— Я бы тоже хотела стать птицей.

Микаса скорбила. Все эти три года после смерти Эрена она, почти каждый день, ходила к его могиле. Единственное занятие её было приходить и скорбить, если страдания девушки можно назвать таковыми. После того, как Гул земли был остановлен Аккерман и всех участников призвали героями. Но она единственная вернулась на Парадиз, купила дом в Сигансине и полностью отдалась настольгие и минувшему. Девушка долго думала, что было бы, если бы Эрена не остановили. Смогли бы они жить счастливо вдвоём? Остались ли титаны во всём мире или исчезли бы, как сейчас? А если бы… Йегер и не начинал Гул земли?.. Она бы скорбила по нему также, как и сейчас? Из-за проклятия Имир он всё равно не дожил до старости вместе с Микасой. Но, кажется, все стали отпускать былое. Армин и Энни вдруг сыграли свадьбу и уже три года живут вместе, Конни смирился с утратой Саши и, наконец, повзрослел. Жан стал искать себе возлюбленную, Райнер наслаждался обычной жизнью, даже капитан… Тоесть просто Леви жил с Габи и Фалько и, кажется, забывал времена войны. Почему же тогда Микаса не может оставить это? Не может отпустить его… На Парадизе вновь стало неспокойно, йегеристы стали выходить из-под власти королевы Хистории, наращивая свою мощь и пугая этим другие государства. Летний ветер приятно обдувал лицо Микасы, остужая его и не давая политься слезам. Птицы умиротворённо пели, пролетая мимо. Девушка сидела под деревом рядом с Эреном, прямо как в детстве. — Не помешаю? Из ниоткуда появилась миловидная девушка. На её голове была красивая шляпа, явно стоившая очень дорого. Красивый белоснежный сарафан и такая же белёсая блуза развивались на ветру. Духи приятным шлейфом дошли до Микасы, оставляя аромат вишни и дорогого табака, который могли позволить себе курить только состоятельные люди. Лицо её не было искажено ужасами войны, как у самой Микасы. Красивые карие глаза блестели на солнце, становясь бежевыми, а в тени были чёрные. Длинные русые волосы, аккуратно заплетённые в небрежную косу лежали на плече. Девушка красиво улыбалась. — Вы тоже пришли проведать его? — спросила девушка. Микаса удивлённо посмотрела на незнакомку. Раньше она не видела её, возможно только мельком… Но она была так знакома ей. — Да, он мне очень дорог, — шепнула под нос Аккерман. — Все мы рано или поздно отбудем в лучший мир, — она весело села на траву по другую сторону могилы, — я Либерти… Либерти Бёрд, советчица королевы Хистории. Приятно познакомиться. Микаса удивлённо посмотрела на её руку, но протянула свою в ответ. — Микаса Аккерман. Девушка вдруг радостно ахнула. — Ах, это ведь вы героиня острова Парадиз, верно? Я помню, как вручала вам награду. Микаса удивлённо посмотрела на неё. Вот откуда ей было знакомо лицо Либерти. Она из вежливости улыбнулась и отвернулась, взявшись за шарф. Для чего ей теперь эта награда, если даже одна мысль, одно воспоминание причиняет ей боль. — Эрен Йегер… Аккерман вдруг под боком услышала тихий шопот. Либерти осторожно провела пальцем по памятнику и слегка ухмыльнулась. Она повернулась лицом к ветру и вдруг заговорила. — Мы мельком были знакомы… Я имела честь видеть его в темнице, после инцидента в Либерио. Не сказала бы, что очень приятный молодой человек, но его пыл, огонь в глазах… Меня, право, поразили… Я, словно дурочка, не могла вымолвить перед ним и слова, пока он отчитывал меня за что-то… Ха, вот ведь случай, Эрен! Можете себе представить, в вашу темницу заходит советница Хистории и слова вымолвить не может! Микаса смотрела на неё удивлёнными глазами, переставая скрывать эмоции. — Вы говорили с ним тогда?.. Девушка усмехнулась и смотрела куда-то в даль. — Не только тогда… Помните, Микаса, отбитие Марии? Я была одной из тех, кто был против, чтобы вас удерживали в темнице… Я стояла за спиной королевы, когда она награждала вас… В голове Аккерман вдруг сложился пазл. Теперь она поняла, что за девушка сидит перед ней. И вот от чего её лицо было таким смутно знакомым. — Вы ведь учились и служили вместе с нашей королевой, верно, Микаса? Она рассказывала мне о вас, о службе, о Имир… Я почтена, что смогла встретиться лично. Девушка не всегда успевала за ходом мыслей Либерти, поэтому ответила только через время. — Да, но мы не были близки… — Возможно, вы так думаете. Наша королева с любовью относится ко всем, а о вас и товарищах вспоминает с трепетом. Сейчас она занята заботой о своём ребёнке и моя главная задача… Дать ей хотя бы пару лет прожить в спокойствии. Либерти прыгала с темы на тему, словно воробей с ветки на ветку. Микаса промолчала и вновь мимолётно взглянула на памятник. Незнакомка свалилась на её голову также внезапно, как и Эрен в далёком детстве. — Я недавно задумалась, смогу ли быть настолько же предана какому-то человеку также, как и вы, Микаса. Хистория много рассказывала о ваших сложных отношениях с Эреном, но вы уже целых три года остаётесь преданы ему, — девушка слегка улыбнулась и взглянула на собеседницу, — Мне двадцать пять лет, я почти пять лет отдала военной полиции, служа самозванцу. Сразу же после вступления Хистории на престол мы вдруг сблизились и мой ум оценили по достоинству. Почти сразу же я стала её советчицей и также с недавнего времени представляю свою родину на чужой земле. За всё это время я поняла, что у меня есть лишь единственный человек, за которого я умру или убью — Хистория. Думаю, я могу понять ваши чувства после потери любимого и единственного человека. Эта девушка казалась такой мудрой и умной, будто ей не двадцать пять, а все сорок. И разговаривала она, будто писатель, красиво и мелодично. Микасу на миг заворожила её речь. — Хистория приняла меня, когда я не имела ничего за своей спиной. Эта хрупкая девушка выстояла все ужасные беды, что случились с ней за её короткую жизнь, но так и осталась доброй и понимающей. Это свидетельствует о сильном стержне, который есть внутри неё. Мне кажется, что он есть и у вас, Микаса. — Вы рассказываете мне всё это… Для чего? — Я просто хочу отблагодарить вас за мир без титанов, в котором я живу. А ещё хотелось подбодрить героиню, о которой пишут в книгах по истории. Микаса непонимающе смотрела на Либерти. — Этот мир обошёлся нам слишком дорогой ценой, — Аккерман невольно снова взглянула на могилу Эрена. В дали послышались детские крики. К ним на встречу бежал маленький скромно одетый чернявый мальчик лет пяти. — Либерти, Либерти! Королева Хистория приехала в Сигансину! Мальчишка подлетел и вцепился в сарафан девушки. Она звонко засмеялась. — Суфьян, ты как всегда появляешься неожиданно, словно ветер! Вот это Микаса, давай, познакомься, как я тебя учила. Мальчик вдруг поднялся на ноги, положил ладонь на сердце и поклонился. — Приятно познакомиться, Микаса! Меня зовут Суфьян! Аккерман слегка удивилась резкой смене эмоций у Либерти. Вдруг из довольно загадочной и даже меланхоличной она стала весёлой и заботливой, словно старшая сестра. — Не стоит так официально, Суфьян. Приятно познакомиться… Либерти подхватила малыша на руки и встала с травы. Её белоснежный сарафан ни капли не испачкался, что изумило Микасу. Она завороженно наблюдала за внезапно появившейся девушкой, боль в сердце почти утихла. — К большому сожалению, королева Хистория скорее заставляет меня приезжать к ней, чем делает это сама. Я вынуждена покинуть вас, наша героиня. Но, думаю, мне удастся прийти сюда на закате. Девушка весело обняла Суфьяна и поцеловала его в щёку. — Я буду ждать вас на закате, Микаса Аккерман… Девушка стала удаляться в сторону Сигансины, держа малыша на руках и играя с ним. Микасе почему-то захотелось остановить её, лишь на миг подольше послушать её истории и красивую речь, чтобы вновь не возвращаться к болезненному прошлому. Но она лишь немного подняла руку, направляя её в спину Либерти, будто пытаясь поймать. Сколько бы Микаса не думала над тем, ждать незнакомку или нет, в душе она давно всё решила и так и осталась сидеть рядом с могилой, ожидая заката. *** С закатом ветер стал холоднее, земля остыла и сидеть на ней было не так приятно, как днём. Микаса смотрела на заходящее солнце, ожидая девушку, о которой думала весь день. С ней было что-то знакомое, приятное чувство, которое она позабыла… Возможно, она чувствовала то же от Эрена, а может по просту было приятно познакомиться с интересным человеком, который был даже в какой-то степени связан с ней. Микаса не понимала, что с ней происходит. Вдруг рядом с могилой возлюбленного её наполняло не отчаяние, не желание умереть, а приятное чувство ожидания предстоящей встречи. Аккерман ждала её с замиранием сердца. — Микаса-а-а! В дали она увидела Либерти, которая шла к ней неспешной, даже аристократичной походкой в новом наряде. На девушке были прямые чёрные брюки и дорогая кремовая блуза с рюшами и рукавами-фонариками. Волосы же сейчас были распущены и доходили до пояса, расстилаясь по спине большими кудрями. — Вы дождались, Микаса Аккерман… Я очень польщена. Вдруг в прошлом одна из сильнейших солдаток Парадиза обомлела от тона Либерти. Он был такой… Возвышенный, будто бы к Микасе обращается снисходительно какая-то богиня. От сравнения Либерти и богини в голове Микасы помутнело. — Давайте перейдём на «ты», Либерти… Девушка усмехнулась и присела рядом с Микасой, облакачиваясь на широкий массивный дуб. — Как тебе удобно, Микаса. И вновь сердце замерло от её голоса. Такой… Микаса не могла вспомнить слов, чтобы описать её тон. Властный, но вызывающий не страх, а какое-то странное желание прислушаться к девушке. — Я думала, что ты не придёшь… — Ты думала, что советчица королевы не сдержит своё обещание? И вновь. Вновь гипнотизирует своим голосом, влавствует над Микасой, будто над рабыней. — Хистория невероятно расцвела после рождения ребёнка. Глупцы говорят, что женщины только увядают, но она… Распустилась, будто дорогущий бутон у заграничного купца. — Да… Она наконец-то стала счастливой, после рождения своего ребёнка… Девушка усмехнулась и даже этот незамысловатый жест вдруг показался Микасе великолепным. — Йегеристы, наконец, стали прислушиваться к словам королевы и моим советам. Сейчас я думаю над тем, чтобы пригласить к нам делегацию от лица Марли. Хочется лично познакомиться с Армином Арлертом. Микаса почти что завороженно наблюдала за девушкой, иногда замирая, боясь вдохнуть и снова обомлеть от запаха её парфюма. Белая птица пролетела мимо них, садясь на ветку дуба. Либерти подняла голову и посмотрела на нового гостя. — Микаса, ты когда-то видела чайку далеко от моря? Аккерман удивлённо взглянула на птицу. И правда чайка, но море было достаточно далеко отсюда. Либерти вытянула руку и на удивление Микасы птичка послушно села на её предплечие. В голове девушки промелькнула мысль, будто новая знакомая также легко приручила её, как эту птицу. — Похоже, он узнал нас, Микаса. Аккерман взглянула на чайку, которая спокойно сидела на руке собеседницы. Либерти с нежностью в глазах посмотрела на Микасу. — Похоже и вправду узнал, иначе… Не представляю, как ты приручила его… — Чайки — очень умные птицы… Но их не встретишь в дали от воды, — Либерти осторожно погладила голову птицы указательным пальцем, — самое свободное существо на свете… Микаса застыла от изумления. Девушка могла очаровывать не только людей, но и птиц. — Никогда не видела, чтобы дикие птицы были дружелюбны к людям… Она очень красивая. — Погладишь? — Либерти снова глянула на Микасу своим снисходительным взглядом, и будто бы хотелось ей подчиниться, открыться и рассказать всё, что гложит последние три года. Микаса осторожно подставила руку к голове чайки и та послушно потёрлась о её ладонь. — Похоже, ему ты понравилась даже больше, — Либерти нежно улыбнулась и вдруг замолчала. Микаса осторожно убрала руку и смотрела на то, как собеседница изучает птицу. — Эрен Йегер, — вдруг прошептала Либерти, на что чайка в миг улетела на ветку за их спиной и стала наблюдать за девушками. Новая знакомая Микасы вдруг рассмеялась. Аккерман было сложно оторвать от неё взгляд, она в непонимании наблюдала за ней. — Я угадала, Эрен? — Кажется, правда угадала… По крайней мере он сразу отреагировал на его имя, — Микаса прошлась взглядом по могиле. Либерти задумчиво вглядывалась в закат. Последние лучики солнца освещали её красивое лицо и блестели в глазах, не видавших ужасов и смертей. Её точёная аккуратная фигура свидетельствовала об этом. Сразу было видно, что девушке не приходилось изнурять себя тренировками и учавствовать в боях. Она не была предназначена для этого. Роль советчицы королевы была самой подходящей для Либерти и другую Микаса представить не могла. Хотя… Работа с детьми тоже подошла бы ей. — Микаса, а ты веришь в жизнь после смерти? — после долгого молчания вдруг спросила девушка, завораживая Аккерман своими глазами уже в который раз. — Я бы хотела, чтобы это было правдой, поэтому верю… Всяко лучше, чем простое небытие. Либерти посмеялась, обнажая ровные зубы и чуть прикрывая глаза. — Если это и правда так, то наша чайка точно Эрен Йегер. Она отозвалась на его имя и так завороженно смотрела на твой шарф, Микаса. — Я была бы… Очень рада, будь это и правда он… Либерти вновь подняла руку и шепнула:"Эрен». Чайка, как по команде, села на её предплечие. Девушка стала нежно поглаживать его. — Встреться я с Эреном вновь, то упала бы ему в ноги, от всего сердца благодаря за жертву во благо родины. Но… Он сделал это не ради меня, Хистории, маленьких детей, с которыми я вожусь, а ради тебя, Микаса. Взгляды девушек пересеклись и Микаса вдрук покраснела, что не было свойственно для неё вовсе. — Я могу вспомнить лишь отрывки из нашего разговора с Эреном в темнице. Он отчитывал меня за моё бездействие и покорность пред Марли, даже не стыдился кричать на старшего… А я отчего-то улыбнулась и нежно сказала «удачи»… Не знаю, что нашло на меня тогда, но, казалось, ему были нужны эти слова. — Да, это вполне на него похоже… Либерти вдруг тихо шепнула:"Спасибо, Эрен». Чайка вдруг взлетела с руки и осторожно клюнула девушку в макушку. Следом она немного потрепала шарф Микасы и снова улетела. — Похоже он тебя услышал, — сказала Аккерман, схватившись за шарф. — И не только меня… Либерти замолчала, отклонив голову назад и смотря на крону дуба. Микаса вновь нехотя засмотрелась на собеседницу, пытаясь подметить что-то новое в её внешности. В глаза бросился браслет на правой руке. Простая черная шнуровка, привязанная к красивому и, наверное, дорогому белому минералу. Таких на Парадизе днём не сыщешь. — Если у Эрена получилось стать птицей, то я бы тоже хотела ей быть. Микаса оторвалась от её браслета и посмотрела девушке в глаза. — А какой именно птицей ты бы хотела быть? — Чёрный ворон. — Но почему именно он? — снова спросила Микаса. — Я с детства люблю птиц. Однажды, в лесу, я нашла подбитого ворона. Маленькая я не растерялась и забрала его домой, саморучно выходила и приручила. Он был очень умён, понимал о чём с ним разговаривают… Возможно, я хочу быть вороном именно в дань уважения к нему. — По тебе заметно, что ты хорошо ладишь с птицами… — В моей семье есть поверье, что как только кто-то из близких умирает и вдруг в дом прилетает птица, то это душа умершего переселилась в неё. Красиво звучит, не так ли? — Красиво и печально одновременно… Девушки стали сидеть в тишине. Либерти устало положила голову на колени, пряча лицо. Аккерман не могла оторвать от неё взгляд. Ей хотелось сделать всё для новой знакомой, и это рвение пугало девушку. Они знакомы лишь день, а советчица королевы уже успела овладеть её мыслями. — Знаешь, я думаю об этом жесте… Птица определённо либо попыталась поправить твой шарф, либо порвать… Что же Эрен хотел сказать этим, как думаешь? — Он очень дорог мне… Я бы хотела всегда носить его, — Аккерман поправила шарф на плечах. Либерти тихо хихикнула и вдруг заёрзала, приковав к себе внимание Микасы. Девушка сняла со своей руки браслет, который совсем недавно Аккерман рассматривала с диким интересом. — Держи. Дарю. — Зачем ты отдаёшь его мне?.. — Чтобы не забывала, — Либерти осторожно вложила украшение в руку Микасы, — я не смогу приходить сюда некоторое время, проблемы на работе. Жди меня после заката тут всегда, Микаса… Но если солнце зайдёт, а я не приду, значит в этот день у нас не получилось свидеться. — Конечно, я буду ждать тебя… Но почему у тебя не получится приходить сюда каждый день? — Хистории нужна моя помощь, тем более скоро визит делегации из Марли, я не могу оставить мою королеву одну. Я не знаю, когда смогу освободиться. — Просто приходи сюда после заката, хорошо? Обязательно приходи… — Я попрошу Эрена проследить за тобой, пока не вернусь, Микаса, — хихикнула Либерти и устало зашагала в сторону Сигансины. Микаса предано смотрела ей в след, вспоминая давно забытое чувство волнения. Так же она смотрела на Эрена, когда тот лез на рожон. *** Шли дни, Аккерман покорно ждала Либерти у дерева каждый вечер. Но каждый раз наступал закат, а никто так и не приходил. Микасе вновь становилось больно, страх быть брошенной напоминал о себе. Прошло уже две недели, а Либерти так и не появилась ни разу. Девушке стоило оставить эти попытки. «Если сегодня она не придёт, то я больше не буду приходить сюда» подумала Микаса, смотря на заходящие лучи солнца. Две недели никаких вестей, Либерти исчезла также внезапно, как появилась. Микасе не нравилось то, как она убивается по едва знакомой девушке, но ничего поделать с собой не могла. Вот солнце почти спряталось за горизонтом, на улице стало холодно, но никого, похожего на человека, не появлялось. «Ну же, надо уходить» твердила в голове Микаса, но продолжала упорно сидеть около памятника. Она поджала губы, с каждой секундой теряя надежду на возвращение Либерти. Аккерман упёрла голову в колени и болезненно вздохнула, понимая, что больше не увидит приятную девушку, которая заполнила её мысли. Минуты шли, на улице начало темнеть. Микаса поднялась с травы, грустно смотря на могилу Эрена. — Микаса-а-а! В далеке послышался знакомый голос, в этот раз не власный, а радостный. Таким же голосом Либерти разговаривала с Суфьяном. Либерти бежала в лёгкой одежде, видимо не расчитывая на прогулку в холодное время. На ней была лёгкая чёрная юбка и тонкая белая кофта, одёжка уж точно не для холодов. — Ты ждала меня? — Либерти чуть не врезалась в дерево. Она наклонилась лицом к земле и стала пытаться отдышаться. — Ты пришла… — Я хотела… Фух, старость не в радость… Хотела прийти завтра, но ко мне в кабинет чайка залетела, так я сразу о тебе подумала! Пришлось бежать сюда, закат ведь уже прошёл. Микаса улыбнулась, понимая, что птица в её кабинет залетела совсем не случайно. — Я ждала тебя. — Фух… Зря я бросила тренироваться, — Либерти наконец восстановила дыхание, — в Сигансине сейчас ярмарка началась, много всяких заморских вкусностей привезли, может быть сходим? Я плачу! Как раз мороженое поедим. — Звучит неплохо, Либерти…