Подарок

31 декабря, в 22:57, в дверь кто-то постучал. Открыв дверь, Линч понял, что это был Джон. Джон — был единственным человеком, который не оставил журналиста в одиночестве встречать Новый Год. Стоя на пороге, писатель поприветствовал Егора, и вручил ему подарок. — И тебе привет, приятель! Я вижу ты не с пустыми руками! Проходи, не стой на улице, мороз жуткий! — С тёплой улыбкой поприветствовал писателя в ответ. Линч прошёл на кухню, поставив подарок на стул. Джон разувшись, и небрежно откинув ботинки в сторону, прошёл в след за журналистом. Джон, глядя на накрытый стол и украшенную ёлку, ехидно улыбнулся. — Линч, какой приятный сюрприз, я вижу ты хорошо постарался! Поскорее бы нажраться до отвала! Жду не дождусь начала праздника! — Тебе лишь бы живот набить. — Отвечает с усмешкой журналист. — Но подарок, который я вручу тебе, который будет немного позже, будет намного лучше, чем стол заполненный едой, уж поверь. — Ого! Да ты меня заинтриговал, приятель! Линч, ухмыльнувшись, и посмотрев на часы, ответил: — Ты лучше садись за стол, время уже 23.01 Джон послушно сел за стол, накладывая себе порцию салата в тарелку. В голову журналиста ударили фантазии, как они будут заниматься страстным сексом у него на столе возбудили его. От этого голова шла кругом, и стало тяжело дышать, Линч почувствовал, как в его штанах болезненно пульсировал член от возбуждения, и желания. — Эй, приятель, тебе не кажется что самое время дарить подарки? — С улыбкой спросил Егор. — Ах, да, точно! — Ответил Джон передавая коробку в руки журналисту. Егор был в предвкушении. Он развязал красную ленту, и поднимая крышку коробки, опустил руку внутрь, и доставая от туда наручные золотые часы, был приятно удивлён. — Ну что, как тебе часы? — С улыбкой спросил писатель. — Ну знаешь, я весьма удивлён, спасибо тебе, приятель, мне очень нравится! — Да не за что! Я кстати твоего подарка не наблюдаю... — Ах, я обещаю тебе он понравится! — Сказал Егор с похотливой улыбкой. Журналист, сваливая Джона на стол, наваливается на него. — Эй, Линч, какого хрена ты творишь?! Немедленно слезь с меня! — Кричит другу, толкая ногами и руками тому в живот. Пока очкарик пытался выбраться из под журналиста, махая руками и ногами, тарелки падали на пол, разбиваясь. Линч крепко хватает того за запястья, заламывает и переворачивает его на живот, на что писатель ещё больше начинает возмущаться. — Твою мать, Линч, сука, прекрати! Хватит! Ты слышишь меня вообще?! — Кричит тому писатель. Кричать было бесполезно, журналист будто не слышал всех его криков. Егор запрыгивая на стол, усаживается сверху на ноги друга. Стол сильно шатался, будто он не выдержит и сломается под весом двух парней. Джон чувствует как с него начинают стягивать одежду. — Блять, Линч, какого чёрта ты там творишь?! Быстро слезь с меня! Отпусти меня, мать твою! — Начинает вопить и ёрзать очкарик. Журналист схватил друга за волосы, вырывая клочок волос, и ударяя того головой об стол. — Ах!... Мм! ... — Стонет от боли писатель. Со лба начинает сочиться алая кровь капая на стол. — Линч, какого... Мать твою... — В глазах начинает темнеть. Пока Джон отвлекался на ужасающую боль, его ширинка джинс становится расстёгнутой, и джинсы снимают с его ног, небрежно откидывая их куда-то в сторону, также как и его нижнее бельё. Снять их было тяжело одной рукой, да и очкарик постоянно ёрзает. Егор начинает щипать и сжимать ягодицы писателя до покраснения. Невыносимая боль проносится по телу. Джон вжимается в деревянный стол от боли. Линч замахивается и бьёт писателя по ягодице, по комнате проносится громкий шлепок и вскрик. С Джона сняли очки, и положили подальше, теперь в глазах виднелась лишь слепота. Линч, найдя длинную, красную ленточку от коробки, туго связывает запястья писателя так, что возможно останутся синяки. Журналист начинает разрывать руками свитер. Бедный свитер с треском рвётся, и его отбрасывают куда-то в сторону джинс. Егор наклоняется и целует спину того, забираясь под живот и щупая соски. На это писатель лишь хныкает и жмурится. Наконец Линч отлипает от Джона, но теперь он начал расстёгивать ширинку джинс, и опустил нижнее бельё на уровне колен. Егор пялится, твою мать, какого он пялится на мою задницу?! Журналист раздвинул мои ягодицы, и я почувствовал как к моей дырке представили что-то влажное... Что-то мокрое вошло в меня, и тогда я понял, что меня начали смазывать. Было немного больно, я слышу хлюпающие звуки, ужасно противно! Из моего рта вырываются глухие стоны. Линч наконец высовывает пальцы. Я слышу, как он смачивает слюной свою ладонь, и начинает ею смачивать свой возбуждённый орган, который как камнем стоит. Это не даёт огромной разницы, что с этой смазкой, что без неё тоже самое, что на сухую войти. Джон чувствует, как к его колечку был представлен член. В глазах писателя мелькнул страх. — Линч, подожди, остановись, прошу тебя! Хватит! — Выкрикивает, моля того, а тот лишь молчит, будто его не слышат. Игнорируя мольбы, в него резко и грубо входят на половину, пытаясь пропихнуть член дальше. Сухие стенки сжимают орган, от чего по телу писателя проходит ужасающая боль. Слёзы брызнули ручьём, из горла вырывается сдавленное рыдание. -Линч! Прошу тебя! Остановись! - Визжит писатель, слёзы катятся по лицу. Линч испытывает удовольствие от криков и слёз писателя, это была как музыка для его ушей. В его анал пропихивают орган хороших размеров. Джон кричит, моля того остановится, от чего горло жжёт внутри. Стенки повреждаются. Адская боль. Анал порвали, разорванные стенки внутри больно жгут, от чего Джон визжит и болезненно стонет. Задница горит огнём. В этот момент Джон ненавидел Линча всей душой, и в мыслях проклинал его. Внутри становится легче двигаться, становится мокро и липко, внутри что-то мерзко и громко хлюпает. Линч, смотря вниз, замечает свой орган в алой крови. Жидкость ручьём стекает из ануса на стол, пачкая всё вокруг. Джон сжимается внутри, принося боль органу журналиста. -Ах, блять, расслабь уже свою задницу, или я тебе ноги переломаю! -Грубо выкрикивает на Джона Егор. Линч замахивается ладонью и резко ударяет писателя несколько раз по заднице, оставляя красные следы от удара ладони. Джон начинает хрипеть, горло горит, писатель срывает голос, но он продолжает кричать, делая своему горлу только хуже. Адская мука. Журналист набирает темп, вдалбливая приятеля в деревянный стол. Кровь только сильнее вытекает, громко хлюпает, и брызгает на его одежду, стол, и ноги писателя. Линч схватил волосы Джона, поднимая его голову и с силой ударяя несколько раз об стол. Его лицо запачкано кровью, которая тонкими струйками течёт со лба и с носа. Джон уже терял сознание от боли, голова болела от бесконечных криков и слёз, лицо красное как и глаза. Всего грубых три толчка в измученное тело, и Линч изливается внутрь, белая жидкость перемешивается с кровью и вытекает на стол. Линч выходит из того, натягивая нижнюю одежду. Джон уже давно замолчал, всё же парень не выдержал, и потерял сознание от адской боли. Журналист двумя пальцами опускается в промежность Джона, пачкая их кровью и засовывая в рот, слизывая. Сладковатый вкус чувствовался на языке. Линч, решив сделать большой порез острым ножом на горле писателя, хищно улыбнулся. Алые ленты потекли по шее, по груди. Линч расчленил Джона, выпотрошил его внутренности, и вскоре лежали на блестящей тарелке, стол был запачкан так же, как и его руки в крови напарника, на полу были разбитые тарелки с едой, и только шум от телевизора разносился по кухне. Он успел ровно к началу Нового года, и уже в одиночестве смотрел телевизор. — С Новым годом, Джон! — сказал Линч в пустоту, облизывая окровавленные губы.