Пела песни

"Уже пол пятого утра. Горизонт покрылся разными полуяркими оттенками, напоминая, что совсем недавно наступил восход. Тихое и доводящее до мурашек пение птиц напомнило ее. Ту, которая беспрерывно мне пела песни до самого утра. Ту, которая могла рассказывать часами коротенькую историю, лишь бы я слушал ее великолепный голосок дольше. Знала же, как сильно я любил ее излишнюю эмоциональность и преувеличение в самой обычной ситуации. А сам я знал, что она очень любила стоять со мной на балконе, покуривая тонкие сигареты и разговаривая по душам. Мэнди слишком могла меня разговорить. Докопалась до истины моей души, нашла потайной вход и заставила меня врасплох. Нашла ту личность, которая никак не связана с моей личностью шута. Я клялся всем, чем только имею, лишь бы в очередной раз перебирать ее мягкие цвета мяты волосы, чувствовать жгучие, но нежные объятия со спины и агрессивно-пассивные фразочки в мою сторону. Она была такой смешной когда пыталась показать свое недовольствие. Я же знал, что она не способна злиться по-настоящему на меня. Возможно, только в самом начале нашего пути. Сейчас путь оборвался. Почему она ушла? Я так и не понял. Испарилась, словно дым от ее любимых сигарет. Словно звезда, среди тысяч остальных. Отведешь взгляд и она пропадет из виду. В голове не укладывается. Теперь балкон родной квартиры меньше на одного человека. Пустеет местность без ее ангельского голоса и песен. Даже когда Мэнди пыталась спеть в шуточной форме это казалось чем-то невообразимо - замечательным. Да и какой бы жестокой та не пыталась быть, я прекрасно понимал, что в душе она еще тот пушистый и отчасти боязливый котенок. В тот день я не думал ни о чем — проснулся как обычно в 11 утра. Выходной же. Злостная трель будильника, которая била по голове словно молоток в субботу никогда не беспокоила. А открывая полусонные глаза видел ее тут как тут — ту самую, которая спешит на край света ещё с 6 утра. Не спалось же ей. На этот раз я очутился будто в другом измерении, будто проснулся от сто летней комы. И не обнаружил спешащую даму, которая впопыхах разбрасывала вещи туда сюда. Спешила куда-то она каждый день. Меня это конечно настораживало, мол, почему от меня скрывают подобное? Я никогда не знал, куда эта вечно занятая могла деваться. Оправдывалась постоянно, что дела по работе, что начальство вызывало. У нее хороший статус был в магазине, в котором она работала. Постоянно все искали в ней помощь. Но не каждый же чертов день, она бы не вытерпела. Тревога дала свое, сердце забилось в унисон. Никогда не уходила не предупредив меня и не оставляя кучу одежды на полу. Может быть я не в то время проснулся? Слишком рано, или наоборот слишком поздно? Да, именно слишком поздно. Она испарилась. Ни в пустоте ни в темноте не отыскать. Остался лишь отблеск фотографий и не живой силуэт на бумаге. Зато с живой улыбкой и взглядом. Правда я уже не казался живым. Я в последнее время чувствовал что-то неладное. Цепляющее чувство страха и паники — та все время поздно приходила домой. Меньше болтала и была в бесконечной панике вперемешку с молчанием. Такая уставшая, почти без аппетита и привычного настойчивого—радостного настроя. Да, такое у нее было часто. Слишком быстро от социума уставала. Но снова об этом рассказывала, пытаясь выстроить грозный вид. А я ее успокаивал как только мог, пыталась рассмешить нелепыми шуточками. И она как маленький ребенок ластилась, тихонько проговаривая слова любви. Смешно. От нее ни слуху ни духу. Только странное кое-что заметил. Она оставила свой скетчбук, который никогда лично в руки не давала. А оставить его на видном месте и напрочь не могла — недоверчивая натура. Боится осуждения. Я аккуратно приподнялся, трясущиеся руки взяли некую книжку, всю исцарапанную и обклеенную наклейками, которые она так любила покупать. Для пополнения коллекции. Бумага, напоминающая крафтовую, с легким шелестом перебиралась сквозь пальцы. На маленьких страничках взгляд ловил даты, исписанные листы, и знакомые рисунки которые она показывала. Но с каждым разом становилось некомфортнее — красивые наброски его фоток и милые текста сменялись на несвязанный бред и жуткие, написанные черным и плотным карандашом рисунки. Похоже было на каракули или на рисунок в порыве негативных эмоций. А в конце я нашел ответ на свой вопрос. До этого я ужасно волновался — нервно перебирал волосы пальцами, непрерывно тряся ногой по полу, издавая мерзкий стучащий звук. Я не привык к проявлению таких чувств, но знал что они явно не зря выползли наружу. Я долистал до последней странички, в которой неровным, но тем же родным почерком было оставлено послание. — "Прости, ты можешь меня не искать больше. Я долго молчала и унесу эту тайну с собой. Просто знай что я дико сожалею о содеянном, но я опять же промолчу о чем конкретно. Я тебя любила." Тело будто стало обездвиженым, я тогда потерял дар речи. Мысли собрались в кучу, безмерное чувство стыда и вины, беспокойства и паники. Скетчбук плавно с громким звуком упал на пол, словно разбитое на осколки сердце, которые впиваются в кожу будто стекло. Откуда она вообще могла догадаться, что я открою ее настолько личную вещь? Подкатил ком к горлу, непонимание достигло до самого верхнего этапа. Захотелось кричать. И так сломанное сердце бешено стучалось, пытаясь вырваться из грудной клетки. А лёгкие сжались до того, что стало невозможно дышать. В таком состоянии я провел будто целую вечность — лишь смог писать каждому об этой ситуации, выслушивая разные исходы обстоятельств и бессмысленную поддержку. Позвонил куда только мог, от больниц до ебаных моргов и даже отделов полиции. Что ещё оставалось делать? Город большой, ты нигде не отыщешь ее. В мутном состоянии я провел ещё несколько месяцев. Я пытался забыться сном, запивая стресс алкоголем. Хотелось даже сторчаться, хоть это безумно глупая идея. Затуманенное состояние привело меня к затяжной депрессии. Лишь спустя месяц я понял, что самая яркая девушка в моей жизни покончила с собой. Теперь ее тело не дышит, волшебный голос не звучит из уст, а тихое и спокойное дыхание полностью исчезло. Я очень долго ее винил, попутно перекладывая вину на себя. Изнемогал жутко, причиняя себе безумный вред, пытаясь таким образом избавиться от накопившейся боли. Остался совсем один среди бесконечного наплыва людей. Больно. Сильно больно. И лишь только спустя длительный промежуток времени я додумался записаться к психологу. И то не со своей помощью, а с помощью окружающих меня людей, уставших каждодневно выслушивать мои "навязчивые грёзы". Честно говоря, тот помог мне только найти другой подход к ситуации и взглянуть на жизнь с другой стороны. Но я никогда не забуду самый светлый взгляд, блестящие стеклянные, словно кукольные глаза, и маленькое, подтянутое тело. Что на нее тогда нашло? Я никогда не узнаю больше. Но я по прежнему люблю. Не найду ей замену и навряд-ли отпущу. Как-то так.." — Честер закончил свой монотонный диалог, поясняя все в самых различных подробностях. Парень судорожно допивал вторую бутылку пива, сидя рядом со своим близким другом - Драко. Знакомы они вроде как год, сбился уже счёт времени. Довериться и рассказать самое сокровенное можно было только под состоянием алкоголя, иначе никак. Зато доверия стало больше. Металист медленно моргая вслушивался в каждое слово, сказанное бедняжкой. По другому никак его нельзя было назвать. Большой палец слегка стряхнул пепел накопившейся на сигарете, заполняя всю кухню дымом, режущим и без того уставшие глаза. Они так сидели ещё с самого дня, обсуждая все что только можно было. И даже так Мэнди было не заменить. Хотя странно сравнивать лучшего друга и уже бывшую, будто казавшуюся сном девушку. Перебирая в руках пошарпанную зажигалку, тот лишь потер шею. После услышанного тяжело было даже что-либо адекватно ответить. В голову пришла странная идея, которая была воплощена под действием алкоголя. — Честер, встань пожалуйста. На минутку буквально. — серьезно проговорил парень с огненными волосами. Ничего не поняв, недопонимания, типо к чему это все, Честер просто встал как и потребовал его друг, склонив голову набок, якобы задавая кучу вопросов. Драко лишь медленно подошел и начал обнимать слабое и напряженое от всех возможных мук тело, пытаясь передать все тепло через касания. — Ты сам знаешь, я не силен в поддержке. Мне тяжело на такой ум придумать что-то более адекватное. Но знай, что я всегда рядом. Ты сам это понимаешь. Честер принял объятия, лишь незаметно кивая. Смирившись, что словесной поддержки не получит, настроился уже вновь забыться, каря себя за сказанное. Зачем вспоминал? Это самый большой триггер в его жизни. Но Драко не замолчал: — Правда, извини меня. Ты безумно сильный человек, пережил то, что не смог бы пережить никто. Разве что единицы. Я горжусь тобой. И безумно соболезную. Холодный ветер шумел в трубах, окутывая тела парней пеленой. Мысли вроде как испарились, но в голове был напряг, единственное что теплило - радость от того, что они рядом и не оставят друг-друга в трудную минуту. Клонило в сон. Сильные порывы ветра не ласкали кожу, а кололи иглами. Но было все равно. После рассказанного стало дискомфортно. Все же это был самый худший и к сожалению незабываемый период в жизни Честера — казалось бы самого веселого и позитивного человека.