Проспал

Сон — штука полезная. С помощью него, организм восстанавливает энергию, потраченную за день, ремонтирует повреждённые клетки и ткани, повышает иммунитет. Без него никуда одним словом. А Андрей живёт без него уже 2 месяца, с перебивками на редкую дремоту по полчаса. Первые дни дались легко, он даже как-то не заметил, что сон не идёт. Лёгкая сонливость никак не мешала. Через неделю Пиро уже был готов на стенку лезть, лишь бы поспать. Замедлилась речь, и без того не самое лучшее зрение перестало фокусироваться, координация переодически вовсе терялась, а сам он стал через чур раздражительным и невнимательным. Спустя месяц уже казалось, что он никогда нормально не уснёт. Но окончательно Андрей понял, что без сна начинает сходить с ума, когда ему стал мерещится какой-то непонятный парень. Первый раз Игоревич его увидел у своей же парадной, когда понял, что одной несчастной пачки сигарет на день не хватает. Андрей быстрыми шагами спускается по лестнице, перепрыгивая последние ступеньки на пролётах — лифт сломался ещё пару месяцев назад, поэтому теперь периодическая физкульт минутка стала обыденностью и даже лёгкие пошатывания от недосыпа не дают потерять координацию. За окнами парадной давно стемнело, хлопья снега покрывали землю мягким пушком, даже ветра практически не было, на удивление. Прям новогодняя сказка какая-то. Тяжёлая металлическая дверь открывается с характерным скрипом и писком домофона. Улица сразу же окутывает холодом, который моментально морозит тонкие пальцы, забирается под куртку, треплет по светлым волосам. Только Андрей успевает отпустить дверную ручку, как тут же застывает, утыкаясь взглядом в парня, стоящего в паре метрах от подъезда. Тот вроде не был прямо таки привлекающим внимания, какая-то зипка серая лёгкенькая, кудри, роста даже пониже Игоревича наверно, только вот стоял он с косой в руках, перевернув лезвие к земле, а сам сложил ладони на рукоять и упёрся в них подбородком. От хэллуина что ли до сих пор не отошёл? Хотя тоже странно, тот был больше месяца назад. Парень при виде оторопевшего Андрея сразу улыбается как-то заговорщески, сигарету стреляет, словно именно его и ждал. Пиро не жадный, чуть подрагивающими от холода пальцами, немного медленней чем стоило бы, достаёт пачку излюбленного вишнёвого чампана, из неё — две последние сигареты, одну парнишке, другую, перевёрнутую, себе. Пустой коробок летит в мусорку рядом, глухо ударяясь о металлическое дно. Пару щелчков зажигалкой и под жёлтым фонарём уже горит два тлеющих огонька. Андрей всё ещё стоит, застыв, забыв затянуться сигаретой и даже то, зачем вышел, изучая внимательным взглядом кудрявого. В первую очередь, конечно, его инструмент. Скользит разноцветными глазками от конца рукояти, на котором до сих пор покоится подбородок, вниз, до лезвия, слегка припорошённого снегом. То будто сверкнуло, как только взгляд дошёл до него. Неужели кажется? Где такой яркий свет то мог быть, ни солнца, ни машин с дальним светом даже нет. Когда кажется креститься надо. Коса выглядела потрёпанной, старой даже, но лезвие, на вид, было только-только заточеным. Интересно, настоящая? — Настоящая, — словно мысли прочитал. Хотя даже неудивительно, Андрей таращится на неё так, словно впервые видит. Голос у кудрявого немного хриплый, как от долгого молчания. Фанатом светских бесед со случайными людьми Пиро уже давно не был, но этот парень привлекал и конечно, за счёт своего образа. Хотелось же хотя бы узнать, чего он с этой хренью тоскается, не траву же пришёл косить в середине декабря. — Не холодно? — подаёт голос Андрей, ещё раз окидывая взглядом кудрявого, наконец обращая внимание на лёгкую кофту. — Тепло. Издевается? А тон вроде абсолютно серьёзный, да и улыбку больше не тянет. Повисает молчание. С каждой бесконечно тянущейся секундой накатывала непонятная тревога, чувствовалась какая-то угроза, хотя ничего такого и не было, просто какой-то мутный тип возле собственного подъезда с ебучей косой в руках, а так всё как обычно. Тот продолжает курить, тупя взгляд в сторону, будто задумался о чём-то своём. — Зовут то тебя как? — Андрей наконец вспоминает про сигарету и затягивается, наполняя лёгкие серым дымом и морозным воздухом. Тело почти сразу окутывает приятная расслабленость, на секунду даже показалось, что хочется спать, только вот Пиро давно знает, что чувство предательски обманчиво. Стоит только закрыть глаза, как сон рукой снимает. — Серафим, — отзывается не сразу и почти безразлично, словно ещё думал, стоит отвечать или нет. — Как ангела что ли? — Вроде того. — Серафимы же вроде по другой части, — Андрей указывает сигаретой на косу, а-ля смертями немного другие занимаются. «Ангел» пожимает плечами типа: «не знаю, может да, может нет, я вообще не в этой теме». — А чё таскаешься тогда с ней? Серафим наклоняется ближе, стремительно сокращая расстояние между лицами, опаляет кожу горячим дыханием, словно и правда не холодно ему на таком морозе без куртки, и смотрит прямо в глаза, завораживая своими двумя кристально чистыми голубыми озёрами. От такой близости сердце начинает биться быстрее, делая какие-то необъяснимые кульбиты. Непонятно, то ли он пугает и отталкивает, то ли наоборот, своей этой странной загадочностью привлекает. Андрей с детства любил головоломки и загадки разгадывать, будь то длинный детектив с кучей персонажей или обычная игрушка, где нужно разъеденить две детальки, убийца всегда был вычислен уже на середине книги, а головоломка собрана и разобрана 10 раз. Вот и с ним также, хотелось разобрать, посмотреть, что внутри, как всё сделано, как устроено, откуда все эти непонятные взгляды, ухмылки и слова. — Спасать тебя пришёл, Андрюш, — намного тише, чтобы только Игоревич услышал, хотя вокруг не было ни души. Спасать? От чего? У Пиро, за исключением, наверно, бессонницы, врагов не было, и даже от неё не умирают вроде. Да и кто они друг другу, чтобы Серафим его спасал? Он то уж точно последний человек, которого должно волновать состояние Андрея. А если и волнует, то спасать он как собирается? Косой этой несчастной? Только Игоревич открыл рот, чтобы задать эту кучу вопросов, успевшую всплыть в его голове, как понял, что рядом никого нет. Он покрутился на месте пару раз, чтобы убедиться, что «ангел» правда пропал и на удивление для себя понял, что даже следов от ботинок не осталось. Единственное, что было на снегу — протоптаная Андреем же дорожка. Всё, приехали, дальше только дурка и заголовки желтушных пабликов, что «Андрей Пирокинезис сторчался». Никто ж не будет разбираться, где он и почему. Им только дай крупицу информации, что не в здравом уме, и они уже соревнуются у кого заголовок абсурднее. Андрей бы, может быть, и забыл этот случай, как страшный сон, но с того вечера этот Серафим стал мерещится ему почти каждый день. На улице, у друзей, в барах — он был везде, но теперь беседу заводить не стремился, смотрел, в основном, где-то неподалёку, иногда подходил почти в плотную и создавалось такое впечатление, будто бы дышал в шею, Пиро это буквально кожей чувствовал, от этого мурашки вдоль позвоночника пробегались, однако при этом кудрявый ни слова не говорил. Андрей сначала шугался от него, как от прокажённого, отпрыгивал и почти шипел как кошка, что не на шутку напрягало друзей и заставляло всерьёз беспокоится о его состоянии, а он лишь отнекивался, говорил, мол нормально всё, скоро выспится и не будет никого пугать. Игоревич и сам на это надеялся. Теперь такого большого желания разгадать «ангела» не было (хотя где-то на подкорке сознания оно всё же оставалось), сейчас он стал пугать и отталкивать, особенно когда пришло понимание, что это всего лишь издевательства организма из-за недостатка сна. Что удивительно, Серафим был везде, кроме собственной квартиры. Непонятно отчего, но дома Андрей его не видел. Может и правда, что коты отгоняют всякую потусторонюю силу и Ра тем самым его уберегал от окончательного умопомешательства? Пиро истинную причину этого подарка судьбы не знал, но своего любимого котёнка всё равно очень благодарил, хотя бы за то, что он всегда оставался рядом, несмотря на шизеющий рассудок хозяина. По причине нежелания снова столкнуться с этой странной галлюцинацией, Андрей практически перестал выходить из дома. А зачем? В современных реалиях это и не нужно было. Доставка работала круглосуточно, покурить и в окно можно, а треки он может и у себя в квартире записывать, ничего в этом сложного нет. Только вот, не всему окружения Игоревича нравился его нынешний образ жизнь. «Если завтра не приедешь на студию я тебя сам из квартиры вынесу» Уже полностью одетый Андрей пятую минуту пялился на отправленное вчера Федей Букером сообщение, думая, стоит ли вообще выходить. От него это звучало не как шутка или предупреждение, а скорее как угроза, ведь мог же. С другой стороны, снова видеть эту кудрявую башку с косой или, не дай бог, чувствовать фантомное дыхание на своей шее не хотелось от слова совсем. Но Федя умел быть убедительным, поэтому с тяжёлым вздохом пришлось выйти из квартиры. Лифт наконец починили, поэтому до первого этажа Андрей доехал уперевшись затылком в зеркало, глядя в потолок. Видеть своё отражение не хотелось, оно явно не вызывало никаких приятных эмоций. Да и он сам не смотрясь в отражающие поверхности сказать, что через чур сильно похудел, глаза краснющие, словно реально торчать начал, а под ними синяки, будто по лицу пиздят каждый день. В такси, к огромному удивлению, напрягал только водила, который всю дорогу пиздел по телефону, а вот Серафим рядом не появлялся, хотя, обычно, уже при выходе из подъезда его встречал. Это немного успокаивало и без того напряжённые нервы и давало какую-никакую крупицу надежды, что он наконец-то отвязался. Что на студии он один, до Андрея дошло только когда он включил там свет. Постояв немного посреди комнаты, Пиро всё же плюхнулся на кожаный диванчик возле входа. Ехать обратно было бы дуростью, зря он что ли выбирался из дома спустя столько времени? Однако и оставаться одному не хотелось. «ты где?» Короткое сообщение улетело Феде и было практически сразу прочитано. Господи, хоть бы через пару минут приехал. «Я через полчасика где-то буду, прости, сам не ожидал, что так выйдет» Пиздато. Теперь Андрей остался один, ещё и вне дома. Ему оставалось только молиться, что галлюцинации и правда прошли. «Зато я теперь знаю, что могу сразу ехать на студию, а не за тобой ;)» Телефон полетел в другой конец дивана. Спасибо, что хоть сразу ответил, а не заставил вариться в собственных мыслях. Пиро прикрыл глаза, упираясь затылком в мягкую обивку стены. Что делать — непонятно, он даже представления не имел, что Федя хотел записать, поэтому даже за это уцепиться нельзя было. Сон как обычно не шёл, голова гудела, а в глаза будто песка насыпали, причём не жалея, с горочкой. Успокаивало лишь одно: никакие «ангелы» Игоревича сегодня не донимали. Это одновременно и радовало и напрягало. Если Серафим неожиданно снова появится, он этого не перенесёт. Вдруг Андрей почувствовал чьё-то присутствие в комнате. Неужели задремал и не заметил, как Федя пришёл? Пиро приоткрыл глаза, фокусируя взгляд на силуэте перед ним. Первое, за что он зацепился — коса, перевёрнутая лезвием к полу. Сука, коса. Андрей резко полностью распахнул глаза, смотря на Серафима. Тот улыбнулся, когда понял, что его наконец заметили. Сердце снова забилось в бешеном ритме, расслабившийся мозг уже успел оклематься и бил тревогу, а тело вжалось в диванную обивку. Не прошли. От такой реакции со стороны Пиро, Серафим только шире улыбнулся. Он нарочито медленно подошёл к стене, у которой стоял диван, аккуратно поставил к ней косу, а после вернулся к Андрею. Тот сейчас был похож на напуганного зверька, которого зажали в угол, только не шипит и не царапается, а лишь круглыми глазами за каждым действием следит, трясётся весь и дышит через чур громко. «Ангел» подошёл ещё ближе, упёрся правым коленом в мягкую обивку, задевая чужую ногу своей, руку положил на щёку, оглаживая щетину, а сам наклонился, снова опаляя горячим дыханием кожу. — Жалко даже, красивый ведь, — с этими словами Серафим впился в чужие обветренные и искусанные губы своими, мягими и нежными. Он не напирал, в рот языком не лез, просто целовал, почти невинно, будто бы в первый раз, когда хочешь понять, ответят тебе взаимностью или нет. Андрей же застыл, как тряпичная кукла, не представляя, что делать. Он сидел, с распахнутыми глазами, смотря на то, как Серафим его целует. Секунды тянулись минутами, минуты часами, в какой-то момент Игоревичу начало казаться, что ему даже нравится. Ладонь сама по себе потянулась к серафимоской шее, а веки опустились, погружая в темноту. — Андрюх, ты чё делаешь? — голос Феди резко вырывает из приятных ощущений. Теперь Пиро, с повисшей в воздухе рукой, глупо смотрел на друга, застывшего на пороге. Окончательно точно пора завязывать с недосыпом и выспаться сегодня.

***

Андрей, взяв кота в охапку, устроился на кровати, ища подходящую позу для сна. В голову лезло куча мыслей, из-за которых всё время не получалось уснуть. Самым необычным было воспоминание о поцелуе. Пиро буквально всё чувствовал, каждой клеткой тела, будто эта была совсем не галлюцинация. Вот только эту «не галлюцинацию» никто никогда кроме Андрея и не видел, так что откуда взялись эти через чур реальные ощущения можно было только гадать. Как ни странно, именно с этой мыслью липкие лапы сна всё же начали окутывать тело, лаская по уставшим позвонкам. По квартире раздался дверной звонок. По ту сторону стоял Серафим, пришедший в этот раз не полюбоваться Андреем, а в связи со своим ремеслом. Не зря же косу с собой «таскает», как выразился Игоревич. Но трели тот уже не слышал, забывшись спокойным сном. Вломиться Серафиму не позволили воспитание и такт, поэтому, немного даже расстроившись, что не сможет ещё раз увидеть так полюбившегося ему человека, он ушёл, оставляя Андрея долгожданному сну.