Отмотать назад/Эффект Драко Малфоя

"6 марта. 1998 год"

Малфой резко спикировал вниз, сокращая расстояние в несколько сотен метров между ним и землей. Метла рассекала воздух, который с силой вбивался в легкие, и со свистом выходил наружу. Дыхание сбилось до хрипа от быстрого полета. Он хотел выбить все то блядство из головы, что сидело в ней последние несколько дней. Разъедало изнутри как кислота, только гораздо медленнее и мучительнее. Выбросить. Очистить. Избавиться. Драко крепче сжал метлу побледневшими от холода пальцами. Он припал к Нимбусу всем телом, доходя до максимальной скорости. Очертания верхушек деревьев Запретного Леса становились все ярче и четче. Они стремительно приближались, угрожающе выставив колючие ветви, словно защищаясь от птиц и от Малфоя, летевшего прямо на них. Драко пытался смириться с мыслью, что Астория беременна. Что эта восемнадцатилетняя, блядь, истеричка носит его ребенка. Только не она. Волосы путались и закрывали обзор. Мелькали перед глазами, щекотали кожу. Они нервировали его как Гринграсс, которая несколько дней назад сообщила ему “радостную” новость. Сначала Малфой был сбит с толку. “ - Драко, я беременна!” Слова Астории эхом отдавались в его черепной коробке. Поселились там и громко, почти беспрерывно стучали по вискам. Потом он пытался понять, когда совершил ошибку, ведь в его планы на будущее не входили Астория, свадьба с ней и толпа таких же нервных и капризных, как мамаша, спиногрызов. Хотя Малфой старший неоднократно упоминал в разговорах семью Гринграсс, их состояние и чистоту крови, Драко не собирался идти на поводу у аргументов отца и по окончанию Хогвартса бежать под венец, скрепляя союз с “единственной, тебя достойной, сынок” девушкой. Только одна мысль о ревности Астории до конца жизни, сюсюканьи и истериках передергивала и отзывалась тошнотой в горле. Малфой сжал челюсти до хруста так, что казалось зубы сотрутся в порошок. Он летел точно вниз, норовя проломить колючую защиту леса и вонзиться в землю. Тогда бы все проблемы исчезли. Они остались бы позади, с секундной болью, которая пронизала бы тело. Концентрация магии Драко в момент смерти наверняка выжгла бы в радиусе километра всю растительность, повалила деревья и заставила взволнованных кентавров примчаться с луками защищать свой дом. Однако когда до кроны деревьев можно было дотянуться кончиками пальцев, Малфой резко дернул метлу на себя, выравнивая её. Дыхание на миг перехватило, от резкой смены плоскости полета. В глазах потемнело и Нимбус повело, но парень ловко вернул древо на прежний курс. Он мог управлять им даже закрыв глаза. Драко чувствовал метлу и направление ветра, словно родился в небе. Словно он был птицей без крыльев, стремившейся ввысь при каждой возможности. У Малфоя не было выбора - по окончанию Хогвартса они поженятся. Слизеринец возьмет в жены Асторию Гринграсс, подарит ей свою фамилию и навеки забудет о слове “спокойствие”. Сердце бешено колотилось о ребра от физической нагрузки. Легкие жгло, их хотелось выблевать вместе с голосом Астории в голове. Полет немного остудил его. Разогрел до точки кипения и на высоте дал возможность взорваться. Принять факт беременности и союза с Гринграсс как данное и начать обдумывать отмазки, на вопросы: “Дракош, а где ты был? Почему так поздно?!”. Драко приземлился у главного входа Хогвартса, проскальзывая внутрь. Замок встретил его потоком теплого воздуха и привычным запахом жженых свеч. Ученики лениво расползались по своим спальням после ужина, и обсуждали предстоящие выходные. Малфой пропустил вечерний прием пищи, но есть ему совершенно не хотелось. В животе крутило от еще недавно хлеставшего адреналина и быстрой гонки со смертью. Черт бы побрал тот день, когда он затащил Гринграсс в постель. - Твою мать! Грейнджер! Смотри под ноги, блядь! - Выругался парень, когда из-за угла на него налетела Гермиона, чуть не сбив с ног. Вид у неё был непривычно для главной зазнайки Хогвартса растрепанный. Волосы, которые Грейнджер последние несколько лет все же приручила к расческе опять были взъерошены, образуя большой клок на затылке. Всегда идеально выглаженная белоснежная рубашка торчала из перекошенной юбки, а гриффиндорский галстук и то, пропал с тонкой шеи Гермионы. Девушка на секунду вздрогнула, прижимая огромную книгу к груди и испуганно поднимая взгляд на Драко. В её глазах стояли слезы, и казалось, что несколько минут назад она и впрямь плакала. Гриффиндорка остановила взгляд карих блюдец на Драко всего на несколько секунд, но Малфою показалось, что это была целая вечность. Такого выражения лица у неё он никогда не видел за все 6 лет обучения в Хогвартсе. Гермиона не сказала ни слова. Не отчитала Драко, вступив в привычную перепалку. Не взорвалась при грубой ругани и пренебрежительного отношения к себе. Она просто сжалась, словно запуганный щенок, молящий случайного прохожего спасти его. Обрушила на него всю ту боль и страх, которые испытывала сама, и рванула дальше по коридору. Тогда Малфой удивился, и на миг забыл о своих проблемах, о будущем венчании, ребенке и Астории. Однако, парень даже и подумать не мог, что именно этот день станет отправным днем до смерти Гермионы Грейнджер.