Последняя эманация

Сугуру проснулся с дикой головной болью и испорченным настроением от какого-то дебильного сна, а Годжо раскинул свои палчатые конечности по кровати и храпел на всю комнату. Черноволосый сел на кровать, скинув с себя ласты Сатору, и задумался о том же, о чем он не может перестать думать уже сколько? Последние полгода точно. Постоянно растущие запросы людей на более вкусную и удобную жизнь, которую, как старательно показывает киноиндустрия, может прожить каждый, сводят с ума от их недосягаемости, из-за чего испытываемая человеком боль служит плодородной почвой для появления проклятий. Даже если человек сможет усмирить несоразмерные своему образу жизни желания и страх их неисполнения - это вряд ли на долго. Не всем хватает силы духа выйти из социальных игр и неизвестно что будет с миропорядком, случись резкое переосмысление жизненных ценностей во всём человечестве. Не дай боже люди перестанут потреблять и страдать от нехватки денег на потребление рекламируемого продукта. Кто-то же должен вырабатывать боль, которой питаются какие нибудь особенные единицы. Но "их", если "они" существуют, абсолютно не колышет переизбыток негативной энергии, с которым ебаться приходится уже шаманам. "Что ты то сможешь сделать?", - Гето, обращаясь к самому себе вслух. Эти мысли разъедают головной болью каждую секунду его жизни. Их многотонный вес тянет за собой душу Сугуру в чистилищную бездну отчаяния, но тот еще держится. Должно быть решение этой задачи. Стараясь не разбудить Годжо, Гето аккуратно подошел к шкафу и тихо переоделся. Взгляд остановился на лице спящего. Рот, как всегда, был раскрыт, слюна на подушке, а глаза приоткрыты. Еле сдерживая приступ смеха, Гето достал Саторин телефон и сфоткал сновидца со вспышкой. И как он не проснулся от света? При виде Годжо, под ребрами что-то больно загудело и взвыло так, что захотелось просто исчезнуть. Гето знал, что любит Сатору, не только как друга, но и как-то по-другому, как-то интимнее и значимее. Путаницу и беспорядочность множеств собственных мнений могло усмирить лишь, ставшее таким нечастым, присутствие Годжо в его жизни. Рядом с ним жизнь ощущается такой свободной, что начинаешь задумываться о том - а не было ли все твое прошлое сном? С Сатору, хочешь - не хочешь, появляется зависимость от его существования. Годжо-зависимость Сугуру Гето, и это беда. Слезать с этой иглы будет тяжелее, чем истребить все проклятия (или не-магов) на планете в одиночку. Гето привык игнорировать свои порывы приблизиться к Годжо, во всех смыслах. Он знает, что их сближение будет самым желанным и самым больным для их юных и уже уставших душ событием. Сугуру не слепой, он видит чувства Сатору к нему,но выбирает пассивность и игнорирование. Ведь так безопаснее для них обоих, верно? Гето догадывается, что в мире шаманов он точно надолго не задержится, так что нужно разойтись по-доброму и по-дружески. Оставить эту невинность и любовь такой, какая есть. Даже если будет потом жалеть. Сугуру так устал, что чувствовал вес сформировавшихся складок под его глазами, по ощущениям, будто бы висящих до самого подбородка. Измотанное нутро требовало вырваться из лап известности в небытие, необузданное и неизученное, в котором не правят человеческие пороки. Дотронувшись до лица Годжо кончиками пальцев, Сугуру вышел из своей комнаты, направившись к выходу из общежития. Время 07:20, ЖД станция. Дорога до места в котором он жил маленьким предстояла четырехчасовая, так что он мог бы позволить себе поспать в поезде, но самовоспроизводящаяся пластинка рассуждений заела так, что о нехватке сна Гето просто забыл. Сбросив очередной звонок Сатору, Сугуру проверил время на часах телефона, выключил его и засунул в карман штанов. Еще и перчатки пришлось надеть, осень, как никак, встретила режущим кожу холодом.