It is as it should be...
21 июня 2024 г., 01:12
Боль заполняет лёгкие, мешая дышать. Она комом застревает в горле, не давая сказать ни слова. Тело замирает под её натиском, постепенно ослабевая. Боль теперь во всех его внутренностях. Переполняет, скапливаясь в уголках карамельных глаз.
Тяжёлый груз ответственности, который он теперь обязан нести, тянет внутренние органы куда-то вниз. Ноги ели держат Кая от того, чтобы не упасть на колени прямо перед ним. Хочется бесконечно извиняться за то, в чём нет вины. Обещать, что всё теперь будет по-другому, вцепившись в его ноги, только лишь бы он не уходил.
Не бросал его. Но Хюнин лишь сжимает губы. На столько сильно, что те дрожат. Он часто моргает, в попытках остановить слёзы, но всё тщетно. Теперь Кай видит словно через размытый фильтр, что немного помогает абстрагироваться. Будто то, что сейчас происходит — просто сон.
— Я понимаю, — сдавленно отвечает Кай.
Он не понимает.
Почему?
Почему…
Кай просыпается, тяжело дыша, и резко поднимается, тут же обессиленно ложась обратно. Он ищет рукой телефон. Экран слепит.
Субина персонажей в мониторе и следил за игрой, пока всё не слилось в единую светлую массу, от которой стали болеть глаза. Он прикрыл их, всего на пару секунд.
Здесь темно. И холодно. Пробирает до костей. Вот как ощущается одиночество. Где-то в далеке загорается свет от монитора, очерчивающий тёмные силуэты трех парней. На экране происходит что-то интересное, раз ребята так увлечены. Не разобрать.
Они смеются, толкают друг друга, ругаются и опять смеются. Каю очень хочется к ним. Он идёт к свету. На пути нет преград, только чёрная пустота. Ещё немного, и он присоединится к ним. Ещё чуть-чуть. Кай бежит.
— Ребята! Эй!
Его не слышат.
Нечего страшного, он скоро добежит и будет с ними. Дыхание сбивается и колит в боку. Он останавливается, чтобы отдышаться, лёгкие просятся наружу. Но это того стоило. До них осталось метра два. Дыхание успокаивается, и он делает шаг, протягивая руку своему счастью. Рука упирается о что-то твёрдое.
Нет, такого не может быть.
Он кладет ладонь на что-то, что напоминает стекло. Оно слишком незаметное. Точно получится разбить. Кай делает удар. Два. Больно. Но становится больнее от осознания того, что они не слышат, когда Хюнин кричит. Зовёт их.
Обернулся один из них. Это Тэхён.
— Тэхён! Тэхён-а, это я! — кричит Кай, но сталкивается лишь с равнодушным взглядом.
Вскоре ему не дают даже такого внимания, поворачиваясь обратно. Будто его никогда тут и не было. От отчаяния он со всей силы замахивается кулаком и разбивает его о прочную поверхность. Он кричит от боли. Кричит так громко, что всё бесконечное пространство заполняется его сорванным голосом.
—Нет! Нет!!!
Горячие слезы обжигают глаза. Он как сумасшедший, стучит по стеклу, скребёт ногтями, размазывая свою кровь по нему. Ребят больше не видно из-за алых разводов, но Кай знает, что они там, поэтому продолжает. Продолжает, пока ему со спины не закрывают рот и не утягивают в пустоту. Его охватывает чувство падения. Он летит вниз, но кто-то сверху его зовёт.
— Хюнин-а? Проснись! Кай? Кай!
— Кай, проснись!
Он открывает глаза и резко принимает сидячее положение. Кай часто дышит, по лбу течёт холодный пот. Он оглядывается, и по обе стороны от него сидят обеспокоенные Тэхён и Ёнджун.
— Боже, ты жив. Ты нас очень напугал, — облегчённо сказал Ёнджун.
— Да, все в порядке? То есть, я вижу, что нет, но тебе нужно что-то? Воды? — Тэхён протянул стакан.
— Мне? Нет. Не надо. Простите,
страшный сон.
— Да уж, и без слов понятно, что страшный, — сказал Ёнджун.
— Ты сначала плакал, а потом начал дёргаться и кричать.
— Будто в фильме про экзорцизм.
— Простите, — снова извиняется Кай
— Не извиняйся, мы просто рады, что ты с нами, — зевая сказал Ёнджун и улыбнулся. Тёплый свет от лампы освещал сонные лица друзей. Они были рядом с ним. Всегда будут. И это самое важное.
Каю стало по-настоящему уютно.
— Хюнин-а, если хочешь, можешь
обнять меня.
— Спасибо.
— Или меня, — сказал Ёнджун, лёжа на боку, подперев рукой голову.
— Хмм, все-таки выберу Тэхёна, — Кай хихикнул и лёг вслед за другом, обняв его.
— Хюнин-ааа, ты разбиваешь мне сердце, — обиженным тоном протянул Чхве и выключил свет. Кай почувствовал, как Ёнджун положил на него свою руку и прижался к его спине.
Теперь можно спать спокойно.
— Хюнин-а, вставааай!
Тело Кая подпрыгнуло на кровати, когда Бомгю с разбегу на неё плюхнулся рядом. Сознание проснулось, но он сам Хюнин был не готов подавать признаки жизни.
— Эээй!
Бомгю начал раскачивать его из стороны в сторону и это уже было невозможно игнорировать, ведь попутно старший начал петь что-то, что напоминало трек Newjeans. Кай недовольно простонал, закрывая лицо одеялом.
— Ооо, даже не смей. Ты спишь уже двенадцать часов.
В ответ Кай пробубнил из-под одеяла что-то невнятное.
— Мы весь бинсу съедим, пока ты проснёшься. Так что решай. И ещё, твой завтрак остывает.
Живот заурчал, и мотивация выйти на улицу появилась, ведь он не ел со вчерашнего утра.
— И тебе доброе утро, — зевая сказал Кай, нехотя вылезая из-под одеяла.
Он еле разлепил веки, выглядя при этом как слепой котенок. Он протёр свои глаза, надеясь, что это хоть как-то поможет, но мир вокруг всё ещё был слишком ярким, прямо как Бомгю.
— Давай, вставай. А то время на исходе, — зловещим тоном сказал Чхве и «злобно» рассмеявшись удалился, хлопнув дверью, от чего Кай дернулся и окончательно проснулся.
Он встал с кровати и посмотрел в зеркало. Вид был, мягко говоря, потрепанный. Но и чувствовал он себя не лучше. То, что он проспал, как Бомгю сказал, двенадцать часов, как ни странно, повлияло не лучшим образом. Он все ещё чувствовал себя сонным, и желание упасть в кровать и скрыться от всего мира все ещё было сильно. Но надо было показаться ребятам, он и так заставил их поволноваться. Живот умоляюще заурчал. Кай наконец взял себя в руки и вышел на улицу, жмурясь от яркого солнца.
— Ну наконец-то, спящий красавец Хюнини вышел из своих покоев, — сказал Ёнджун и подвинулся, похлопав рукой по скамейке.
Кай сел рядом со старшим и начал осматривать стол, который был больше набит разной грязной посудой и упаковками от закусок, чем едой.
— Остался только кимбап и рис с креветками, будешь? — поинтересовался Тэхён, сидящий напротив.
От слова креветки по коже пробежали радостные мурашки. Тэхён не мог сдержать улыбку, смотря на то, как уставшие глаза друга загорелись.
— Дааа! Не пожаришь креветки для Хюнин-и?
— Ахах, конечно.
— Так вот чем его надо было шантажировать, — сказал Бомгю.
Вскоре перед Каем стояла тарелка с рисом и аппетитно пахнущими креветками, на которую он тут же накинулся.
— Ого, ты будто несколько дней не ел, — сказал Ёнджун, озвучив мысли всех сидящих за столом, которые с неприкрытым удивлением наблюдали за тем, как тарелка стремительно становится пустой.
Кай не помнил, когда в последний раз у него был такой прилив счастья.
Закончив трапезу, он почувствовал себя значительно лучше, чем когда-либо до этого. Он откинулся на спинку, и наслаждался моментом, пока каждый был занят своим делом. Ёнджун помогал Тэхёну убирать со стола, а Бомгю делал на их фоне селфи, за что огреб от старшего Чхве. Всё было на своих местах.
Кроме Субина. Кай только заметил, что его всё это время оказывается здесь не было. Вот почему Кай мог сосредоточиться только на себе, ведь объекта, за которым он всегда непроизвольно наблюдал, о котором всегда думал, не было в его поле зрения. Но все-таки он всегда о нем вспоминал, рано или поздно.
— А где Субини-хён?
— Кстати, раз тебе нечего делать, можешь пойти разбудить его. И за одно отнести посуду в раковину, — Тэхён протянул ему стопку тарелок, наверху которой стояло пару чашек.
— А почему вы его не разбудили как меня?
— Потому что он проснулся с нами и уже поел, а потом пошёл «вздремнуть на пол часика» и исчез. Так что давай, надоели спать по очереди.
— Да ладно тебе Бомгю-хён, я вообще удивлён, что ты тоже сейчас не валяешься где-нибудь, — подметил Тэхён.
— Просто я научился жить по режиму, в последнее время, и всем советую.
— Он сдастся через пару дней, — добавил Ёнджун.
— Эй!
Дальше Кай уже не слышал продолжение очередного спора. На пороге вагончика он замялся, но зашёл внутрь, стараясь быть зачем-то как можно тише. Он закрыл за собой дверь и стало темно, почти как ночью. Он положил посуду в раковину и решил начать пробуждение Субина с того, что просто поднял штору, впуская свет полуденного солнца, что теперь освещало волосы цвета пшеницы на затылке спящего.
Хотелось зарыться в них рукой, или носом, вдохнув запах любимого шампуня Субина, который стал любимым и для Кая. Незаметно для самого себя, он потянул руку к макушке старшего и провел по ней ладонью. Ощущение будто погладил кролика. Кай одернул руку, опасаясь, что тот может проснуться. Но где-то с минуту ничего не происходило.
— Биниии, — тихонько позвал Хюнин.
Спит. Он же может себе позволить? Ещё немного. Кай снова тянется к блондинистой макушке и проводит рукой. Гладит. Так мягко. Субин все ещё выглядит очаровательно, когда спит, аж в груди щемит.
Хочется прилечь рядом, ощутить его тёплые объятья и такие же тёплые руки на своих щеках. Поймать его взгляд, который бывает так неуловим в их новой реальности. Словно всё тепло осталось в его мечтах, будто всё это и было его мечтами.
Слишком не реально.
Но сейчас он опять в своих грезах. Смотрит на Чхве и видит, как между собственными пальцами струятся его волосы. Кисть плавно движется вниз к его щеке, такой же мягкой, как и весь Субин. Он улыбается и кладет поверх его руки свою, усмехаясь какой-то своей мысли, и Кай обращает внимание на его губы, сложенные в полуулыбке.
Хочется поцеловать. И Хюнин наклоняется. Медленно, чтобы не спугнуть. Он целует его мягкие губы, немного суховатые из-за недавнего сна, и даже это лёгкое прикосновение заставляет эндорфины в его теле взрываться.
Но, конечно же, всё это происходит не в реальности.
В реальности, Субин хихикает от того, что что-то щекотит его висок и хватает Кая за руку, резко утащив к себе в кровать. Сердце Кая бьётся как бешеное, пока он не осознает до конца что произошло, и свидетелем чего Субин стал на самом деле.
— Думал испугать меня? Я проснулся, когда ты только вошёл. Ахах, ну и лицо у тебя, будто призрака увидел.
Да, призрака их прошлого.
Кай проглотил язык на некоторое время. Они снова близко. За что ему такие мучения. И Субин всё ещё держит его за руку. Несправедливо так поступать с ним. Кай резко встаёт и пытается выдернуть руку, но Субин тут же затаскивает его обратно.
— Субин-хёёён, пора вставать.
— Неееет, — сонно тянет старший и наваливается на младшего всем телом, чтобы тот не смог двигаться.
Но Кай уже давно сильнее его, поэтому у него выходит скинуть старшего и подняться на колени. На некоторое время, ведь Чхве не собирается просто так сдаваться. Он
накидывается на руку Хюнина и обхватывает её ногами.
— Нас ждут, пойдём! — в голосе Кая уже не игривость, а раздражение, но Субин этого не замечает и пытается побороть его.
Безуспешно. Кай прижимает его плечи к кровати, а Чхве со смехом пытается вырваться.
— Хватит!
Этот серьёзный тон обескуражил Субина, и он непонимающе уставился на Кая, который тут же встал с кровати и направился к выходу.
— Пойдём, — остановившись сказал он и вышел за дверь, оставив Чхве в одиночестве.
Кай не помнил, когда все успели напиться до того состояния, когда плачущий на плече у Бомгю Ёнджун кажется нормой.
— Просто… Мне правда тяжело, — говорит он сквозь слезы, а Бомгю сочувствующе
хлопает по плечу и смотрит куда-то в сторону. Видимо сам пытается не заплакать. У Субина тоже глаза на мокром месте, а Кай только сейчас осознал своей пьяной головой что вообще происходит.
— Это пора заканчивать, — не выдерживает Тэхён и встаёт, начиная свою речь с бутылкой пива в руках, — Мы все очень устали, ведь это один из самых сложных камбэков. Сложных как морально, так и физически. В какой-то момент нам будет казаться, что мы не способны продолжать дальше. Но когда кажется, что что-то невозможно, нужно вспоминать ради чего мы это делаем.
Надо помнить, что мы уже так себя чувствовали раньше. Но что случалось потом? Мы не останавливались, — Тэхён смочил горло пивом и продолжил, — Никогда. Потому что в результате усилия того стоят. Сейчас будет так же. И не забывайте, что мы можем положиться друг на друга, что мы во все сложные моменты будем вместе. Так что, давайте выпьем за будущий успех!
Тэхён поднял бутылку вверх, и она засияла на солнце как медный кубок.
— Я сейчас снова заплачу, только из-за твоей речи, — сказал Ёнджун, вставая из-за стола со стаканом виски и все последовали его примеру.
Раздался звон бутылок и стаканов в аккомпанемент громким возгласам ребят. Посмотрев на свой стакан с виски, Кай на секунду задумывается о том, стоит ли ему ещё пить. Но увидев, как каждый из друзей делает это, решает, что точно стоит, и снова проваливается.
Дальше Кай не помнил, как они решили в игру правда или выпивка добавить действие, и какого черта он согласился на поцелуй с Субином. Чхве поцеловал его в губы так, будто ему это ничего не стоило, а Кай замер, от неожиданности приоткрыв рот. Он ели ответил только под конец, жадно хватаясь за эту возможность, но старший уже отстранился. Кай понял, что ему было мало. Выброс дофамина случился так же резко, как и осознание того, что всё закончилось. Он просто не мог поверить в то, что это правда произошло. Но послевкусие виски на губах дало понять, что это произошло в реальности, а не в его очередном сне.
На лицах друзей было смущённое удивление, поскольку такое они с Субином ещё не делали при них. Но вроде всем было весело, и никто не воспринял это как что-то из ряда вон. Они же до сих пор «встречаются».
Только Тэхён смотрел на них с неприкрытым шоком. И особенно на Кая. Хюнин понял что то, что произошло не должно было произойти. Он осознал, что вообще первый согласился сделать это, никто его не уговаривал. От этого стало ещё хуже.
Неужели он воспользовался случаем, а именно тем, что Субин слишком много выпил?
Как он мог быть таким эгоистичным?
Ему поплохело. Голова закружилась и было чувство, что все его эмоции сейчас выйдут из желудка со всем содержимым. Кай прикрыл рот рукой и побежал в туалет. Субин встал и был готов побежать за ним, но Тэхён успел его придержать за плечо.
— Тебе самому уже помощь нужна. Уложите его кто-нибудь спать, — сказал Кан и побежал за другом.
И он был прав. Даже Ёнджун уже успел более-менее протрезветь, а Субина качало из стороны в сторону, и создавалось впечатление, будто он сейчас упадёт.
— Ну всё, тебе на сегодня хватит дружок, — сказал Ёнджун, придерживая Субина за плечо.
— Кай? Всё в порядке?
— Да, — спустя некоторое время раздалось из-за двери.
— Точно?
Прошло ещё некоторое время.
— Нет. Я ужасный человек.
— Не говори так.
— Нет, так и есть. Зачем я согласился,
Тэхен-а?
— Давай ты сначала выйдешь, хорошо?
За дверью послышался звук всхлипов и воды из-под крана. Спустя некоторое время дверь открылась.
Выглядел Кай неважно. У него были красные от слез глаза и покраснение вокруг носа, а сам Хюнин стал бледным как смерть.
— Тебе нужно воды. И не неси всякую чушь.
— Но это же правда.
— С чего ты вообще взял, что виноват? Ты тоже был под градусом.
— Я видел твой взгляд, Тэхён. Ты меня осуждаешь и это правильно. Я заслужил.
— Боже Хюнин-а, ты сейчас несёшь полный бред, — Кан взял его за плечи, — Посмотри на меня.
Кай поднял на него свой взгляд, в котором была только усталость и сожаление. Значит это не был пьяный бред, и он правда так считал.
В груди кольнуло. Было трудно видеть друга в таком состоянии.
— Это просто было… Неожиданно, вот и всё. Я всегда на твоей стороне Хюнин-а, даже когда ты делаешь какие-то глупости.
Уголки губ Кая поднялись выше, а на и так заплаканных глазах выступили слезы.
— Не надо, пожалуйста. Не заставляй меня тоже плакать, — сказал Тэхён и его чуть не задушили в объятьях.
— Спасибо, Тэхён-а.
— Пожалуйста, только не убей меня, хаха.
— Я рад, что ты принимаешь мою худшую сторону, но я правда виноват.
— Ну всё, — Тэхён отстранился и Кай вновь встретил тот самый взгляд, — Мне надоело, что ты винишь себя. Я вообще считаю, что ответственность за это должен понести Субин, как старший. Если уж ты в чем-то и виноват, то не один. Вы оба сглупили. Только у меня к нему больше вопросов.
— Ох… Не надо, пожалуйста.
— Нет, правда. В последнее время плохо себя чувствуешь только ты. Из этого могу сделать вывод, что он тебя бросил. Ведь так?
Хюнин замялся и Тэхён снова всё понял. Как всегда, молчание Кая не приводит ни к чему хорошему
— Да, но он не виноват…
— Он виноват в том, что поцеловал тебя, вот и всё.
У Кая широко открылись глаза, будто его мир перевернулся. Где-то в тёмных углах души затаилась надежда. Он теперь не чувствовал вины за поцелуй. Он чувствовал вину только за одну мысль: «Значит ли это, что у Субина всё ещё есть чувства ко мне?». Хюнин дал себе мысленную пощёчину.
— Пойдём, выпьешь воды. И не забивай себе голову всякими глупостями.
Как бы Каю хотелось последовать этому совету.
На улице темнело и становилось холоднее, поэтому ребята скучковались около костра, который развели старший и младший Чхве, пока их друзья отсутствовали. За что получили от Тэхёна, ведь они все ещё были пьяные и могли, по его словам, поджечь самих себя.
Алкоголь они весь уничтожили, поэтому оставалось только греться и говорить о разных вещах, не связанных с их повседневностью. Такие разговоры расслабляли мозг и давали по-настоящему получить удовольствие от отдыха.
— О! Кстати, насчёт пиротехники, — начал Бомгю, — мне Тэхён-а шепнул кое о чём.
— Извинился за то, что когда-то запустил тебе фейерверк в лицо? Я бы не извинялся, — сказал Ёнджун, вполне себе серьёзно.
— Сейчас я тебе запущу. Доставай, Тэхён-а!
— Не надо, Тэхён-а! Мы из-за этого рукожопа тут все сгорим!
— В общем, принести то я принёс, — сказал Тэхён, достав из сумки яркую коробочку, — но запускать кто-нибудь умеет?
Все молчали, пока Бомгю не сказал:
«Я умею». И тут же получил по шапке от Ёнджуна.
— Мне уже страшно, — сказал Тэхёну Кай и засмеялся во весь голос.
После того, как все более-менее протрезвели, и Кай в том числе, атмосфера стала более легкой и успокаивающей. Кажется, все на время забыли о своих заботах. Кай тоже забыл. Он чувствовал себя на своем месте, впервые за последнее время. Никакого напряжения между ним и окружающими.
Не хотелось признавать, но отсутствие Субина в его поле зрения действовало как необходимая организму аскеза, которая наконец-то дала свои плоды. Хюнин просто чувствовал себя хорошо. И если бы у него была возможность не сталкиваться с Субином вообще, он бы ею воспользовался. Ненадолго. Он ни в коем случае не хотел исключать Чхве из своей жизни, просто ему необходимо отдохнуть от него. Отвыкнуть.
— В любом случае, тут есть инструкция, которую я уже прочитал. Но без практики мало что понятно. Знаю только, что нужно во время запуска держаться подальше от вещей, которые могут загореться. И самим желательно тоже. Ну и, к сожалению, мне понадобиться ваша помощь.
— Да ладно тебе, Тэхён-а. Мы вдвоём тебе поможем. Без Бомгю, — сказал Ёнджун осматривая коробку, на что Бомгю лишь фыркнул
— Я, наверное, не пойду. Становится прохладно, а у костра тепло, — сказал Кай, как можно сильнее закутываясь в плед.
— Уверен? — спросил Тэхён.
— Да. Лучше понаблюдаю, как ты справишься с этими двумя.
Пока Тэхён и Ёнджун смотрели на Кая, Бомгю подкрадывается к старшему и крадёт у него из руки разноцветную коробочку, мчась на берег.
— Бомгю! Я тебя прикончу!
Звучало убедительно. Поэтому младший Чхве, чуть ли не буквально, полетел с горки, подняв дым из песка, а Ёнджун за ним. Тэхён вздохнул и, похлопав младшего по плечу, пошёл за двумя оболтусами.
Хюнин поджал колени к себе, сложив на них руки и голову, и уставился на почти севшее солнце. Лёгкий ветерок всколыхнул его волосы и запахло весной. Кай прикрыл глаза от приятных ощущений и полностью растворился в моменте.
Поэтому, Хюнин не услышал приближающиеся шаги. Он вздрогнул, когда почувствовал, что кто-то сел рядом. Это был Субин, сонный и укутанный в плед.
— Ну как, думаешь у них получится? — спросил Субин, наблюдая за ребятами.
Кай перевёл взгляд с одного Чхве на двух других и на Тэхёна, который пытался запустить фейерверк, пока ребята носились вокруг него.
Кан, видимо не выдержав балагана, бросил попытки, начиная догонять ребят. Бомгю был дальше, поэтому жертвой Тэхёна стал Ёнджун. Он схватил старшего и понёс к воде. Ёнджун кричал как резаный, а Бомгю громко смеялся. Хюнин улыбнулся. Не через силу, впервые за последнее время.
— Да, — ответил он и словно сбылось пророчество.
Фейерверк запустился сам по себе. После первого громкого выстрела послышались крики ребят. Крик Бомгю перешёл в истерический смех, так как он стоял к коробочке ближе всех. Остальные же в изумлении распахнули глаза и, опомнившись, издали радостное: «Ура!»
Вода отражала золотой свет, а на небе будто взрывались звезды, разлетаясь на астероиды, которые образовывали целый звездопад. Кай внезапно почувствовал себя счастливым. Как прежде.
Но всё изменилось.
— Субин, почему мы расстались? — спрашивает Кай, всё ещё смотря на яркие вспышки, которые загорались в его потухших глазах.
Субин знал, что рано или поздно этот вопрос всплывёт, но не думал, что это произойдёт прямо сейчас. Он смотрит на Кая и не понимает, у него так сильно блестят глаза из-за фейерверка или из-за подступивших слёз. В любом случае, младший выглядел самым несчастным человеком в этот момент, и Чхве поспешил отвести взгляд.
Он ощутил укол вины, который ощущал всегда, когда Кай уходил от его объятий, или когда обрывал только начавшийся разговор, словами: «Давай не сейчас, хорошо?». Но Субин понимал, что нельзя испытывать вину за то, что он наконец-то выбрал себя.
Он вздохнул.
— «Нам нужно научиться жить друг без друга.» Разве не твои слова?
— Мои?
Глаза Кая широко раскрылись, будто он вспомнил что-то. Что-то очень важное.
— Да? Ты не помнишь?
Но Хюнин уже не слышал вопроса. Его сознание будто восстановило утерянные
воспоминания. Или, скорее, спрятанные глубоко внутри.
Время:
3:34 am
«Плохой сон?» Кай встал с кровати и, пошатываясь, направился в ванную комнату. Жутко хотелось спать, но он должен был себя пересилить. Он включает свет и уже понимает, что что-то не так, как обычно, замечая себя стоящего в проёме. Хюнин подходит к зеркалу ближе, протирая глаза не привыкшие к свету. Он смотрит в отражение и теперь всё хорошо видит. У него всё ещё синие волосы. Воспоминания о вчерашнем дне вспыхивают в сонном сознании. В след он слышит тихий голос Субина: «Прости, Кай…». Слёзы неконтролируемо текут по лицу. Он быстрым шагом идёт в туалет, надеясь никого не встретить по пути. Ему везёт, и он запирается. Старается смыть с лица всю боль. Нельзя чтобы кто-то её увидел. Он закрывает в себе все эмоции, прячет их за усердной тренировкой и говорит ребятам, что уйдёт пораньше, ссылаясь на сильную усталость. Кай бежит домой и, больше не в силах совладать с собой, выплакивает все слезы ещё до того, как пребывает на место. Люди оборачиваются, взглядом провожая его быстро отдаляющуюся фигуру. Ветер бьёт в лицо, размазывая по нему слезы. Капюшон спадает. Кая могли узнать, но он просто был не в состоянии об этом беспокоиться. Он бежит от самого себя, от своих эмоций. Сеул мелькает перед глазами. Ещё немного. Последний рывок. Он дома. Неожиданно для самого себя, Кай просто садится на свою кровать и пялится в одну точку. Никакой истерики, раскидывания вещей и прочего. Сил просто не было. Не хотелось ничего. Он откинулся на кровать и прикрыл глаза. Хотелось просто уснуть и забыть этот день. Навсегда. Стереть из памяти и ни за что не поймать дежавю. Хюнин дремал от силы пять минут, а ощущалось так, будто он спал уже вечность. «Нет, это неправильно.» Кай тревожно вскакивает с кровати, оглядываясь по сторонам. Он ищет что-то. Ему что-то нужно сделать прямо сейчас. Хюнин заглядывает в шкаф: там одежда и куча игрушек. Всё не то. В верхнем отделении тумбочки уходовые средства, в нижнем какие-то письменные принадлежности и бумажки. Среди всего барахла сверкнули ножницы. Стоит ли? Он кладет их на тумбочку сверху и выходит из комнаты. «Нужно успокоиться.» Кай идёт в ванну и смотрит в зеркало. Всё как всегда. Ничего не произошло. Ему это не нравится. Он садится на кафель, перед тумбой под раковиной, и продолжает свои поиски чего-то. На полу скапливается все больше средств ухода и личной гигиены. Кай добрался до вещей, которые уже никому не нужны. Среди них он видит то самое, что нужно ему — наполовину пустой тюбик краски. Как удобно, что волосы у него светлые. Сорок минут прошли как мгновение. Хюнин снова смотрит на себя. Синий цвет выглядит на нём неплохо. Он наконец-то удовлетворен. Это точно было вчера? Кажется просыпаться среди ночи стало уже каждодневным ритуалом. Дни слились в один кошмар, в котором ты постоянно просыпаешься, но каждый раз не по-настоящему. — Почему у тебя волосы синие? Таков был первый вопрос от кого-то из мемберов. Кай не помнит, ведь это был не Субин. Далее его об этом спрашивали все кому не лень. Точно каждый человек из стаффа. Кто-то из другой группы сказал, что ему очень идёт. А продюсер, когда узнал об этом, не был поначалу в восторге. Но позже Каю разрешили оставить этот цвет и показываться с ним на публике. Это было глупое, не обдуманное, импульсивное решение. Наивно было бы полагать, что новый цвет волос сделает его другим человеком. Заставит забыть всё, что было до начала его «новой жизни». И Кай это прекрасно понимал. Но он сделал это. Не затем, чтобы начать жизнь с чистого листа. Он сделал это чтобы помнить. Чтобы ни в коем случае не забыть про то, что нельзя лезть к Субину. Что это был не сон. Дни летели с бешеной скоростью. Поначалу было очень тяжело делать вид, будто ничего не произошло. Он никому не рассказывал. Не хотелось портить праздничную атмосферу. Подумал, что так будет проще, не сталкиваясь с сочувствующими взглядами. Проще для всех. Только Ёнджун иногда на него странно смотрел. Или ему кажется? Они все на него смотрят? С ним что-то не так? В перерыве между тренировками к нему подходит Тэхён, и сердце уходит в пятки. — Хюнин-а? Всё в порядке? — Тэхён кладет руку ему на плечо. Кай вздрагивает, поднимая взгляд на обеспокоенного друга. — Да? Да, все нормально, — Он слишком нервно отвечает. Нужно взять себя в руки. — Ты в последнее время сам не свой, — Кан садится рядом и Хюнин понимает, что это будет сложный разговор. — Да? Это на столько заметно? — Кай выдавил из себя смешок и натянул улыбку. Разыграем эту карту. Будто Тэхён всё правильно понял и сейчас услышит «настоящий» ответ, ведь он совершенно ничего не скрывает от своего лучшего друга. Какая глупость. — Я нервничаю, Тэхён-а. Скоро такой важный момент. Я боюсь, что что-то пойдёт не так. — Правда? Почему должно что-то пойти не так? — Не знаю, у меня такое предчувствие. — Хм, ты Субину рассказывал? Дыхание участилось. Притворяться так сложно. Если он отвит «Нет.», Тэхён спросит почему, ведь Кай всегда всё рассказывает старшему. Если ответит «Да.», то он поймёт, что в их отношениях с Субином что-то не так, ведь Чхве всегда был способен успокоить его. Хюнин уже довольно долго не отвечает на вопрос, Кан точно что-то заподозрил. — Нет, не хочу его нервировать, — Тэхён нахмурился, а Кай сразу нашёл что ответить на его немой вопрос. — Я и тебе не хотел рассказывать, если честно. Ни к чему вам всем лишний стресс из-за моего «предчувствия». Просто глупости в моей голове. Тэхён отвернулся и о чем-то задумался. Каю стало значительно легче без этого пронзительного взгляда, который был у Тэхёна по умолчанию. Он расслабился. И это было ошибкой. — Мы все взволнованы, Хюнин-а, но никто не выглядит так, как ты. Поэтому я и хочу узнать в чём дело. Его большие глаза, полные решительности узнать правду, заставляют Кая хотеть раствориться. Он чувствует, что проигрывает. Ещё немного, и глазам Кана удастся вытянуть из него правду. — Я уже знаю, что что-то тебя явно беспокоит. Так что, уже нет смысла утаивать. Расскажи мне. Тэхён взял его за руки. От этого жеста у Кая глаза на мокром месте. Так хочется кому-то довериться и хотя бы выговориться, чтобы не нести весь этот груз в одиночку. Он сейчас расколется. — Хюнин-ааа! Тэхён-ааа! Оу, у вас какой-то спиритический сеанс? Ёнджун ворвался на территорию, которая в моменте принадлежала только им. Этим он спас Кая. Наверное спас. Младшие переглянулись. Хюнин пытался мысленно передать Тэхёну, чтобы тот ничего не рассказывал. Кажется получилось, судя по взгляду друга. Или он уже себе надумывает. В любом случае, он был уверен, что Тэхён не станет этого делать. Он всегда всё понимал. Скоро ответственный и радостный момент. Хюнин должен быть готов приносить радость, излучать её. Он не разочарует фанатов на пятую годовщину, не имеет на это никакого права. Он будет стараться столько же, сколько и остальные. Вкладывать всего себя. Радость не получалось чувствовать. Кай лишь надеялся на то, что у него хорошо получается притворяться. Вечером он приходит выжатый как лимон, а по ночам его чистый разум засоряют мысли и эмоции, которые днем он заметал в пыльный угол сознания. На сегодняшнюю ночь его бессознательным был заготовлен очередной разгон. По сути, в его жизни ничего не изменилось. Они с Субином уже давно не так близки, как были раньше, просто теперь это подтвердилось официально. Будто он снял розовые очки, наконец видя реальный статус их отношений. Субин не избегал его раньше и сейчас не избегает. Они всё ещё могут обниматься, близко общаться. Всё было как раньше. Но почему ему тогда так больно? Его всё мучил вопрос: «Почему?» Почему они сейчас не вместе, раз в любом случае ничего не меняется? Его мысли свариваются в кашу, логические связи рвутся. Он просто хочет его обратно… — Тебя мучает вина? — Голос Субина звучит как далёкое эхо. — Всё разрушилось из-за тебя, — Он был то близко, то где-то вдалеке. — Хочешь знать правду? Он был повсюду, отражаясь от каждой из четырёх граней чёрной пустой комнаты. Кай почувствовал на виске чье-то тёплое дыханье. — Найди меня, — прошептали ему прямо в ухо. Ужас охватил Кая, покрывая мурашками с ног до головы. Он проснулся в холодном поту и сразу принял сидячее положение, чтобы оглядеть комнату. Субина здесь нет. Комната не пустая. Очертания мебели и игрушек создавали атмосферу обыденности. Со скрипом открылась дверь. Он кого-то разбудил? Никто не вошёл. Кай поднялся, неожиданно для себя абсолютно легко. Привычка все-таки выработалась. Маршрут тоже привычный: комната — ванна. Эта ночь была особенно тихой, поэтому, идя по коридору, он слышал каждый свой шаг и думал, что все тоже слышат. Дорога до ванной казалась длиннее, чем обычно. Дверь в комнату Тэхёна, мимо которой Кай только что прошёл, открылась. Вышел её владелец или, если быть точнее, тень владельца. — Кай? Всё в порядке? Хюнин обернулся. — Да? Да, всё нормально. — Ты в последнее время сам не свой. — Я просто в туалет. Иди спать. Тревога неожиданно накатила, и ему захотелось поскорее уйти, что он и сделал. Кай мог поклясться, что разглядел у совершенно тёмной фигуры те самые проникновенные глаза. Вот и дверь в ванную комнату. Надо просто её открыть и убедиться, что всё как прежде. То есть, что всё изменилось. Но он почему-то мешкает. Мурашки прошли по спине. Стало некомфортно. Может просто вернуться в кровать? Кай сразу отклонил эту идею и потянулся к ручке. Он медленно открыл дверь, как обычно видя свой силуэт в отражении. Хюнин быстро включил свет и сразу зажмурился. Он подошёл к зеркалу и протёр глаза. Перед Каем был он же. Всё как обычно: сонные глаза, милая пижама и светлые волосы. Ничего необычного. Стоп. Светлые? Кай не мог поверить своим глазам. Он мог чувствовать, как от шока широко их раскрыл, но отражение осталось таким же. — Ты виноват, — с улыбкой сказал Кай из зеркала. Хюнин вскочил с кровати. В окно били солнечные лучи. Он сразу пошёл в ванну. Можно сказать побежал. Кай чуть не врезался в вышедшего из неё Бомгю. — Воу, потише, Спиди-гонщик. Всё нормально? — Хюнин даже не посмотрел на него и сразу закрыл перед хёном дверь. — Эй! Ты ведёшь себя странно, знаешь об этом? — Бомгю цокнул языком и продолжил свой путь на кухню. Кай, уже по привычке зажмурившись, подошёл к зеркалу. Открывать глаза было страшно. Он вцепился в раковину и начал считать до трех. На счёт три он открыл глаза. Синие. Волосы синие. Кай почувствовал облегчение, за которым всегда скрывалась боль. Зато теперь это зона его комфорта.---
Стафф был обеспокоен состоянием Кая. Всем было очевидно, что макнэ не справляется. Он ведёт себя вяло, забывается, когда тренирует хореографию, и не помнит то, что ему минуту назад сказали спеть на октаву выше. На лицо было отсутствие прогресса. Планы на ближайшие месяцы были наполеоновскими, поэтому руководство не могло позволить себе работника в плохом состоянии. В том числе посчитали целесообразным дать вольную всем членам группы, ведь следующим участником, кого могла постигнуть та же участь, мог стать кто угодно. Было решено отправить ребят на кемпинг, или что-то вроде того, на побережье. Дешево и сердито, по меркам большой компании. Все отнеслись позитивно к этой идее. Внеплановые выходные всегда были приятным сюрпризом. Каю тоже понравилась эта идея. Или нет. Вообще-то, ему было всё равно. Может хоть на природе его будет клонить в здоровый сон. И без кошмаров. День Х, у всех сборы. Он кладет в сумку средства личной гигиены, зарядку и пижаму. Забыл ли он что-то? Прямо около рюкзака лежит Гогума. Он берет его в руки и о чем-то задумывается. — Хюнин-а! Ты там скоро? — Да! Уже иду! Гогума присоединяется к другим игрушкам в шкафу. Пора избавиться от ещё одной привычки. Дорога была довольно долгой. Казалось, что в дороге прошел уже весь день. Очередная ночь без хорошего сна дала о себе знать. В окне мелькали пейзажи пригорода, а глаза непроизвольно закрывались. Кай себя одёрнул. Засыпать ни в коем случае было нельзя, ведь справа от него сидел Субин, а Хюнин имел привычку спать у кого-то на плече, когда они куда-то едут. Нужно было на чем-то сфокусировать свое внимание, так как мысли плавали от недосыпа. Он искал глазами машины такси и считал их. В скором времени ему надоело их искать, и он просто начал считать каждую машину, не замечая, как сознание покидает его. 22, 23, 24… Проснулся он от того, что кто-то начал шевелить его «подушку». Кай недовольно простонал. — Просыпайся, мы приехали. Бархатный голос Субина смягчил неприятное пробуждение и в ту же минуту сделал его хуже. Кай тут же поднял голову и увидел перед собой Чхве. Его немного сонное лицо освещало солнце, от которого он щурился и слегка морщил нос. Блеск его глаз слепил. Хюнин сразу отвернулся и начал расстегивать ремень безопасности, чтобы Субин не подумал, что он на него пялится. «Всё-таки уснул. Проклятье.» Ребят предоставили самим себе. Место выглядело как небольшая территория с, пока не горящими, гирляндами по всему периметру. На территории стояли два симпатичных вагончика. В небольшом отдалении, спереди была беседка с грилем, а ближе к склону, который вёл к реке, стояла скамейка и кресла-мешки, скопившиеся вокруг самого настоящего костра. На сто процентов безопасного. — Чур я буду в розовом! — Бомгю бежит к вагончику, изображая маленькую девочку, и запирается там. Вскоре окно открывается и он, каким-то образом, высовывается оттуда чуть ли не на половину. — Совершенно один! — Чхве Бомгю! —кричит Ёнджун и бежит за ним. — Хочешь, чтобы приставка только тебе досталась? — Тут есть приставка? — спросил младший Чхве и скрылся в окне. — Э-эй! Открывай, — старший ломился в дверь вагончика, а Бомгю с другой стороны хихикал. — Я пойду уговаривать Бомгю-хёна, чтобы он открыл дверь. Надо разложиться и определить, где кто будет спать, — сказал Тэхён и пошёл за старшими детьми. Ну почему ребята покидают его именно сейчас? Несмотря на то, что в общении Субина и Кая всё было в порядке, насколько это возможно, вместе они стали проводить время куда реже. А когда оставались наедине, Кай чувствовал себя не в своей тарелке. — Я пойду прилягу. Не смог поспать в машине, — сказал Субин, взяв сумки брошенные друзьями. — Не хочешь со мной? Выглядишь… Уставшим. — С тобой? Эм. Да. Что он, черт возьми, такое говорит. Кай явно был быстрее адекватного оценивания ситуации. — Тогда возьми сумку Тэхёна. Не знаю, что он там такого положил, но это "что-то" колется. Кай взял сумку и пошёл на верную смерть — за Субином. Субин повесил "багаж" друзей на крючки для одежды и завалился на кровать, громко вздыхая. Кай неловко стоял и оглядывал помещение. В вагончике было уютно. Напротив входа была небольшая импровизированная кухня, со шкафчиками, раковиной и маленькой индукционной плитой. Так же стоял небольшой холодильник и кофемашина. В задней части вагончика стояла кровать, которая была не двухместная, но больше, чем стандартная. Тем не менее Субин занял её всю, раскинув руки и ноги. — Ой, прости, — сказал старший, подвинувшись к стене. Места стало больше, но если Кай ляжет как обычно, то они будут касаться друг друга. Деваться было некуда. Он же не может просто сбежать. Хюнин повесил свою сумку и прилёг рядом, отворачиваясь в другую сторону. Конечно, ни о каком сне не могло идти и речи. Он отодвинулся как можно дальше, чуть ли не падая с кровати, и боялся пошевелиться. Он чувствовал, как Чхве пытается устроиться поудобнее. Кай закрыл глаза, но провалиться в сон, как было в машине, не получалось. Он стал отчётливо слышать дыхание Субина, которое вскоре перешло в милое сопение. Лежать на правом боку уже было невыносимо, поэтому он перевернулся и, открыв глаза, столкнулся с лицом Чхве. Тут же появилось желание повернуться обратно, но он боялся разбудить Субина своими постоянными ворчаниями. Поэтому Кай просто застыл. Теперь он не только слышал дыхание, но и чувствовал его на своём лице. Кай вспомнил время, когда они с Субином спали вместе. Обычно он засыпал раньше старшего и просыпался тоже. Хюнин смотрел на него всё время, пока тот не проснется, ведь это было самое очаровательное зрелище за всю его жизнь. Чхве сопел как котёнок и иногда смешно шевелил носом, а его губы казались ещё более пухлыми. Кай закрыл глаза, ведь он не выдержит, если продолжит смотреть на Субина. Обнимет и зацелует. Хюнин открыл глаза, когда услышал голос Ёнджуна. — Нам надо определиться, где кто будет спать. А, ну вот, они уже спят. — Кто спит? Всем проснуться! — громко вошёл вслед Бомгю. — Слушайте, а мне тут больше нравится. — Ну, видимо мы уже решили, где кто будет спать, — сказал Тэхён забрав свою сумку. — Хюнин-а, конечно же, не может спать без Субин-и, — мило-раздражающим тоном сказал Бомгю. Хюнин видел, как Тэхён открыл рот, но ничего не сказал, тут же поджав губы. — Эй! Я твой хён, придурок, — подал голос Субин, который видимо решил, что пытаться уснуть заново бесполезно. — Дааа, милое гнездышко на двоих, — продолжил Ёнджун. — А могло бы быть всё моё. — У тебя зато приставка есть! С жиру бесишься. — Меня не устраивает, что она есть у нас. И если я ещё не против спать с Тэхёном, то с тобой это делать невозможно. А ещё у них есть кофемашина. И кухня! Придётся с утра ждать, пока эти сони проснутся. — Ладно! Хюнин-а, ты не против, если будешь спать с нами? — сдался старший. — Да мне без разницы. В вагончике повисла тишина. Такая обычная фраза прозвучала из уст Кая слишком резко. Хюнин занервничал, ведь ребята точно догадались, что между ним и Субином что-то не так. А Субин точно понял, что Каю до сих пор не всё равно. Более-менее хороший день чуть не скатился в плохой. Хорошо, что Тэхён всегда на подхвате. — А вы с Субином не проверяли холодильник? Нам где-то продукты оставили, я уже есть хочу. — Да, я тоже уже давно голоден, — добавил Субин. Эта фраза не означала, что он ничего не понял. Просто он до сих пор заботился о Кае. От осознания этого на душе стало горько-сладко. — Окей, мы с Бомгю пойдем жарить мясо, а вы со всем остальным разберитесь, — сказал Ёнджун, отдав тару со свининой младшему Чхве, приобняв его за плечи. — И про лапшу не забудьте. Благодаря Тэхёну всё улеглось. Ведь у ребят существовало негласное правило: «Если Тэхёну что-то не показалось странным, то так и должно быть.» — Хюнин-а, всё в порядке? — тихо спросил Субин, пока Кан рылся в холодильнике. Субин хотел было положить руку Каю на плечо, но младший резко встал. — Да. Пахло горячим жареным мясом и свежими овощами. Ребята с энтузиазмом поглощали еду, попутно разговаривая о чем-то. Кай не вникал. Что-то про альбом и усталость от тренировок. — Может хватит уже про работу? Хюнини уже весь хмурый, — сказал Ёнджун, обращая на себя внимание Кая, который бессмысленно ковырял палочками лапшу, — Вы, конечно, налажали с лапшой, но она вполне съедобная. Всё в порядке, Хюнин-а? Кай сначала не понял к чему вопрос, но, оглянув стол, осознал, что все уже закончили свою трапезу, а он даже не попробовал то, что они приготовили. — Да, просто есть не хочу. Ёнджун, судя по выражению лица, не поверил Каю, но допрашивать не стал. — Если хочешь, можешь тоже поныть нам о чем-нибудь. У тебя точно что-то есть. Все-таки в большей степени благодаря тебе мы тут, — сказал Бомгю, подперев рукой голову, показывая, что готов слушать. Не отдых, а сплошные нервы. Говорить, что все в порядке во второй раз было бы странно. Нужно было срочно что-то придумать, но мысли не лезли в голову. В меньшей степени из-за того, что он снова не выспался. Больше его смущали взгляды всех четверых, направленные на него одного. Паника нарастает в грудной клетке, а во рту стало сухо. Всё тело напряглось, словно больше не способное молчать. — Я… Ситуацию ещё можно спасти. — Я не знаю как вам… «Нельзя говорить!» — Сказать. Кай делает последний вдох и… — Ну ладно вам, — вмешался Субин, — Не хочет рассказывать сейчас, расскажет потом. Дадим ему время. — Да, он же никогда ничего не скрывает от нас, — в голосе Тэхёна Кай уловил нотки обиды. Теперь ему стыдно перед всеми ними. Наверняка Субин заботится о нем, поэтому тоже держит всё в секрете и помогает это делать Каю. Солнце потихоньку садилось, а ребята переместились с улицы в вагончик, сев за приставку. — Аааа, ну давай, Субин-хен! Впервые на тебя ставлю! — кричал Бомгю. — Че ты кому ставишь. О, вот видишь?! Молодец, Хюнин-ааа! Ёнджун полез через недовольного Бомгю обнимать Кая. Почувствовав вес хёна на себе, который всегда был довольно лёгкий, Хюнин понял, что усталость, преследовавшая его последнее время, не даст ему продолжать играть дальше. — Всё, я устал. Посмотрю, как вы играете, — сказал Кай, похлопав по спине Ёнджуна в ответ, и подвинулся в глубь кровати, откинувшись на подушку. — Он просто не выдержал этого позора. Субин явно ему поддаётся! — Эй! Это не так! — возразил Субин. — Это ты просто плохо играешь. Тэхён тоже у меня выиграл. Один раз. — Да ты всем поддаёшься кроме меня! — "заныл" Бомгю дергая ногами. — Хочешь чтобы я тебе поддался? — … — Смотрите, он серьёзно задумался! — посмеялся Тэхён. — Нет, — наконец ответил Бомгю. — Я знал, — уверенно сказал Субин и победно улыбнулся. Кай смотрел на---
— Нам нужно научиться жить друг без друга, понимаешь? Кай переминался с ноги на ногу, смотря в пол. Было страшно говорить такие слова смотря прямо в глаза человеку, с которым хочешь расстаться. Хюнин готовил себя к самому худшему перед тем, как начать этот разговор, но всё же посмотреть в глаза Субину было сложно. Кай не хотел ранить Чхве. Когда ответа не последовало, он все же решился поднять голову, ожидая, увидеть его слёзы. Перед собой он увидел лишь задумчивость. Субин, так же, как и он, смотрел всё это время себе под ноги. Каю стало немного легче, но он все ещё ждал, когда на лице старшего проявится грусть. Он думал, что Чхве начнёт его уговаривать остаться, или согласится на перерыв в отношениях, а не на страшное слово «расставание». Но и этого не произошло. — Хорошо, — сказал Субин, а Кай не мог поверить своим ушам, — Я не буду пытаться тебя переубедить. Но если вдруг что-то поменяется, дай знать, хорошо? — Да, конечно. И на этом они разошлись. Каждый по своим делам, как ни в чем не бывало. И не было ни одного дня, когда Кай не думал бы о Субине и о своём решении. Он знал, что оно было правильным. Что они слишком привязаны друг к другу, и это пора было заканчивать. Но Кай явно был к такому не готов. Засыпать без Субина было сложно — некого обнять, не к кому прижаться. Первое время на это требовалось больше часа. Стало немного легче, когда он снова приобрёл привычку спать с мягкими игрушками. Но когда Кая посещали кошмары, и он просыпался ночью, некому было его успокоить, позволив отпустить страшный сон и мирно уснуть. Он мог бы пойти к кому-то из ребят, но посчитал это лишним, ведь он так не делал с тех пор, когда Субин позволил всегда приходить только к нему. Если Субин готовил, Кай хотел, как и всегда, обнять его сзади и поцеловать в шею, уткнувшись в неё носом, но тут же одернул себя. Всегда, когда Кай хотел перейти за рамки дружеских тактильностей, ему было сложно сдерживаться, ведь он ощущал потребность в этом. И таких ситуаций было слишком много. Кай чувствовал, что они отдаляются друг от друга, что и должно было происходить. Но он не хотел этого по-настоящему. В это время ему было тяжело справляться с жизнью айдола, со всеми своими обязанностями. Он так же возобновил свои занятия гитарой и практиковал написание песен. Даже снова начал ходить в спортзал. Нагружал себя дополнительными делами как мог, лишь бы заполнить эту зияющую пустоту. И это помогало. До тех пор, пока он не выгорел. Это обнаружилось, когда он просто сидел над пустым листом. Хотелось выместить всю боль на бумагу, но он физически не мог. И всё же, в каком-то роде у него это получилось, ведь вся белая поверхность была заполнена мокрыми следами от слез. Мелодию он так же не придумал, ведь за два часа непрерывного подбора аккордов, которые бы ему понравились, Кая стало тошнить от звука гитары. В моменты слома Хюнин всегда мог обратиться к Субину, ведь он был способен «починить» Кая. Заставить почувствовать себя значимым и нужным. Тэхён тоже часто ему помогал, но сейчас у него самого дел по горло, как и у остальных. Казалось, ни у кого не было свободной минуты. У Субина же всегда находилось время для Кая. Он будто сам чувствовал, когда младшему нужно его присутствие. В последнее время Хюнин все чаще начал задумываться над тем, чтобы всё вернуть. Но он видел реакцию Субина. Их отношения — пройденный этап в его жизни. Нужно идти дальше. «Ему было все равно» — вдалбливает Кай себе в голову, но лучше не становится. Как бы он ни старался демонизировать плохие моменты в их отношениях и обесценивать хорошие, все сводилось к тому, что он не может без Субина. Кай понимает, что его тянет к Чхве. Неимоверно тянет. Он нуждается в нём. Это и является ещё одной причиной держаться на расстоянии. Но он мог всё вернуть. Кая штормило из стороны в сторону. Эта призрачная возможность его убивала. Хюнину так его не хватает. Когда они оказываются одни в комнате, по каким-либо причинам, у Кая язык чешется сказать: «Субин, я тебя люблю. Мне больше не хочется держаться на расстоянии. Хочу быть рядом с тобой. Каждую секунду своей жизни. Чтобы каждый мой вздох зависел от тебя. Пожалуйста» Он так рядом, всегда на расстоянии вытянутой руки. Просто протяни её и возьми. Но Кай молчал. Пока не сломался. Был перерыв между тренировками. Хюнин намеревался выловить Субина, чтобы поговорить с ним без посторонних лиц. Он не мог сделать это позже, потому что иначе он никогда не решится, и ничего уже нельзя будет вернуть. Кай уверенно шёл по коридору пока в его поле зрения не появились Субин с Бомгю, которые о чем-то разговаривали. Он застыл на месте не решаясь подойти и попросить поговорить с Субином наедине. Но удача была на его стороне и Бомгю куда-то убежал, истошно крича: «Ёнджуни-хёёён!». Чхве продолжил свой путь по коридору, но остановился, когда Кай его окликнул: — Субин! Подожди! Старший оглянулся, удивлённо смотря на запыхавшегося Кая. — Я понимаю, что сейчас не время, но нам нужно поговорить. — Эм, хорошо. Только недолго, а то до конца перерыва немного времени осталось, — сказал Чхве, встав в ожидающую позу. Хюнин открыл рот и в горле тут же пересохло. Субин смотрел на него как обычно, но сейчас его взгляд давил, заставляя все мысли в голове перепутаться. Время поджимало, а Хюнин не знал с чего начать. Этот спокойный взгляд заставлял Кая чувствовать себя странно, ведь в данный момент его переполняли разного рода эмоции. — Ты уверен, что не хочешь отложить разговор на потом? — Я хочу всё вернуть, — вырвалось изо рта Кая. Повисло молчание, давящее своей неопределённостью. Сердце пульсировало в ушах, а ладони вспотели. По лицу Субина было непонятно, какой ответ он хочет дать. Единственное проявление эмоций на лице — широко раскрытые глаза и поднятые вверх брови. Он удивился из-за того, что сам хотел предложить то же самое? Может он тоже не решался на этот разговор? Зерно надежды произросло в Кае, щекотя грудную клетку изнутри. Чхве слишком долго не отвечает. Опустил глаза. Кай усиленно поливает росток своей верой в лучшее, но он всё равно постепенно вянет. Появляется ощущение, что всё тщетно, но он не даёт себе упасть в яму. Кай смотрит на правую руку Субина, которая сжимает запястье на левой. — Я… Я не могу на это пойти. Кай ощущает чувство падения. Захватывающее и невероятно пугающее. Ни на секунду не дающее смириться с неизбежностью. — Я считаю, что ты был прав. Мы слишком срослись друг с другом. Мне… — Субин сделал паузу и выдал следующую фразу как на духу, — Мне трудно быть с тобой. В груди резко и очень больно кольнуло. — То-есть, ты прекрасный человек. С самой чистой душой из всех, кого я знаю. Но тебя слишком много. Вот как ощущается настоящая боль. Хюнин даже не мог себе представить, насколько может быть больно от простых слов. — Я не могу дать то, что тебе нужно. И кроме этого, я понял, что не испытываю к тебе романтических чувств. Может это шутка на 1 апреля? Просто Субин не мог дождаться нужной даты. Она ведь такая смешная. До слез. «Скажи, что это шутка. Пожалуйста. Скажи, что это шутка!» — повторяет Кай у себя в голове. Но Чхве смотрит на него. Даже не серьёзно. Обречённо. Словно другого выхода не было. — На самом деле, я возможно начал осознавать это раньше, просто боялся допустить мысль об этом. Потому что слишком привязался. Так что, твоё решение было правильным. Если вернём всё как было, может стать только хуже. А мне не хотелось бы потерять тебя насовсем. Я теперь не уверен, знаю ли я, что такое отношения вообще и нужны ли они мне. Кай не знает на каком моменте он перестал воспринимать то, что говорил Субин. Он просто знал, что ничего обнадеживающего Чхве не сказал. Даже если понимание причин дало бы шанс что-то исправить. Субин уже сказал, что не испытывает к нему романтических чувств. А что он тогда к нему испытывает? Причины уже не имели значения. Ничего не имело. — Я понимаю, — Кай врёт. Он не хочет понимать. Ему просто очень плохо. Он уходит, не в силах больше сдерживать боль. В след он слышит тихий голос Субина: «Прости, Кай…». Слезы неконтролируемо текут по лицу… Воспоминания быстро и болезненно врезались в голову. Кай начинает понимать откуда у него это чувство вины. Но понимание этого не делает лучше. Как он вообще мог забыть, что сделал? Что всё это в самом деле произошло из-за него самого? — Я тогда осознал некоторые вещи, но не до конца. Поэтому все получилось так… Сумбурно. И мне хотелось бы извиниться перед тобой за это. И за этот поцелуй. Прости за то, что дал надежду. Остатки той самой надежды разбились об извинения Чхве. Субин наверняка думал, что делает лучше, но на деле Каю не нужны были извинения. Ему хотелось цепляться за каждый взгляд, за каждый жест Субина в его сторону. Хоть он и понимал, что это неправильно. Возможно, это и заставляло Кая не отчаиваться до конца. Но теперь он полностью потерян. Он не знает, как реагировать. Хотелось просто кричать в пустоту и в ней же и исчезнуть. Слезы наворачивались прямо как тогда, когда Кай в первый раз понял, что Субин не нуждается в нём. Он положил лоб себе на колени и спрятал лицо в сложенных руках. Субину стало паршиво на душе. Он чувствовал, что разрушил мир Кая. Но, как не парадоксально, это ещё больше укрепило в нём уверенность в своём решении. И желание вернуть всё как было, лишь из-за чувства вины, тоже не давало Субину повернуть назад. Но вид подрагивающих плеч Кая его убивал, поэтому он положил на них руку и слабо погладил. Хотелось хоть как-то дать ему поддержку, в которой он сейчас нуждается. Почувствовав на своём плече тёплое касание Чхве, захотелось скинуть его руку. Словно она могла обжечь. На душе стало немного теплее, но он знал, что это ощущение в конечном результате сожжет его дотла. И ему снова будет очень больно. И раз уж это неизбежно, Каю захотелось причинить себе ещё больше боли, решив узнать ответ на давно волнующий его вопрос. — Я помню, что ты говорил, что не испытывал ко мне чувств уже довольно долгое время. Когда ты это понял? — спросил Кай, смотря прямо в глаза Субину, уже не боясь не чужих эмоций ни своих. — Если честно, я сам до конца не понимаю. И это очень трудно объяснить… Теперь в ступоре был Субин. На него смотрел заплаканный Кай, у которого всё ещё лились слезы, но выражение его лица показывало, что он готов слушать. — Точно всё в порядке? — Нет. Но я хочу узнать, что ты чувствовал. — Хорошо, — сказал Субин и повернулся к реке, чтобы собраться с мыслями. Надо просто рассказать про свои чувства, всё просто. Но у Субина явно были с этим проблемы. — Я не знаю любил ли я тебя по-настоящему. Вообще когда-нибудь. Эти слова ранят Кая больше, чем другие когда-либо сказанные Субином. Он видел, что Чхве было сложно это произносить. Но Каю было ещё сложнее это слышать. Все их отношения были ложью? — Тогда почему Субин? Зачем мы вообще всё это начали? — Я думал, что люблю тебя. Я думал, что если у меня есть желание заботиться о тебе, больше, чем о ком-либо, то это и есть любовь. Тогда я считал, что ты нуждаешься в заботе и любви больше всех. Я ощущал, что ты — самое дорогое в моей жизни, ведь у меня никогда не было подобных чувств. Но со временем много чего поменялось. Остальные ребята мне стали так же близки, как и ты. Я понял, что хочу заботиться обо всех них. Даже о Ёнджуне, потому что он… Он такой взрослый ребёнок иногда. Я понял, что вы все важны мне одинаково. И я ощущал это долгое время. Просто мы настолько срослись, что у меня будто было обязательство перед тобой. И это… Это было тяжело. Обязательство — это не то, что должны чувствовать люди в отношениях. И я совсем не думал о себе. Я чувствовал, что должен быть сильнее не только потому, что я лидер и не только потому, что несу ответственность за многое. Я нёс ответственность и за твоё состояние, и всегда должен был быть рядом, как хороший партнёр. На это уходило очень много сил и мне их критически не хватало на то, чтобы стабильно делать свою работу, и в целом существовать. Твои чувства всегда были в приоритете, поэтому у меня даже времени подумать о себе не было. Я знаю, что так получилось случайно и ни в чём тебя не виню. Именно поэтому я считаю, что на данном этапе своей жизни я не готов к отношениям. Знаю, что могло показаться, будто я ждал, пока ты сам предложишь расстаться, но это не так. Я долгое время отрицал все эти мысли, боясь даже подумать о том, что по сути я обманываю не только тебя, но и себя. Поэтому, ты сделал всё правильно. Благодаря тебе у меня была возможность это осознать. Кай был опустошён. Он сделал всё правильно? Правильнее было бы поинтересоваться хоть раз, почему же Субин почти ни разу не рассказывал о своих переживаниях. Только раз старший себе позволил поделиться с Каем, и в тот момент он был без понятия что сказать, как подбодрить. И он честно признался в этом, на что Субин слабо улыбнулся и сказал, что его присутствия будет достаточно, хоть и было очевидно, что это не так. Чувство вины разъедало Кая. Вина за то, что он заставил Субина чувствовать себя так. — Я решил разорвать отношения, потому что чувствовал, что мы зависимы друг от друга. Но, как оказалось, зависим был только я, — Кай тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонями. — Мне ужасно стыдно за то, что я не замечал этого. Не замечал того, что тебе плохо в этих отношениях. Субину очень хотелось бы возразить, уже по привычке успокоить его. Но Хюнин прав. Субин больше не должен ему врать, как бы Каю не было больно. — Прошу, прости меня за то, что я такой эгоист. Субин разрушил их отношения, а Кай ещё и извиняется за это? Это невероятный человек. Неверное поэтому Чхве так долго не хотел признаваться в том, что не любит его, ведь не любить такого человека невозможно. — Хюнин-а, ты не эгоист. Ты помогаешь всем, когда можешь. Ты самый хороший человек из тех, кого я знаю. Просто я дал тебе повод думать, что всё хорошо. И я по-настоящему благодарен за то, что ты дал мне время всё обдумать. Я не знаю, что иначе было бы со мной сейчас. Что было бы с нами. — Я… Я рад за тебя Субин. Правда рад. Но… Мне всё ещё тяжело это принять. Мне кажется, я всё ещё люблю тебя, Субин, — говорил Хюнин, прерываясь на всхлипы, — Но я не буду пытаться всё вернуть. Сердце болело за Кая. Хотелось сказать, что он тоже его любит, пообещать быть с ним вечность. Но это не было бы правдой. Минутный порыв не стоит того, чтобы повторять всё заново. Единственное, что было в его силах, это попытаться хоть как-то поддержать младшего. — Спасибо тебе, — сказал Субин и обнял Кая. Каю стало немного легче, но для того, чтобы восстановиться ему понадобится ещё много времени. Зато теперь он знал ответ на вопрос «почему», который не давал ему спать спокойно. Теперь не придётся отравлять себя надеждой. Теперь он может двигаться дальше. У Кая уже даже получилось найти плюс в сложившейся ситуации, ведь он нашёл куда можно сублимировать свои чувства. Теперь он знает, какую ещё песню ему стоит исполнить на шоу.
