой силе воли.После оценки всех рисков на местах единственным способом обеспечить безопасность офицера Ву было воспользоваться законным правом на применение смертоносной силы. Я готов быть допрошенным и впоследствии наказанным». Различные лидеры за длинным столом какое-то время перешептывались, и воздух наполнился шепотом. Любые двусмысленные слова могли косвенно повлиять на карьеру этого самого молодого капитана подбюро города Цзиньхай. Однако Бу Чунхуа сел прямо, ничего не выражая на лице. Начальник отдела во главе длинного стола наконец поднял голову и медленно спросил: «Как вы думаете, что за человек такой офицер Ву?»   «Ву Юй есть потенциал стать экспертом по уголовным расследованиям», — ответ Бу Чунхуа был очень уверенным. «У него абсолютные рефлексы, хитрая интуиция и острая наблюдательность, с которыми большинство людей не могут сравниться. Его логическое мышление очень строгое, он опытен и точен во многих уголовных делах, но только в одном». Дух собеседника поднялся: «Что такое?» Бу Чунхуа ответил не сразу. Подумав несколько секунд, он медленно сказал: «Он не очень уверен в себе. Возможно, это потому, что он еще не расследовал достаточно дел. Возможно, через несколько лет ему станет лучше. Этот ответ был очень исчерпывающим. За длинным столом произошла еще одна шепотная дискуссия, которая длилась несколько минут, прежде чем постепенно утихла. Начальник, который говорил ранее, посмотрел на Бу Чунхуа и медленно спросил: «Что вы думаете об идеологическом сознании офицера Ву? Бу Чунхуа был немного удивлен: «Идеологическое сознание?   "Да.Есть ли возможности для улучшения?» Бу Чунхуа, казалось, понятия не имел, откуда взялся этот вопрос, но собеседник пристально посмотрел на него, и в этот момент на него было брошено несколько проницательных взглядов.   «Я не знаю, что именно вы имеете в виду. Ву Юй временами может быть импульсивным, но его стремление к справедливости и разуму очень чистое и интенсивное». Бу Чунхуа долго думал, прежде чем покачать головой. «Конечно, некоторые люди, которые слишком долго смотрят в бездну, неизбежно станут бездной, но на самом деле из-за этого большинство людей станут более жаждать света. Ву Юй — именно такой человек». Он сделал паузу и подчеркнул в тихой комнате: «Офицер Ву — человек с самым сильным чувством справедливости, которого я когда-либо встречал. В этом нет никаких сомнений». Несколько человек за длинным столом вздохнули с облегчением, и атмосфера, наконец, стала немного более расслабленной. Лидер встал, и люди с обеих сторон тоже встали. Бу Чунхуа вышел вперед и пожал ему руку.   «Давайте на этом сегодня закончим. Спасибо за сотрудничество, капитан Бу. Результаты расследования расстрела Ма Инь, подозреваемого в трансграничной торговле наркотиками из Мьянмы, должны быть доставлены в Муниципальное бюро общественной безопасности Цзиньхая в течение месяца». Слабая улыбка наконец-то ненадолго и вежливо появилась на холодном и красивом лице Бу Чунхуа. "Пожалуйста. Спасибо." Как только Бу Чунхуа покинул здание проверки дисциплины, его телефон загудел от бесчисленных сообщений WeChat от группы. Панель сообщений на экране продолжала прокручиваться и обновляться, начиная с коллег и подчиненных из Подбюро Южного города и группы поддержки, затем старых друзей и одноклассников из разных подразделений. После нескольких минут прокрутки только один бессовестный человек все еще рассылал спам в группе — не кто иной, как Цай Линь, переживший околосмертный опыт:   «Цай Линь: Эй, ребята, пора есть! Как все едят?»   «Цай Линь: [Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения]»   «Цай Линь: [Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения]»   «Ляо Ган: Если ты продолжишь публиковать фотографии изысканных блюд своего отца, я выгоню тебя из этой группы!» Цай Линь: Ой, моя ошибка, давай поговорим о чем-нибудь другом. Кстати, мне очень нравится находиться на этой станции. Спасибо капитану Бу, который заплатил из своего кармана за VIP-люкс. Капитан Бу — мой самый мудрый лидер, Капитан Бу — моё самое теплое солнышко…»   «Банда Ляо: @Цай Линь, позволь мне кое-что тебе сказать».   «Цай Линь: Капитан Бу подобен прекрасному малиновому цветку весной… В чем дело?»   «Банда Ляо: Капитан Бу блокирует нас от этой группы с первого дня».   «Ляо Ган: Он не видит ни одного сообщения, которое мы отправляем сюда.»   «Цай Линь: …»   «Цай Линь: Эй, ребята, пора есть! Как у всех еда?»   «Цай Линь: [Изображения][Изображения][Изображения][Изображения][Изображения]»   «Ляо Ган: Если ты продолжишь публиковать фотографии изысканных блюд своего отца, я выгоню тебя из этой группы!» В глазах Бу Чунхуа сверкнула улыбка, когда он собирался закрыть «Группу загадочного обмена мнениями в Наньчэнском отделении марксизма, раскрывающую все случаи». Внезапно его телефон зазвонил, и его спокойное выражение исчезло, когда он увидел имя звонившего на экране:   «Привет, дядя Сонг?» Сун Пин был на другом конце телефона и задавал только один вопрос: «Как он?»   «Он уже вышел. Они сказали, что результаты расследования этого инцидента будут отправлены в муниципальное бюро Цзиньхая в течение месяца». На обоих концах телефона стояла тишина, слышен лишь слабый шорох сигнала. Спустя долгое время голос Сун Пина снова раздался. Каждое слово было очень лёгким и в то же время очень тяжёлым, словно его вытряхивали из груди:   «Меня не волнуют эти мелочи. Меня беспокоит другое. То, что ты прислал мне вчера вечером… Люди приходили и уходили на парковку под зданием проверки дисциплины, и никто не заметил машину капитана Бу Чана, одна рука которого лежала на телефоне, а другая на руле. Неизвестно, что было сказано по телефону, но его глубокие глаза и острые щелочки на мгновение отразились в зеркале заднего вида. Через некоторое время он глубоко и основательно выдохнул:   «Да, я буду осторожен. Но У Ю…» Его голос внезапно оборвался, и на другом конце телефона воцарилась тишина. Бу Чунхуа ничего не сказал.Он выдохнул, закрыл глаза, повесил трубку, нажал на газ и поехал в сторону оживленной улицы. Черный внедорожник выключил фары в подземном гараже общины. Бу Чунхуа не спешил выходить из машины. Вместо этого он вытащил телефон, открыл WeChat и прокрутил вниз до своего единственного отмеченного звездочкой контакта — Ву Юя. Он отправил сообщение: «Приходите в подземный гараж. Я хочу показать тебе кое-что." Экран погас, и с другого конца не последовало немедленного ответа. У Ю, вероятно, уже пошел спать, или он все еще привык регулярно проверять свой телефон после того, как недавно начал использовать WeChat. Ву Юй был госпитализирован с Бу Чунхуа, и они даже жили в одной палате. Ву Юй настоял на том, чтобы покинуть больницу в тот же день, что и Бу Чунхуа, несмотря на решительные возражения врача. Бу Чунхуа не мог заставить его остаться, потому что стал слишком от него зависеть. Даже у Ляо Гана, пришедшего навестить Ляо, возникло такое чувство: «Босс, почему Сяо Ву всегда видит, как вы выходите из комнаты, когда я прихожу поговорить с вами? Не могли бы вы немедленно вернуть зажигалку?» У Ю не мог месяцами оставаться один в больнице, потому что у него было слишком много мыслей и не было возможности выразить себя. Бу Чунхуа не хотел, чтобы он оставался один слишком долго, поэтому, проинформировав об этом городское правительство, он отвез У Юя к себе домой и отправил его обратно в больницу на осмотр каждые три дня, затем раз в неделю, пока теперь он возвращается в больницу на осмотр каждые две недели. С ним все было в порядке, за исключением того, что ему приходилось отдыхать и избегать напряженных физических упражнений. Бу Чунхуа подумал, что У Ю, должно быть, где-то снова заснул, когда посмотрел на телефон, тихо лежащий рядом с ним. Отказавшись от мысли позвонить У Юю, он начал расстегивать форму и пошел на заднее сиденье, чтобы взять футболку, готовясь переодеться в гражданскую одежду и пойти домой. Однако, как только он обернулся, из глубины его сердца внезапно всплыла беспрецедентная идея. Это было похоже на скрытый и тонкий электрический ток, проходящий через всю его нервную систему, заставляющий его непроизвольно отдернуть руку. Посмотрев некоторое время пустым взглядом, он снова начал застегивать форму. Дин! Лифт открылся, и Бу Чунхуа подошел к своей входной двери, не в силах удержаться и обернуться, чтобы на мгновение взглянуть на свое размытое отражение на двери лифта, прежде чем отпереть ее отпечатком пальца и осторожно толчком открыть.   "Я вернулся!" Гостиная была залита теплым светом, а на обеденном столе стояли тарелка серебряной трески и тарелка жареной капусты. Белая фарфоровая посуда уже была расставлена, а рисоварка на открытой кухне стояла на режиме «поддержание тепла».Взгляд Бу Чунхуа сначала упал на белоснежный диван, который был пуст, но кабинет светился слегка знакомым светом.   – Фортепианная комната. Бу Чунхуа не снял обувь. Он ступил на мягкий и толстый ковер в кабинете и толкнул дверь в музыкальную комнату. Как и ожидалось, он увидел худую фигуру, лежащую на бархатной обложке рояля, одетую в свободную рубашку и держащую в руках раскрытую толстую книгу, уже спящую. Настенный светильник отбрасывал длинную тонкую тень на его сомкнутые ресницы, лицо его было бледно и спокойно, а под ноздрями отбрасывалась слабая тень, как будто в каком-то двусмысленном сне под мягким светом и тенью. Выражение лица Бу Чунхуа слегка изменилось, как будто он готовился к охоте, он подошел кВу Юйи на мгновение посмотрел на него сверху вниз. Он увидел, что широкий воротник У Юя наклонился к его правому плечу из-за его позы сна, обнажая неглубокую чернильную татуировку, которая простиралась до лопатки, но была покрыта белой тканью. Он знал, что находится под этим слоем ткани. Кости бабочки У Юя были очень заметны, а тугие и тонкие линии мышц колебались вместе с его движениями, как будто элегантные и аккуратные кости собирались превратиться в летящую птицу, скользя сквозь красивые перья, чтобы вырваться из клетки. Неописуемый жар обжег глубины горла Бу Чунхуа, и он молча наклонился вперед, чтобы поцеловать слегка приоткрытые губы У Юя. Ву Юй проснулся ошеломленный, бормоча «хм?» лениво в горле.Затем все его вопросы отодвинулись обратно в глубь его горла и превратились в шуршащие звуки трения, которые постепенно сложились в несколько длинных и глубоких складок на темно-синем бархате, и он с щелчком толкнул толстую книгу на землю.   «Э-э… ​​э-э!» У Ю изо всех сил старался наклонить шею, чтобы избежать углубляющегося поцелуя, обнажая свое тонкое и извилистое горло, затем повернул голову, улыбнулся и схватил книгу. Однако в этот момент Бу Чунхуа прижал ладонь к горлу и взял книгу другой рукой. Лишь взглянув на обложку, он поднял брови и хрипло рассмеялся: «Думаю, я знаю, почему ты заснул.   – Красная книга, Карл Юнг.   «Я просто…» — начал было Ву Юй, но его взгляд упал на Бу Чунхуа, и его голос внезапно оборвался. Бу Чунхуа стоял перед ним, глядя на него с улыбкой, с дразнящим блеском в глазах, а затем осторожно уронил книгу на крышку пианино, сложив плечо своего форменного пиджака, и поднял руку. После минуты молчанияВу Юйопустил глаза и спросил Бу Чунхуа, который ходил по ковру в своих стандартных кожаных туфлях: «Почему ты не снимаешь обувь, когда входишь? Бу Чунхуа ответил: «Как я выгляжу?» У Ю ничего не сказал, но его щеки выглядели слегка покрасневшими и неестественными.   "Позвольте мне задать вам вопрос." Бу Чунхуа протянул руку и слегка коснулся его челюсти, наклонившись к носу: «Как я выгляжу?» Ресницы У Юя были намного гуще и длиннее, чем у обычных людей, а из-за глубоких глазниц они были еще более заметными, когда были наполовину опущены, почти касаясь внутренней части большого пальца Бу Чунхуа. Спустя долгое время он перевел взгляд в другую сторону и сменил тему: «Ты носил это сегодня на дисциплинарное заседание?» Его голос был слегка хриплым, как будто его осторожно поджаривали на слабом огне.   «Двадцать человек по очереди допрашивали меня, и Муниципальное бюро не будет объявлять результат еще месяц. В течение этого времени я буду находиться под наблюдением и наблюдением, а мой телефон должен быть включен 24 часа в сутки, чтобы принимать звонки. Что вы думаете об этом результате?» Ву Юй улыбнулся и спросил: «А потом ты разозлился и пришел домой, чтобы допросить меня?» Бу Чунхуа ответил: «Полезно ли мне допросить тебя?» Его рука сжала щеку У Юя, а манжета его униформы обнажила светло-голубой край рубашки, который затем дошел до его сильного запястья.Ву Юйнаконец поднял глаза, чтобы посмотреть на свои суженные зрачки, и сказал с тихим смехом: «Это все еще полезно. Затем он протянул руку и схватил его за жесткий воротник рубашки, притянул его к себе и поцеловал, запрокинув голову. Он почувствовал, как рука на его щеке тут же переместилась на его шею. В последнее времяВу Юйочень хорошо заботился о себе и полностью оправился от прежнего утомления. Он даже поправился на два килограмма и стал выглядеть моложе и энергичнее.Когда он сидел на скамейке у пианино, его мягкие, черные, блестящие волосы упали на ладонь Бу Чунхуа, и он нетерпеливо потянулся, чтобы поцеловать ее. В результате его спина и плечи красиво выгнулись, когда струны фортепиано были нажаты до предела, пока он не откинулся назад, его талия повисла в воздухе, а плечо коснулось верхней части фортепиано. Наконец они расстались из этих долгих объятий. Он посмотрел на лицо Бу Чунхуа и потолок, который был покрыт тьмой и ореолом света. Бу Чунхуа смотрел на него, не двигаясь, его дыхание было прерывистым и хриплым от самообладания. Внезапно он протянул руку и ослабил галстук, затем повернулся и ушел.   «Я переоденусь, и мы поедим», — сказал он. Голос У Юя послышался сзади: «Почему бы тебе не снять его и не позволить мне надеть?»   — Почему ты не носишь свою одежду? Бу Чунхуа ответил. У Ю прислонился головой к крышке пианино и с молчаливой улыбкой посмотрел на спину Бу Чунхуа. — Тогда как ты сможешь снять его и показать мне?