nothing but trouble

Страх оказаться в той ситуации, когда не можешь уснуть без привычно принятой дозы таблеток, прописанных врачом в целях предотвращения кошмаров и тревожности, нарастал с каждым прожитым днём. Ещё вчера за возможность смеяться и улыбаться не приходилось расплачиваться, а теперь же за это нужно было выложить целое состояние. — Макс, подашь мне, пожалуйста, хлеб? Просто умираю с голоду. Готова душу продать за твой фирменный сэндвич. — Что же это, Хлоя Прайс признаёт поражение? Неужто не можешь прожить без моей стряпни и целого дня? — К сожалению, это так. Жаль, конечно, что мы не можем заглянуть в "Два кита", как это было в нашем детстве: заказать твои любимые бельгийские вафли, пить колу и угадывать, какая песня из музыкального автомата будет играть следующей... — Это так, Хлоя... Просто скажите, что всё это - выдумка, простой кошмар, который приснится только сегодня, а завтра его сменят единороги и бабочки. Как во снах может взяться то, чего раньше никогда не было? Что же забыла во всех этих бреднях загадочная синеволосая девчушка, околдовывающая с первых самых секунд. Сафи говорила, что это плод воображения. Мол, увидела кого-то похожего на неё на улице, фантазия разыгралась, вот и всё. Но ведь же не бывает разгадка такой простой. Нельзя придумать своим кошмарам имя. Или можно? Макс уже и вправду начала бредить, ведь у этого кошмара по-настоящему было собственное имя - Хлоя Прайс. Колфилд не раз будто откатывалась назад во времени, где была на пару лет помоложе, словно только-только ей стукнуло девятнадцать или двадцать. Она могла чётко визуализировать пространства, докучавшие её каждую ночь. И выкинуть их из головы не могла. Психолог говорил, что этот образ может являться какой-то травмой, которую Макс в прямом смысле навизуализировала. Но быть такого не может, ни в жизнь! Какая травма может ассоциироваться с синеволосой незнакомкой, навещавшей Макс во снах каждую ночь? Она не сошла с ума, упаси Господь от таких умозаключений. Нужно выпить таблетку. Раз, и проблема исчезла, можно перестать думать о том, что Морфей подкинет очередную страшилку. Но когда таблетки начинают вызывать привыкание и перестают справляться со своей задачей, то начинает казаться, что выхода точно не найти. — Сафи, а что, если она и вправду настоящая? Ну, в смысле, что это живая девушка? — Макс каждый раз пыталась убедить себя, найти выход из этого угла, чтобы найти объяснение. — Хочешь сказать, что это одна из твоих прошлых знакомых? Может быть, вы ещё и подружками лучшими были? — брюнетка взяла с тарелки круассан и, медленно смакуя его во рту, продолжала уверять Колфилд, что эта девушка с лазурными волосами является просто больной фантазией. — Ещё скажи, что вы друг другу косы заплетали, воровали родительские деньги. Да... — Сафи, озираясь, пыталась найти то, за что можно зацепиться, чтобы точно доказать Макс, что та ошибается. Вдруг глаз зацепился за рекламу виноградного полусладкого напитка по телевизору. — Может быть, ещё и вино на ковёр разлили? Тот разговор всё никак не мог выйти из головы, потому что в памяти начали всплывать странные картинки двух девочек-подростков, суетящихся в гостиной. Одна бежала на второй этаж, прямиком в ванную, за тряпкой и чистящим средством, а вторая стояла на стрёме, чтобы отвлечь взрослых, если те вдруг решат нагрянуть раньше положенного времени. Может это что-то придуманное? Игры разума, галлюцинации. Боже, что за этакая дикость. Нужно поскорее выбросить эти мысли из головы. Макс стала нервной. На своих занятиях фотографией она часто витала в облаках, не могла сосредоточиться, потому что навязчивые мысли одолевали её светлую головушку. Студенты перешёптывались, пытаясь понять, что же случилось с их лучезарной и открытой преподавательницей, полной энергии и запала на свершение новых дел каждый день. Но никто из них не мог представить масштаба бедствия. В один из дней, когда погода была такой холодной и снежной, что все занятия отменили и пришлось просидеть дома весь день, Колфилд удобно устроилась за своим рабочим местом, пытаясь выполнить заказ на ретушь фото. Простая подработка. Не ради денег, а ради успокоения души. Она не нуждалась в деньгах, она нуждалась в том самом спокойствии, которое искала довольно продолжительное время. — Максимус, ты там зависла? Давай, поднимай свою костлявую задницу, надо в магазин сгонять. — Голос синеволосой девушки был абсолютно знакомым слуху Макс. — Дай мне пять минут, мне нужно немного подретушировать снимки, чтобы уже отправить их заказчику. Чем скорее доделаю, тем быстрее у нас в кармане будут деньги. Надо же как-то все хотелки обеспечивать. — Иногда я чувствую, что работаешь только ты, а я то и делаю, что ленюсь и создаю дурацкую видимость своих попыток выкарабкаться с этого дна, Макс. Живу в сомнениях, получится ли у меня найти берег, если я оказалась когда-то в открытом океане... Но с тобой я чувствую, что всё возможно. И тот самый берег я уже нашла. Нашла своё пристанище. Снова эти воспоминания. Снова тревога и дрожь. Ну же, выхвати из спины этот нож. Перестань вонзаться в кожу каждый раз при каких-либо повседневных делах, ведь это несправедливо. Есть ли в пучине этой тайны разгадка? Надежда на светлый исход? Электронный циферблат прикроватных часов показывал двенадцать ночи. Нужно было поскорее заснуть. Попытаться забыться во сне и не видеть ничего. Колфилд так и сделала - постояла под ледяной водой и плюхнулась в мягкую кровать, надеясь на то, что сон наступит очень скоро, и она проснётся уже утром, готовая прожить новый день, встретить друзей и выбросить страхи из головы хоть на минуту. — Ты снова пришла, — Голос из белого пространства, манящий и мягкий, зазывал к себе на аудиенцию. Пустота да и только. — Макс, оглянись вокруг. Посмотри, что ты наделала своими решениями, принятыми где-то там. Голос был до жути знакомым, но что-то ускользало в попытке распознать его. Он становился чётче, громче, более устрашающим. Когда делаешь прыжок в неизвестность, тебе всегда страшно. Страшно увидеть то, к чему морально не можешь подготовиться. Но ты должен сделать это, ведь как тогда найти тот самый ключик, открывающий замок на всех этих тайнах? — Тебя не покидало чувство, что ты видишь то, чего на самом деле не проживала, ведь так? А что будет, если это окажется правдой? И та, что мелькала в этих ярких вспышках, на самом деле не плод воображения, а реальность. Твоя реальность, из которой ты сбежала. Макс знала, что это всё не какие-то выдумки, а что-то настоящее. Но как она могла не помнить того, что происходило с ней несколько лет назад? Такие моменты невозможно безвозвратно удалить из памяти. Голова начала раскалываться даже сквозь сон. Хотя, как могло уже стать явным, это не было сном, а было чем-то странным. Будто всё происходит между реальностями: той самой, в которой живёт преподаватель фотографии, и той, в которой застряла девочка-фотограф с синеволосой подружкой. — Было ли у тебя такое чувство, что всё, о чём ты мечтаешь, - это просто жизнь? Но в это время всех тех, кого я знала, уже нет рядом, а я всё ещё ползу под землёй, не имея возможности найти просвет. Я не хочу пробовать другой жизни, если в ней нет тебя. Кажется, я схожу с ума Что за чертовщина тут творится? Другая она. Другая Макс возникает в этом чистилище. Она улыбается, смеётся. Её озорное лицо покрыто веснушками, а чёлка приятно щекочет лоб. Огромная сумка висит через плечо, а рядом она. Хлоя. Октябрь 2013, Блэквелл, бабочка, выстрел, Хлоя Прайс. Перемотка времени. Торнадо. Внутренности начало болезненно сдавливать, а затем скручивать. Всё начинало содрогаться. — Ты всё разрушила. Ты забрала её у меня. Ты отняла у меня возможность жить. Признай, Макс, что всё то, к чему ты прикасаешься, рушится в один момент. Ты хочешь спасти всех, но загоняешь себя в ловушку. Ты не Мать Тереза. И тут всё стало ясным. Спячка прошла, осталось неприятное послевкусие. — Если бы мама была здесь... Думаю, она бы приготовила всё, что ты только захочешь, налила апельсиновый сок и обняла бы нас. Я скучаю по ней, Макс. — Я до сих пор виню себя в том, что неподвластно было спасти каждого. А что, если бы я смогла? Сейчас бы не было горечи и печали, Хлоя. Мне так тяжело... Макс вспомнила, как в один из дней решила попытаться отмотать время назад, но что-то пошло не так. Реальность начала перекручиваться, и из одного варианта развития событий она увидела сотни тысяч подобных. Прыгни в любой и сможешь увидеть то, что было бы, если бы ты, например, не раздавил навозного жука летним днём 2008 года. Прыжок в неизвестность, и она случайно оказалась в новом мире. Но в голове были лишь только воспоминания новой реальности, только что созданной. Не было чего-то старого. И прыгала она так не раз. Посмотри, что ты сделала здесь, попробуй вспомнить, из какого мира ты пришла сюда. И ты поймёшь, что всё перепуталось напрочь. Там, где ты была раньше, о тебе уже никто не вспоминает. Ты - выцветшее пятно в чьей-то памяти, кто так же, подобно тебе, не помнит ничего о вашем времени вместе. — Ты не сможешь вернуть её. Я не смогла, и у тебя не получится. Всё потому, что ты выбрала главной реальность без неё. Ты всего лишь проблема. Не человек, не существо, а проблема. Ты - сущее зло! — Не говори так! — Настоящая Макс, та самая, которая должна была спать, закричала во все лёгкие. Она кусала щёки изнутри до крови, ногти впивались в ладони, оставляя глубокие следы. — Ты кошмар, выдумка! Я сплю. — Я двойник, но я проблема. И я - это ты. Зло, живущее внутри тебя, разрушительной силой закручивает новый вихрь, который с силой в сто раз больше, чем предыдущий, заберёт и тебя, и тех, кто сейчас с тобой. Проснувшись в холодном поту, Колфилд почувствовала железный привкус во рту. Кровь была реальна, как и отметины на ладонях. Неужели то, что она видела, - это правда? Не сон и не шутка, а настоящее. Нужно срочно уехать туда. Когда хочешь убедиться в чём-то тебе срочно нужно отправиться на поиски того самого. Аркадия Бэй, маленький городишко в заливе, находился далеко. Карты показывали его местонахождение, а снимки... Они ужаснули Колфилд. Она нашла новостной сюжет, рассказывавший об октябрьском происшествии. "11 октября 2013 года на прибрежный город Аркадия Бэй обрушился смертельный торнадо, забравший жизни сотен людей, населявших это излюбленное рыбаками место. Среди погибших числятся Джойс Мэдсен и Хлоя Прайс, жена и падчерица бывшего охранника Академии Блэквелл Дэвида Мэдсена. - Торнадо застал нас врасплох. Сначала снег, потом затмение и две луны в небе. Даже не помню, как он образовался. Десять лет прошло, а я так и не могу заткнуть эту дыру в сердце, образовавшуюся из-за потери двух самых близких мне людей". Снимок, появившийся на экране, ужаснул. Прямо на Макс смотрела та самая синеволосая девушка. Лицо её не выражало никакой радости. Тяжёлый взгляд голубых глаз отягчал душу, резал внутренности Макс каждую секунду, которую она проводила, разглядывая Хлою Прайс, погибшую в катастрофе в октябре. Неужели она вызвала это? Неужели та Макс говорила правду? Снова таблетки, снова сон, снова пустота. Ещё одна, ещё раз ничего. Вторая, третья, и тут послышалось нечто родное, манящее к себе: — Ты здесь... Я уже заждалась тебя. Она стояла словно ангел, прямо посередине пространства. Хотя середину можно было найти везде, ведь это то место, которого не существует в реальности. Всё такая же, какой она была в настоящем мире: синеволосая, с татуировкой на руке, только... поникшая. — Сможешь ли ты дотянуться до меня и забрать отсюда с собой? Сможешь ли снова озарить мою жизнь и стать солнцем в этой тьме, Макс? Колфилд сдвинулась с места, пытаясь добежать до Прайс, но расстояние не сокращалось. Возникало чувство, будто она стоит на месте и не двигается. Пятки начинали гореть, а дыхание перехватывало. Она всё ещё стояла там, где была какое-то время назад. — Ты выбрала другую реальность, в которой нет места для меня, Макс. Не старайся, всё равно не добежишь. Я знаю, ты сильная, постарайся прожить эту жизнь так, как хотела с самого начала. Я люблю тебя. В голове всплывали десятки совместных воспоминаний: их детство и забавы, их подростковый период, возвращение Макс и тот самый торнадо. Жизнь после, ставшая спасением. Поцелуи, трепетные касания, любовь, которую им хотелось пронести через время. Обещания, даваемые кому-то, всегда могут привести к катастрофе. А желание помочь иногда может усугубить ситуацию, развернув её не в твою пользу. Если бы она только не задумалась о том, как вернуть всё на свои места до торнадо... Ты можешь быть героем для всех, а можешь стать абсолютно безликой и серой личностью. Ты можешь спасти кого-то ценой собственной жизни, а можешь и вовсе пройти мимо. Но помочь всем невозможно. — Макс, я люблю тебя, — выпалила Хлоя, накручивая на пальцы волосы Колфилд. — Я не знаю, какой была бы моя жизнь без тебя. Каждый новый день с тобой - это что-то новое. Я живу, а не выживаю. — Обещай говорить мне это всегда. — Прямо всегда-всегда? Даже в душе, когда я любуюсь тобой исподтишка? Или же во время работы, чтобы отвлечь? — Дурашка! — Макс было потянулась за подушкой, чтобы запустить её в Хлою, но так быстро перехватила её руку, сократив расстояние до каких-то пяти сантиметров. — Эй, слишком близко. — Я люблю тебя, Макс-одна-на-тысячу-реальностей-Колфилд. Спасти её было необходимо. Сейчас, когда стало возможным вспомнить всё, не оставалось ни единого сомнения в том, что нужно снова приоткрыть для себя все доступные миры и найти ту самую, из которой когда-то был сделан прыжок в пустоту...