Простая правда

      Грунтовая стоянка перед баром постепенно превращалась в неглубокий, по щиколотку, бассейн — красный от вывесочного неона, с приятными бензиновыми разводами и дрейфующими между водяными кругами вялыми окурками. Один такой же, почище, конечно, Артур всё ещё крепко сжимал в двух пальцах, хотя тот давно перестал тлеть. Возвращаться внутрь, в громкую, потную духоту, не хотелось.       Артур любил «Убежище», любил их команду, давно ставшую чем-то вроде его единственной семьи, но чем дольше он работал вышибалой, тем меньше слов оставалось в их с завсегдатаями бара общем языке — уж особенно ближе к середине ночи. К счастью, до закрытия оставалось всего полчаса. К счастью и к несчастью: выдворять засидевшихся — то ещё удовольствие.       Вздохнув, он отщёлкнул окурок в урну и поднял напоследок взгляд в беззвёздное, исполосованное крупными каплями небо. Молния — образцовая, многорукая, раскроила его вдали, и он неожиданно для себя замер в детском предвкушении: вот сейчас, сейчас… Вышла одна досада — грома за басами, пробивающимися сквозь железную дверь, и шумом ливня, он так толком и не расслышал.       Коппер обожает гулять в такую погоду, обязательно весь извазюкается, потом мыть его ещё — мысль мелькнула и тут же осела в груди ставшей за последние две недели привычной горечью.       Едва рука Артура легла на массивную ручку, дверь с грохотом распахнулась наружу, чуть не сбив его с ног — из бара вывалился невнятный клубок из пьяных тел. Он, чертыхнувшись, машинально нырнул в сторону, под дождевую стену, и уставился на дерущихся придурков.       Ну конечно… Бенсон и приятели — куда же без поиска приключений на свои задницы?       Дод Бенсон, невысокий, но коренастый дубина с татуировкой на шее, припечатал какого-то парня к стене. Лицо жертвы Артур не разглядел — в полумраке его закрывала тень от навеса. Рядом с ними бесновались ещё двое — тощие додовские дружки.       Артур давно предлагал Хозее запретить этой шайке появляться на пороге… Впрочем, он и сам понимал: если не пускать в «Убежище» всех баламутов, из клиентов у них вскоре останутся только те три училки, что надираются бурбоном в углу каждый второй четверг. Контингент приятный, без вопросов, но прибыли им не видать.       — Эй! — рявкнул Артур, перекрикивая непогоду. — Чего развели тут?       Бенсон обернулся — его бледные глаза в красной полутьме показались Артуру мутными и пустыми.       — Не лезь, Морган… — процедил он пьяно. — Не твоё дело.       Артур усмехнулся, складывая руки на груди.       — Моё дело — следить, чтобы парковку возле моего бара не превращали в пьяный ринг. Так что угомонились, или мне правда придётся полезть.       Он бросил быстрый взгляд на мужика, которого трепал Дод. Узнал — тот держал лавку с какими-то мёртвыми диковинными насекомыми на соседней улице, по расписанию захаживал к ним. Артур частенько задавался вопросом: как он ещё не разорился? Типа, кому в Старвуде может понадобиться дохлая бабочка? А таракан?       — Слышь, ты чё, глухой? — один из дружков Бенсона, похожий на ржавый велосипед, толкнул Артура, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Отвали. Он напросился.       — Он… смотрел… на мою… тёлку, — сообщил Бенсон, брызгая слюной.       — Не смотрел я на тёлку! — бурно заотрицал "бабочник".       Бенсон занёс кулак, шипя:       — Как ты назвал Бренду?       — Так, — вмешался Артур активнее, хватая Бенсона за запястье, но не успел договорить: второй кулак Бенсона врезался ему в челюсть.       В ушах зазвенело, Артур пошатнулся от неожиданности, но устоял. Губу обожгло — по подбородку заструилось горячее.       Завязалась драка, стремительная и совершенно тупая: Артур, уклонившись от второго неуклюжего выпада Бенсона, тут же ответил ударом в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух, — и Артур с размаху пнул его коленом в лицо.       Кровь. Снова — на этот раз чужая, смешанная с дождевой водой.       Двое оставшихся бросились на него — один попытался схватить за горло, другой замахнулся бутылкой — кажется, позаимствованной из мусорки. Артур увернулся — стекло разбилось, со звоном влетев в кирпичную стену, — и с разворота ударил кулаком в переносицу тому, что пониже.       Второй всё же умудрился вцепиться ему в плечо, едва не порвав куртку. Артур отшвырнул его и замахнулся, но в этот момент кто-то сильно толкнул его в спину.       И тогда Артур поскользнулся. И не удержался на ногах.       Мир перевернулся чередой огней, теней и дождевых капель. Во рту до того было солоно — упав, он умудрился окунуться носом в грязь — к вкусу крови примешался бензин и ещё бог знает какая мерзость.       Гадство.       И прямо в этот бесподобный момент до его слуха донёсся короткий звук полицейской сирены.       — Ну вот… — проворчал Артур, который медленно поднимался на ноги, отплёвываясь.       Сквозь пелену дождя он увидел, как двое оставшихся в живых (а может, и нет, кто их, чертей, разберёт) бойца поспешно ретируются к красному пикапу с наклейкой «Почётный рыбак Редрока!» на бампере.       — Всем оставаться на местах! — Артур услышал хриплый женский голос — громкий и властный.       Сэди Адлер. Разумеется. Кто ещё будет орать команды до того, как машина полностью остановится?       Впрочем, никто её не послушал. Пикап, взревев, унёсся восвояси.       Артур вытер лицо рукавом, размазав грязь, и повернулся к подъехавшей патрульной машине. Водительская дверь распахнулась, и Сэди, вся подтянутая, в идеально сидящей форме, выпрыгнула из чёрного Форда Краун Виктория, подмигивающего красно-синими огнями. За ней, поспокойнее, выбрался второй полицейский. Незнакомый.       Артур знал Сэди уже… Сколько? Лет восемь?       Они даже пару раз сходили в кино — давно, ещё до Мэри, и до того, как Сэди вышла за умника Адлера.       — Морган, — Адлер приблизилась, на ходу доставая пачку сигарет. — Что опять?       — Будто ты не знаешь, как оно бывает, — отмахнулся Артур.       Сэди фыркнула, прячась от дождя под козырёк, закурила.       Другой коп, высокий — с Артура — и широкоплечий, в это время невозмутимо осматривал место происшествия. Он был молод — моложе, скорее всего, даже Сэди, и уж точно моложе Артура — и держался с какой-то особенной прямотой. Длинные чёрные волосы, собранные в хвост, сосредоточенный взгляд и… А? В левом ухе Артур заметил тонкое серебряное пёрышко. Необычное украшение для полицейского… да и для Старвуда в принципе.       Чужеродно тут смотрелся даже Датч в своё время — со этими извечными перстнями, часами на цепочке… И он уже шесть лет как укатил куда-то, оставив общий бизнес на плечах друга.       — С вами всё в порядке? — поинтересовался полицейский, оглядывая Артура оценивающе.       — В полном, — буркнул Артур, отряхивая с куртки капли грязи. — Обычная ночь в раю.       Он услышал, как Бабочник, который, как оказалось, всё ещё дрожа, таился у стены, залепетал:       — Моя Беа не знает, что я тут! Не надо никаких дел, пожалуйста… Офицер Адлер…       — Потерпевший имеет право подать заявление, — отрезала Сэди.       — Потерпевший не собирается ничего подавать, — бросил Артур. — Это моя работа. Разойдёмся по-тихому — обычное дело.       Хозея, конечно, клялся, что на этой неделе уладит проблему с грёбаной лицензией и её продлением, с бюрократией у него в целом всегда порядок, но всё же… Ни к чему им разбирательства. Как будто Артур не может справиться с кучкой дебилов, не привлекая копов.       — Морган, — Сэди устало смахнула чёлку с лица. — Ты же знаешь, что так нельзя.       — А вот и можно.       — Мистер Морган… — второй коп шагнул вперёд, оказавшись под самым фонарём. В свете Артур разглядел тонкие руселки шрамов на его правой скуле. — Мы не можем просто так это оставить. Вы должны это понимать.       Артур не любил, когда его поучали. Тем более какие-то пацаны в форме. Даже выглядящие весьма внушительно.       — Чарльз Смит, — добавил коп, заметив его взгляд, и протянул руку. — Офицер Смит.       Артур пожал его ладонь, стараясь не морщиться от боли в костяшках.       — Артур Морган. И поверьте, офицер Смит, я видал недоразумения и похлеще. Это всего лишь Дод Бенсон и его шайка. Если хочется устроить показательное выступление, ждите следующей пятницы. Или субботы. И приезжайте пораньше.       — Ладно, — Сэди затушила недокуренную сигарету о каблук ботинка. — Так и быть. У нас всё равно конец смены, да и заявление он писать отказывается. Отказываешься?       — Можно я пойду? — взмолился Бабочник. — Беатрис меня правда убьёт!       — Вы… — начал было Чарльз, но в этот момент прихвостень Бенсона — видать, до сих пор приходивший в себя у стены бара, вскочил — не только на ноги, но и на стоящий рядом мотоцикл. Мотор взревел, колёса взбили фонтан грязной воды, и он сорвался с места… окатив Чарльза Смита мутной жижей.       Артур, на которого попало совсем немного, не выдержав, спрятал улыбку в кулак. Чарльз выглядел забавно — но не нелепо и не смешно — весь в грязи, со своим стоическим выражением лица… В этом, скорее, виделось что-то неправильное.       — Ладно, — Артур поднял руки в примирительном жесте, уже открыто улыбаясь. — Кажется, теперь у меня появилось желание дать показания.       Чарльз посмотрел на него укоризненно и вдруг тихо, мягко рассмеялся. Только тогда до Артура дошло, что дождь почти стих — иначе он даже не расслышал бы этот короткий вельветовый смех.       — Надеюсь, это был его байк, — задумчиво протянула Сэди.       — Миссис Адлер… — опять заканючил Бабочник.       — Идите уже, мистер Стивенсон! — рявкнула Адлер.       Чарльз неодобрительно сжал челюсти, глядя вслед мужику, который тут же устремился прочь.       Дверь отворилась, из бара повалил народ — кто-то сонно моргал, щурясь от непривычно свежего воздуха, кто-то громко прощался. Хозея высунулся из двери, вытирая руки полотенцем.       — Закрываемся, ребята! — крикнул он. — Вам пора по домам, а мне…       — А Джорджи где? — раздался недовольный голос.       Принадлежал он девице — миниатюрной и симпатичной, явно неслабо подвыпившей — она зверски шаталась на высоченных каблуках.       — Убёг, — дружелюбно обрадовала её Сэди.       Девчонка, покачнувшись ещё раз, уставилась на полицейских, словно пытаясь сфокусироваться.       — Копы… — протянула она и вдруг заорала почти навзрыд: — До-од! Скотина! — после чего, прихрамывая, побрела в сторону жилого квартала.       Сэди, прислонившись к стене, наблюдала за этой сценой с лёгкой ухмылкой.       — Смит, — она зевнула, — я, пожалуй, домой пешком. Дождь вроде уже всё.       Ливень и правда прекратился, оставив после себя только болото на парковке и душную предутреннюю взвесь в воздухе.       — Как скажешь, — отозвался Смит.       — До завтра, напарник, — кивнула Сэди. — Морган… — она поправила козырёк полицейской фуражки, ухмыльнувшись ему напоследок.       Смит простился в ответ, а потом перевёл взгляд на Артура и неожиданно предложил:       — Вас подбросить?       Артур неуверенно потёр подбородок, глядя вслед Адлер, которая, проверив кобуру на боку, пружинящей походкой двинулась в сторону своего дома — они с Джейком жили в паре кварталов от «Убежища».       С одной стороны, ему не очень-то хотелось иметь дело с полицией дольше, чем того требует ситуация. С другой… тащиться до дома пешком в промокших ботинках тоже мало приятного. Само собой, заляпать копскую машину своей грязью было бы неловко — но Смит сам предложил. А ещё он тоже мокрый и весь в этом дерьме, даром что не в кровище, как Артур. Всё равно потом салон мыть.       — Да, если не затруднит, — согласился Артур. — Только предупрежу ребят, что уезжаю. Мигом.       Внутри, как всегда после закрытия, царил приятный полумрак и пахло пролитым пивом, сигаретным дымом и чем-то неуловимо сладким. Карен протирала стойку, напевая что-то себе под нос — что-то совсем не сочетающееся с лого Led Zeppelin на её футболке.       — Хозея! Я домой, — крикнул Артур боссу, с досадой вспомнив, что кран в туалете вчера сломался, и умыться у него получится разве что водой из унитаза.       — Понял! — тот, не отрываясь, пересчитывал выручку в офисе, с открытой дверью. — И, Артур… с тобой всё нормально?       — Со мной всё отлично.       — Спасибо тебе, — Хозея вздохнул. — Накину в этом месяце, как всегда.       — Пожалуйста, — Артур собрался выходить обратно, когда его окликнула Карен:       — Погоди минутку, большой парень. Подсобишь с кегами? Пожа-а-алуйста.       — Да без проблем, — Артур всегда был не против помочь хорошенькой барменше. Уж особенно после того, как узнал, что она встречается с Шоном МакГуайром из магазина комиксов — Артуру, кстати, на хрен не упало знать, где он там работает, но Шон его не спрашивал, прежде чем записать в лучшие друзья — в тот же день, когда впервые с ним заговорил, после двух стаканов виски — и вывалить всю свою подноготную.       Жалко всё-таки девчонку.       Кеги, а потом ещё и ящики с пивом, отняли у него минут десять — под конец он подумал, что коп наверняка уже уехал. Мало кому понравится торчать посреди ночи у бара, выжидая грязного, вымокшего, не слишком вежливого вышибалу. Артур и сам бы так поступил.       Но нет — когда Артур вновь вышел на улицу, Чарльз Смит, опершись на капот, невозмутимо курил, глядя куда-то вдаль.       В предрассветных сумерках и плотном неоне, всё ещё горящем под крышей, со своей осанкой и чёрными глазами, он вдруг показался Артуру очень…       Короче, его хотелось нарисовать как-нибудь. Артур тряхнул головой.       Он обошёл машину и уселся на пассажирское сиденье. В салоне пахло кофе и чем-то лёгким, древесным, может, мылом, которым пользовался Чарльз, или его одеколоном.       От самого Артура, должно быть, разило кровью и грязью.       — Э… — он кашлянул, пытаясь вспомнить, куда ему, собственно, ехать. — Мне на Милл Стрит, дом двадцать четыре.       — Милл Стрит, — кивнул Смит. — Понял.       Он завёл машину, дождался, пока Артур пристегнётся, — тот сделал это на автомате, всё ещё чувствуя себя немного странно в патрульной тачке, — и тронулся с места.       — Мистер Морган… — начал было Чарльз, но Артур невольно его перебил:       — Артур. Или просто Морган.       — Хорошо… Артур, — Смит протянул ему пачку салфеток. — Вот, держи. Вытри кровь.       Артур только теперь заметил, что лицо у Чарльза уже чистое — видимо, воспользовался моментом, пока Артур возился с пивом.       — Спасибо, — пробормотал Артур, принимаясь вытирать лицо, глядя в зеркало заднего вида, и добавил: — Офицер Смит.       Под глазом наливался внушительный синяк, губу саднило, под ней, пропитав трёхдневную щетину, уже слегка запеклась кровь. Ерунда. Заживёт за пару дней.       Утёршись с горем пополам, Артур засунул использованные салфетки в пустой стаканчик из-под кофе.       А ведь Чарльз так и не дал ему ответной любезности — карт-бланша на фамильярность. Что-то заставило Артура разнаглеться:       — А я могу называть вас по имени, офицер? — спросил он, слегка растягивая слова.       Чарльз, не отрывая взгляда от дороги, кивнул.       — Да.       Артур задумался на мгновение, разглядывая его профиль.       — Давно переехал? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо. — Как тебе в нашем захолустье?       — Сюда не переезжал, — ответил Чарльз. — Перевёлся в участок Старвуда полгода назад. Сам я живу в Вестоук-бенде. Туда перебрался в девяносто втором из Хьюстона.       — Далековато мотаться, — присвистнул Артур.       — Привык.       Вестоук-бенд… Городок как городок — вроде даже побольше Старвуда, в часе езды. Артур хмыкнул про себя. Нахрена их, копов, вечно раскидывают по разным дырам? Впрочем, его это не касалось. Должность обязывает, как говорится…       Через зеркало Артур увидел, как Чарльз посмотрел на него, и поспешно отвёл свой взгляд в окно, за которым проплывали знакомые пейзажи: вывески закусочных, бензоколонок, магазинчиков всякой всячины.       «Бургеры у Донни», «Видеопрокат и секс-игрушки»… Мокрый щит с полуголой дамочкой, зазывающей отведать «Сочный стейк от Биффа». Артур откинулся на спинку сиденья, на миг прикрыв глаза.       Какое-то время они ехали молча. В салоне висела странная, непривычная атмосфера. Как будто… будто он снова школьник, и его подвозит домой учитель после продлёнки — типа, строгий, но крутой. Чарльз не задавал лишних вопросов, не пытался шутить, как это делал тот же Хозея, когда подвозил его. Может, это Артура и смущало. Или это он сам создавал неловкость одним своим существованием.       — А вообще, думаю подыскать что-нибудь поближе. Надоело туда-сюда гонять, — нарушил молчание Чарльз.       Артур невольно оживился.       — Наверняка даже у нас что-то сдаётся. Миссис Хэверфорд съехала пару месяцев назад, квартирка что надо. — Артур поморщился сам от себя. «Что надо»… Обычная однушка в их обшарпанном доме, с облупившейся краской на стенах и тараканами на кухне. Сомнительное удовольствие для парня вроде Чарльза… Хотя что он, собственно, знает о парнях вроде Чарльза? Не так уж много. Но что-то в нём — может, манера держаться, выправка, и точно — это перо в ухе — слишком сильно выбивалось из привычной картины мира.       — Буду иметь в виду, — улыбнулся Чарльз уголком губ — Артур не смог понять по его тону: то ли он действительно заинтересовался, то ли просто… вежливый.       — Так, кхм… — начал Артур. — И как тебе Старвуд? В смысле… Ты так и не ответил.       — Честно? — Чарльз вздохнул. — Так себе.       В груди шевельнулось что-то неприятное. Да он и сам знал, что их городок — дыра дырой, ни разу не Хьюстон, но зачем так прямо, в лоб?       — Без обид, — Смит усмехнулся, вновь поглядев на него. — Место хорошее, люди… в основном тоже. Есть над чем поработать. Ну. Работаем.       Артур вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится голос Чарльза — низкий, спокойный… Какой-то умиротворяющий — ну, как у диктора в вечернем радио, которое включаешь, чтобы уснуть. (И в итоге не можешь, потому что заслушался.) Как обижаться на что-то, произнесённое таким?       Чарльз включил печку — по салону поплыл запах пыли и машинного масла — и радио. С середины заиграла песня — её Артур не опознал, а вот голос показался знакомым.       — Дженнингс, — пояснил Чарльз, поймав его прищуренный взгляд. — «You Ask Me To».       Артур кивнул.       Здорово, что Чарльз слушает такое — Артур не очень-то понимал модную нынче музыку. В салоне сделалось уютнее. И от старого доброго Уэйлона, и от тепла, и от… Чарльза, может, с этим его голосом. Артур с удовольствием вытянул ноги.       — Кстати, о работе… — Чарльз притормозил на перекрёстке у Милл Стрит, пропуская старенький пикап с нагруженной дровами платформой. — Часто приходится ввязываться в драки?       — Зависит от дня недели и фазы луны, — Артур фыркнул. — Особая активность у них в полнолуние… Или новолуние… Что там щас?       Чарльз коротко рассмеялся.       — Первая четверть. Может, нам стоит составить график? Чтоб мы с Адлер знали, когда патрулировать ваш район с особой бдительностью.       — Попробуй, — Артур хмыкнул. — Или у меня… просто лицо такое привлекательное… Я имею в виду, для кулаков всяких идиотов.       Чарльз опять посмотрел на него, задержавшись на фингале. Артур почему-то вспомнил, как Мэри, бывало, целовала его синяки, шепча: «Глупый ты мой, ну зачем ты вечно лезешь на рожон?» — даже когда он не лез — а так было, вообще-то, почти всегда.       А потом она бросила его, вышла замуж и исчезла. Впрочем, теперь от этих воспоминаний у него осталось столько же боли, сколько и от синяков тех времён.       — Да и в целом, — вдруг тихо добавил Чарльз.       До Артура дошло не сразу. А как дошло, он не нашёлся что ответить — зато явственно почувствовал, как его лицо мгновенно горячеет градуса так на четыре. М-да, копу уже пошутить нельзя?       — Пф… Эм. Да-а… — протянул он, вытирая и без того сухие ладони о колени.       Чарльз между тем свернул на парковку перед его домом. Возле подъезда кто-то заботливо пристроил пару пустых ящиков из-под колы и полусдувшуюся шину. Артур всегда удивлялся изобретательности своих соседей по части обустройства придомовой территории.       — Спасибо, что подбросил, — пробормотал Артур, не то чтобы спеша выбираться из машины.       Он окинул взглядом знакомую, унылую панораму: облупившаяся кирпичная кладка пятиэтажки, ржавые перила балконов. А за окнами — его окнами — пустота.       И тишина. Спать чего-то не хотелось.       Он столько лет после смен всегда выгуливал Коппера.       — Не за что.       — Слушай… — Артур запнулся, подбирая слова. — Может, заглянешь в гости? Налью кофе, согреешься…       Чарльз приподнял одну бровь.       — Ну, кофе вряд ли высушит мне форму, — заметил он.       — Угу… — промычал Артур, отстегнув ремень безопасности. — Я имел в виду… согреться изнутри. Тебе же ещё час до дома, не меньше. И… Всё закрыто пока.       Чарльз ещё несколько секунд смотрел на него, словно оценивая — не то его самого, не то перспективу, а потом уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.       — Что ж, — сказал он. — Звучит заманчиво.       Он заглушил двигатель, и Артур, с шевелящимся в груди неуместным волнением, поспешил выйти. Печка слегка подсушила грязь на его куртке — он отряхнулся.       Они поднимались по крутой лестнице с железными перилами, отполированными до блеска сотнями рук. Пахло хлоркой и (аппетитно и одновременно омерзительно) чьей-то стряпнёй — кажется, миссис Санчес с третьего этажа снова готовила свои фирменные тако с креветками.       Возле лифта, который не работал уже лет пять, валялись пустые коробки из-под пиццы и чья-то одинокая кроссовка. Стены подъезда, сколько Артур помнил, украшали граффити и жухлые объявления, из которых уже выцвела вся краска, кроме кричаще-жёлтой. Ему вдруг стало неловко: за свой дом, эту обстановку… Чарльз, с его спокойной уверенностью и формой, безупречность которой не смогла испортить даже грязь, смотрелся, как отсветившее солнечный луч зеркало в навозе.       — Вот, — Артур открыл свою дверь на четвёртом этаже. — Добро пожаловать.       У него было чисто, но пустовато: мебель, без которой не обойтись, на стенах никаких картин, только пара плакатов с концертов, где Артур побывал сто лет назад. Телевизор, немного книг. Ему хватало. Квартира встретила их тишиной и полумраком.       Артур редко растворял жалюзи — особенно после того, как врач, которого за свой счёт вызвал Хозея, когда Артур свалился с гриппом на две недели, втёр ему что-то там про «циркадные ритмы» — он не так много понял, но рекомендаций послушался.       К счастью, с вечера он не наоставлял на столе каких-нибудь коробок и пивных банок, как с ним изредка случалось. Не пришлось краснеть, когда Чарльз, сняв куртку и, по примеру Артура, повесив её на крючок у двери, вошёл в его кухню.       Артур достал из шкафчика банку с кофе, дешёвого, но крепкого — то, что нужно после такой ночи, засыпал сразу три ложки в кофеварку, залил воды на глаз — и включил её в розетку.       Чарльз наблюдал за ним из дверного проёма, прислонившись к косяку.       — Серьёзно? — поинтересовался он скептически.       — Да вроде да, — Артур нахмурился. — Что не так?       — Просто… ты же знаешь, что кофе так не варят? — Чарльз подошёл ближе, заглядывая в кофеварку. — Ты, наверное, не хочешь получить какую-то горелую бурду?       Артур пожал плечами. Он не считал себя каким-нибудь сомелье. Кофе — он и в Африке кофе.       — Дай-ка я лучше сам, — Чарльз отодвинул его от кофеварки. — У тебя есть фильтры?       Артур ухмыльнулся.       — Ты ещё сливки с корицей попроси, офицер.       — Кто-то так рвался называть меня Чарльзом пятнадцать минут назад… — напомнил Смит, принявшись копаться в его шкафчике. Надо же — заметил всё-таки, видать, его тон, подколоть время нашёл… Артур улыбнулся, — И да, я бы не отказался от молока. Если найдётся.       Чарльз достал турку — Артур и забыл, что она у него есть — и принялся за дело.       — С кофе, знаешь, — теперь он заговорил так, словно объяснял ребёнку, как правильно переходить дорогу, — нужно обращаться бережно. Как с… с бабочкой, которую хочешь посадить на цветок.       — На… Зачем её сажать? — растерянно спросил Артур, наблюдая, как Чарльз ловко управляется с туркой.       — Ну, или… — Чарльз хмыкнул. — С чем ты обычно обращаешься бережно?       — С микроволновкой, хах. Ей полгода всего, новая.       — С микроволновкой, отлично, — согласился Чарльз с улыбкой. — Главное, чтобы результат радовал.       Кофе он и правда сварил отменный. До этого момента Артур искренне считал, что весь этот культ кофе — просто притворство, ну и сам следовал ему. Когда спать не в дугу или согреться надо. Нужно просто привыкнуть к мерзкому вкусу — как с водкой, например. Но кофе от Чарльза… оказался чем-то другим. В нём ощущались нотки… кофе, прямо как в этих кофейных булочках или мороженом…       — Ничего себе.       — Ага.       — Зато я макароны с сыром убойно готовлю, — шутливо похвастался Артур, облокотившись о столешницу. — Правда, только из коробки.       Чарльз усмехнулся — на этот раз громче, чем прежде, и Артуру показалось, что этот звук — как ветер — вдруг наполнил всю его халупу жизнью. И прямо в этот момент (как вовремя) взгляд Смита упал на плетёную корзинку в углу — лежанку Коппера.       — О, а где же дружок? — оживился он.       — Уже нигде, — Артур почесал бровь костяшкой кулака. — Его звали Коппер. Умер пару недель назад.       — Мне жаль, — Чарльз разглядывал корзинку. — От чего? Если это нормально спрашивать.       — Нормально. Ветеринар ничего так толком и не сказал. Он старый уже был, пятнадцать лет со мной прожил. И это я его не щенком взял.       Чарльз похлопал Артура по плечу — тот вздрогнул от неожиданности.       — Он прожил долгую, наверняка счастливую жизнь. Рядом с тобой.              Артур невесело хмыкнул.       — Надеюсь. Ладно, — он откашлялся, не пуская в горло подступающий комок. Не хватало ещё прослезиться при новом знакомом… копе. — Слушай… — начал он, пытаясь сменить тему. — А это… — он кивнул на ухо Чарльза. — Необычно как-то. Для копа, в смысле. Да и вообще.       — Что, перо? — уточнил тот, слегка наклонив голову.       — Ага, — он сделал большой глоток кофе, чувствуя, как он, горьковато-сладкий — надо же, а ведь Чарльз даже сахар не добавлял! — разливается по груди приятным теплом — Не то чтобы я… Ну, это… Просто непривычно.       — По-твоему, копы не могут выделяться из толпы? — Чарльз прищурился, и Артур вдруг понял, что он его дразнит.       — Ну, — Артур замялся. — Могут, наверное. Но… Не серьгами?       — А чем же? — Чарльз поставил кружку на стол, и Артур почему-то слишком ярко учуял запах его одеколона — древесный, с нотками чего-то пряного. — Жетоном на цепи, как в дешёвом боевике?       — Ну… — протянул он. — Это было бы чересчур банально. Но ты… знаешь, в остальном не похож на какого-то… эм… шамана…       Что ты, блядь, несёшь, Морган?       — А на кого я похож? — Чарльз приподнял бровь, и Артур понял, что попался.       — На копа, — промямлил он.       — Оригинально, — Чарльз снова усмехнулся. — А если без формы?       — Не знаю, — Артур пожал плечами, стараясь не смотреть на него. — Не видел тебя без формы.       Чарльз с ухмылкой покачал головой и ничего не ответил. Артур выдохнул.       — Слушай, — Чарльз достал из какого-то чехла, похожего на кобуру, чёрную коробочку и будто машинально выдвинул из неё небольшую антенну. — У тебя есть сотовый? Мне бы позвонить… У моего батарейка села.       — Нет, — ответил Артур досадливо. — Да и обычный отключили неделю назад. Забыл оплатить.       — Забыл? — Чарльз с укоризной покачал головой, убирая телефон обратно в карман. — Вот же…       — Не ворчи, — отмахнулся Артур. — А что? У тебя дома тоже своя Беа, которая станет мстить, если не явишься вовремя? — он неловко ухмыльнулся, и внутри него что-то вдруг замерло.       Чарльз, нахмурившись, посмотрел на него:       — А?       — Да шучу, — Артур кашлянул. — Помнишь… Этот… Бабочник. Стивенсон? Ссал, что вы его задержите, и все дела.       — А-а… — Протянул Чарльз, над чем-то задумавшись. И лишь спустя добрых полминуты ответил: — Нет. У меня нет жены, и девушки нет. Только сосед, Хавьер. Он музыкант, тоже работает ночью.       Смутная тревога в груди Артура отчего-то затянулась ещё туже.       Артур попытался отогнать странные непрошенные мысли и в этот момент заметил на шее Чарльза след, тянущийся до уха, — того самого, с пёрышком, и в него слегка ныряющий — видимо, он всё-таки не до конца оттёрся своими салфетками. До чего же неправильно будет, если этот опрятный, вкусно пахнущий полицейский так и потащится домой, весь в грязи. Да ещё и с сотовым… без батарейки. Или как там.       — Слушай, — он заставил себя оторваться от шеи Чарльза и посмотрел ему в глаза. — Хочешь в душ? У меня, правда, бойлер маленький, минут на десять горячей воды хватит, не больше. И трубы старые… Э-э… Так что не удивляйся, если вдруг пойдёт рыжая вода. А форму пока развесишь на сушилку.       — Десять минут? — с сомнением переспросил Чарльз. — Артур… честно говоря, ты погрязнее меня будешь. Ещё у тебя кровь… — он коснулся пальцем шеи Артура, провёл им почти за воротник, куда, видимо, стекла струйка.       — Я подожду, пока вода нагреется, — пожал плечами Артур, ещё раз вздрогнув. — Не проблема.       На кухне повисла тишина, которую нарушало только тихое жужжание старой лампочки под потолком. Из-за стены доносились приглушённые голоса — кажется, мистер и миссис Дэвис проснулись и теперь выясняли отношения.       — Ты знаешь, я могу и после тебя — в холодной помыться, — Чарльз задумчиво провёл рукой по длине всё ещё слегка влажных волос. — Всегда по утрам принимаю контрастный душ. Но… — он помедлил. — Если у тебя недостаточно горячей воды, может… достаточно места в душе? Для двоих?       Лицо Артура вдруг сковало — какими-то раскалёнными цепями, даже улыбнуться или нахмуриться не выходило, только краснеть от жара.       Чёрт.       Ещё в школьные годы, в раздевалках и душевых после футбола, Артур как-то догадался, что не совсем равнодушен к мужикам. К красивым парням — как Чарльз. К красивым девчонкам тоже — так что у него не было необходимости… Да и не знал он, как определить, кто ещё?.. Короче, он никогда не позволял себе ничего, кроме робких фантазий, и то — в основном при подходящем настроении; в своей постели, в одиночестве; после пары кружек пива.       Впрочем, Чарльз ведь мог и не это иметь в виду. В конце концов, он же коп. Может, он просто… заботится о благополучии гражданских. Особенно тех, у кого проблемы с горячей водой.       — Ну… — выдавил Артур и сделал последний глоток кофе — впрочем, это не помогло привести в норму горло, в одночасье превратившееся в солончак. — Контрастный душ — это всё-таки не ледяной. Простудишься. Так что… Да. Места достаточно вроде.       Он отвёл взгляд. Последнее, что ему хотелось увидеть — это насмешку в глазах Чарльза.       — Тогда веди, — отозвался тот, и Артур, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в горле, — повёл.       Ванная его была маленькой, но чистой. Белая плитка на стенах пожелтела от времени, швы слегка потемнели, но в остальном нормально. Артур всегда старался поддерживать в доме хоть какую-то видимость порядка, даже когда хандрил или ленился.       Включив свет, он окинул взглядом своё отражение в зеркале над раковиной. Лицо слегка опухло, синяк под глазом стал отвратительным.       Чарльз тем временем уже стаскивал форменную рубашку. Артур опустил глаза, но не смог не отметить про себя, как тесно обтягивает его торс хлопковая майка. Чарльз, будто заметив его смятение, бросил тихо, снимая её:       — Я не кусаюсь.       Артур слегка нервно — или взволнованно? — кивнул, скинул ботинки, быстро стянул с себя футболку, носки и запихнул их в корзину для белья. Он старался не смотреть долго на Чарльза, на его обнажившуюся смуглую широкую грудь с тёмными сосками, но всё равно ощутил, как напрягся его живот. В паху знакомо потяжелело.       Вскоре он скользнул в душ и включил воду — настраивать не пришлось, кран у него всегда оставался в правильном положении. Чарльз вошёл за ним, развесив форму по сушилке. Схватив с полки шампунь, Артур отвернулся, налил его прямо на голову и принялся по-медвежьи неуклюже намыливаться одной рукой.       Он старался не думать о том, что позади него стоит настоящий голый мужик. Самый красивый из всех, что он когда-либо видел, наверное.       Намекало ли на что-то предложение Чарльза или это он напридумывал чего-то? (Если да, то это, чёрт возьми, не намёк, а вполне себе предложение.) Как в таких ситуациях вообще понять? Кто должен делать первый шаг? Или Чарльз уже сделал? Или это Артур умудрился проворонить свой?       Заметил ли он, что у Артура уже вовсю стоит?..       — Держи, — пробормотал он, не глядя протянув за спину тубу с шампунем.       И в этот же самый момент, ощутил жар тела Чарльза — прямо позади себя. Артур замер, даже дыхание задержал — а Чарльз кончиками пальцев коснулся его плеча, и тело от этого прошило дрожью.       Всё это продлилось не дольше секунды — но, казалось, прошёл час, прежде чем Чарльз… Выключил воду и взял наконец из его рук злосчастный шампунь.       — Что попусту лить? — пояснил он тихо, отстраняясь. — Так смыть не хватит.       Господи Иисусе… Так он просто… тянулся через Артура к смесителю?       Артур, кивнув, не в силах выдавить и слова, стал мылить тело. Чарльз, судя по звукам, делал примерно то же самое — Артур было уж подумал, что они помоются и разойдутся, когда вдруг услышал тихий голос:       — Артур, ты знаешь… Пьяная драка и даже вождение в нетрезвом виде — это очень плохо, само собой. Но я найду, за что арестовать Бенсона и потом, он сам рано или поздно приплывёт ко мне в руки. А вот этот… Бабочник, так ты его назвал? — он усмехнулся. — Кайл Стивенсон. С ним бы не помешало побеседовать. Артур, он… он работает на О’Дрисколла.       Артур снова застыл, и по его спине пробежал холодок. Кольм О’Дрисколл. Когда-то он… в сущности, владел всем Редроком. Торговля наркотиками. Людьми. Склонение к проституции, изнасилования… Список можно продолжать бесконечно. Артур не слышал этой фамилии уже пару лет. Память у людей не истёрлась — такое невозможно забыть. Просто говорить о нём вслух было как-то не принято, с тех пор как…       — О’Дрисколл в тюрьме, — Артур обернулся. Оказывается, Чарльз распустил волосы — ну да, логично… Стараясь не гулять взглядом ниже его пояса, он утёр со лба пену. — Уже шесть лет. И сидеть ему ещё лет тридцать — если доживёт.       — Угу, — Чарльз глядел своими тёмными, пронизывающими глазами в его. — Кстати, ты знал, что в щупальцах спрута тоже есть мозг?       — Понял, — пробормотал Артур в замешательстве. — Подожди… Если ты приехал в Редрок только три года назад… Откуда ты вообще?.. Что…       — Да. Артур. В Старвуде сейчас… происходят нехорошие вещи. И я… — он замолчал.       — Почему ты мне это рассказываешь? — спросил Артур тихо. — Вдруг я один из… тех, кто делает нехорошие вещи?       Чарльз заговорил спустя секунд десять молчания.       — Во-первых, — он вздохнул, — Датч ван дер Линде хорошо о тебе отзывался. А во-вторых… Я давно за тобой наблюдаю, Артур. Я знаю, что ты хороший человек. Никому не даёшь толкать дурь в «Убежище». Заступаешься за слабых. Уважаешь дам… — он хмыкнул. — Я и так рано или поздно с тобой связался бы, просто не думал, что это случится сегодня.       Артур зажмурил глаза, покачав головой. Он пытался всё обмозговать, но мысли мешались и стекали по его спине, точно так же как пена — к заднице. Что за чушь? Датч… И… Что?       — Наблюдал? — переспросил он с нервным смешком, чувствуя, как мыло стекает уже по векам. — Типа, следил?.. Ну ты и крип, офицер.       Чарльз, казалось, не двинувшись, тоже усмехнулся:       — Как скажешь. Я объясню больше — потом. Если ты захочешь, конечно. Если ты будешь готов.       — Хочу, готов… Только я так и не понял… — Артур сглотнул. — Почему ты мне это говоришь? Сейчас?       — Чтобы ты знал, — ответил Чарльз, — с кем ты связываешься, — и Артур не успел ничего сказать перед тем, как вновь ощутил горячее тело непозволительно близко к своему, а потом струи тёплой воды, хлынувшие сверху, и, внезапно, пальцы Чарльза, осторожно смывающие пену с его глаз.       Он открыл их. Чарльз смотрел на него, в упор. Он медленно обвёл большими пальцами его скулы, раскрытыми ладонями съехал вниз, на шею, а оттуда, минуя по касательной грудь, спустился на талию, оказавшуюся, видимо, конечной на этот миг остановкой — после Чарльз притянул его к себе. И коснулся его губ своими — осторожно, словно боясь обжечь. Артур резко выдохнул и тут же невольно попытался углубить поцелуй, но Чарльз оторвался от него со смешком:       — Так, полегче, ковбой… Ты ранен.       — Плевать, — прошептал Артур, притягивая его к себе. Его член, успевший слегка поникнуть от всех этих разговоров, стал крепче, чем до того — чем, блядь, всегда, и теперь упирался Чарльзу в бедро.       На этот раз тот ответил на поцелуй — уверенно, почти требовательно, и в голове стало легко, как после стакана хорошего виски.       И правда, к чёрту всё. Похуй. На металлический привкус на языке — всё равно тот перебивался сладковатым вкусом кофе и табака. На незаметную фоновую боль — её с лихвой затмевала тягучая истома, разливающаяся по телу. На О’Дрисколла, на «нехорошие вещи», и на то, что Чарльз, вообще-то, оказался чертовски странным и подозрительным типом.       Ты можешь идти в лес за грибами, но, наткнувшись на открытый сундук с золотом, разве не отложишь корзину? Артур в лес не ходил, он даже вокруг не гулял, но золото всё равно свалилось на него — какая, нахрен, разница, за какие такие заслуги? Он не собирался бояться чего-то, сомневаться, мучиться тупыми вопросами сейчас.       Он сжал в своих ладонях мокрые, скользкие от пены плечи — мускулистые, мощные — и прильнул к нему, пытаясь посильнее вдохнуть его запах. Чарльз прижал его ближе, откликаясь, и Артур услышал стон — свой, не сразу стало ясно в слиянии их ртов. Член Чарльза, каменно твёрдый, потёрся о его подвздошную косточку. Артур застонал снова, запуская пальцы в волосы — гладкие, тяжёлые, чуть спутанные от влаги. Чарльз, горячо выдохнув, опустил руку на его задницу и, стиснув, оттянул одну ягодицу — от этого у Артура в голове всё поплыло, а его дырка сладко, немного стыдно сжалась.       Артур открыл глаза и встретился с горячим, потемневшим ещё больше взглядом.       — Ты красивый, — прошептал он, задыхаясь.       — И ты, — голос Чарльза звучал хрипловато. — Очень.       Артур, не удержавшись, коснулся его тонких шрамов большим пальцем, мягко провёл вдоль.       — Откуда?       — Схватил ножевое пару лет назад. На задержании.       — Буянил? — пошутил Артур — но не успел посмеяться, потому что Чарльз накрыл его губы своими, тоже улыбающимися, и проглотил его смех.       У Артура не было ничего уже год, если не больше. Как её звали? Шэрил? Кэрол? Как раз в конце весны или летом. Приезжая леди в поисках приключений — они здорово повеселились, но он помнил точно, понимал слишком хорошо: это в сравнение не шло с тем, что происходило сейчас. Впрочем, это для него оно так — а что, если Чарльз… ну, разочаруется? Опыта у него, по сути, ноль, в конце концов.       Ну нет. Он точно не сядет в лужу.       Он вцепился в сильные бёдра Чарльза, ощущая под пальцами упругую горячую кожу, и, сам не понимая, что делает, медленно опустился перед ним на колени — в лужу, но буквальную, хотя бы — точно зная, что это того стоит.       Чарльз замер.       — Артур… — хрипло выдохнул он.       — Ты мне нравишься, — признался Артур, поднимая на него глаза. — Очень.       — И ты мне, — Чарльз покачал головой, — Артур, не надо. Губа будет заживать в три раза дольше.       Но Артур уже во все глаза смотрел на его член — тёмный и, в отличие от Артурового, необрезанный; большой… гладкий, как идеально отполированный бильярдный шар в «Убежище», только горячий и живой, пульсирующий — и поспорил:       — Пожалуйста. Я хочу.       И, крепко обхватив ствол рукой, оттянув нежную кожу, он обнажил головку совсем, чтобы лизнуть её. Закрыл глаза, за которыми вспыхнула молния. Чарльз зашипел, кладя руку на его макушку.       — Аккуратно. Не бери в рот, — пробормотал он — Артур едва услышал за шумом воды.       Чарльз приятно пах чистой кожей и мускусом — на вкус он оказался солоноватым, терпким. Вкусным. Артур провёл языком ещё раз, задев уздечку, и почувствовал, как Чарльз напрягся, поглаживая его по волосам. Свободной рукой Артур сцапал его бедро — твёрдое и горячее, провёл вверх, до самых яиц, коснувшись их тыльной стороной ладони — они тут же мило поджались. От этого его собственный член дёрнулся, как зверь от наконец грянувшего грома, и Артур, не удержавшись, приоткрыл рот шире и обхватил кончик губами.       — Артур… — Чарльз хрипло застонал, откидываясь на стену, и в этот момент вода, падающая на спину Артура — давно уже не такая горячая, как вначале, — сделалась совсем ледяной.       Артур выругался, выпустив член изо рта, и поднял глаза на Чарльза.       И почти не узнал того — он смотрел на него иначе, тёмным, каким-то… соколиным взглядом. Артур сглотнул набежавшую в рот слюну, а Чарльз выдохнул, взяв его под подмышки, и рывком поднял с колен.       — Показывай, где полотенца, — сказал он, нежно погладив его по лицу. — И спальня.

-

       Солнце, пробиваясь сквозь щели между перекладинками дешёвых пластиковых жалюзи, отпечатывало на стене тонкие зыбкие полосы, когда Артур наконец разомкнул тяжёлые веки.       Чарльза рядом не было.       Не было его и на кухне — Артур прошёл туда, зачем-то неся в животе что-то вроде глупой надежды. Ни Чарльза, ни какой-нибудь там… записки.       Ноги, да и вообще все мышцы в теле нещадно тянуло — в самом конце, перед тем как они оба уснули, переплетясь четырьмя конечностями, Чарльз трахал его, уложив на спину и держа его ноги, согнутые в коленях, на весу. Артур всегда был больше по силовым тренировкам — такая гимнастика совсем не его тема… Обычно. В тот момент он не думал вообще ни о чём — был только Чарльз, и тугая наполненность, и изматывающее наслаждение, и влага за крепко сжатыми веками, и везде вообще, и хриплые, задушенные стоны.       А вот задница не болела ни капли. С чего бы ей болеть — хрен знает, наверное, в Артуре до этого дня спали какие-то тупые стереотипы из раздевалочных шуток, но, кидая в руки Чарльза Wet Stuff, он об этом не вспомнил вовсе — он так его хотел, господи боже… А потом были его пальцы, неторопливые, дразнящие…       Правда, когда Чарльз только вышел из его растянутой дырки, уронив голову на его плечо, Артуру мгновенно будто стало чего-то не хватать там, внутри.       И теперь ему чего-то не хватало тоже, только место этой… пустоты сместилось.       За несколько лет Артур привык к связям на одну ночь — это ведь даже… удобно. Но всё же… тихушничать, уходя, было не обязательно — в конце концов, они наверняка ещё встретятся — Старвуд тесен, как жестянка с анчоусами. Наверное, будет неловко. Наверное, придётся привыкнуть.       Артур закурил, пытаясь не пережёвывать мозгами утро, но воспоминания всё равно лезли в голову — проигрывались, а потом, точно кто-то крутанул пластинку назад грязным пальцем, проигрывались заново, медленно, уже искажённо.       Выкинул окурок в мусорное ведро, чертыхнувшись — пора бы вынести. Поел под повторы «Секретных материалов» пасту, которую приготовил накануне перед уходом. Странный сериал — Артур не был так уж уверен, что ему он по душе, но всё равно залип часа на полтора. День — быстрый, как самый первый в мире локомотив — стучал колёсами и скрипел, "несясь" к вечеру.       А к вечеру, когда Артур, натянув на себя чистую футболку, вышел из дома, ощущение пустоты в груди сменилось странным… зудом? Словно его постоянно подмывало поменять положение тела — перевернуться на другой бок, если бы он лежал, — чтобы его унять. Но он шёл, и это… что-то просто… пересыпалось внутри него.       Он не запомнил бы вообще ничего из своего пути на работу в этот день, если бы в какой-то момент его не вырвал из размышлений Марстон, который как раз выходил из своей мастерской, — он хрипло окликнул его, махнув рукой в мазуте, Артур в ответ ухмыльнулся, салютнув. В другой день обязательно остановился бы, чтобы подколоть Джона по привычке, ну и узнать, как дела… Вот уж кому точно незнакомы его проблемы. Этот и в «Убежище» всех отшивал, как будто даже трах на один раз — это для него чересчур. Выпустился из школы, проработал барменом пару лет, уволился, открыл свою контору и валяется под тачками целыми днями. Никаких тебе баб, мужиков, каких-то непонятных… пустот.       Вечер не задался с самого начала: сперва у старика Хоукинса, который пытался расплатиться за виски фальшивой двадцаткой, чуть не случился приступ — пришлось вызывать скорую, успокаивать его жену, которая орала так, будто её Грега уже отправили прямиком к праотцам…       Потом какие-то школьники пытались проскользнуть внутрь с поддельными айдишниками — Артур выставил их, выслушав стенания о том, что он, вообще-то, разрушает их жизни.       Ближе к полуночи, пока он выпроваживал на улицу парочку, которая слишком бурно выясняла отношения, в его голове неожиданно всплыл… Музыкант. Сосед. Интересно, на чём он играет? На гитаре? На саксофоне?       Бред.       Какая, к чёрту, разница?       Ну а под утро — раннее, тёмно-синее ещё, когда последние засидевшиеся гости стали выползать из бара, Артур с облегчением выдохнул.       Уличный воздух, несмотря на душную спёртость (вчерашний парковочный бассейн и его близнецы по всему городу обратились теперь невидимым туманом, зависшим над землёй), показался ему глотком свободы. От которой, как он вдруг понял, ему совсем некуда деваться.       Он закурил, наблюдая за тем, как Тилли закрывает дверь, и лишь после того, как её компактный силуэт скрылся за углом, направился в сторону дома, не думая уже ни о чём, ничего не вспоминая, не предвкушая тревожно пустоты своей квартиры; с одним только желанием — поесть чего-нибудь белкового и жирного, и, может, выпить немного пива.       А когда в его голове загорелось второе желание, подозрительно напоминающее чем-то тлеющий кончик ещё одной сигареты, и он потянулся за пачкой в карман, его ослепили фары выкатившей из-за угла машины. Стоило отдать должное водиле — видимо, заметив Артура, он тут же заглушил дальний свет. И тогда Артур узнал его. Чёрно-белый Форд Краун Виктория с выключенными мигалками.       Он остановился, и Форд, поравнявшись, остановился тоже, и Артур, не задумываясь ни на миг и не дожидаясь приглашения, сел на пассажирское.       Несколько секунд они с Чарльзом смотрели друг на друга, прежде чем Артур, кашлянув, ухмыльнулся.       — Привет.       — Привет, — отозвался Чарльз и тронулся.       Он развернулся в конце улицы — разумеется, ещё бы коп пересёк сплошную, пусть и всего одну, — и двинулся в сторону Милл Стрит.       Чарльз первым нарушил установившееся молчание:       — Датч передавал тебе привет.       Ну конечно. Датч. Нехорошие вещи. И совсем не необходимый, но вполне полезный контакт — вышибала в местном баре, куда, как оказалось, не гнушаются захаживать мелкие барыги.       — Понятно, — пожал плечами Артур. — Ну и что от меня требуется? Я не против прищучить людей этого гандона… Я про Кольма — но снитчить как-то не привык. И вряд ли стану.       — А? — Чарльз нахмурился, покосившись на него. — Нет, «снитчить» не нужно, Артур. Ты завтра работаешь?       — Не-а, завтра Билл, — протянул Артур. Он ответит на вопрос, так не пойдёт. — Тогда что?       — Давай поговорим об этом утром. Я ужасно устал.       ..Утром?       Артур моргнул, медленно усвоил услышанное, а потом, будто так и нужно, беспечно ответил:       — А чего ты сегодня ничего не сказал, когда уходил?       Чарльз фыркнул.       — Сказал. Ты угукнул и продолжил дрыхнуть.       — Да?       — Хотел оставить записку ещё, но не нашёл у тебя ни бумаги, ни ручки.       Сказал он это таким тоном, будто он в принципе сомневался в том, что Артур способен писать. А может, Артуру показалось.       — Не там искал, — ухмыльнулся он, не обидевшись. — Во втором отделе комода у меня полно ручек. И карандаши даже. Я дневник веду, между прочим. И рисую.       — Правда? — Чарльз удивлённо улыбнулся. В глазах его отражались тусклые огни фонарей — маленькие луны на дне двух колодцев, и от этого у Артура внутри что-то странно, сладко сжалось.       — Правда. И готовлю я на самом деле не только макароны с сыром. Ты обалдеешь от моей лазаньи, офицер Смит.       — Не из коробки? Тогда не обалдею… — усмехнулся Чарльз. — Ладно. Ловлю на слове. Так что там насчёт дневника? Написал что-нибудь про меня?       — Пока нет, — немного смутившись, признался Артур. — Когда впечатления свежие, знаешь… Как-то не до того. Остановись, а?       Чарльз не стал его спрашивать, зачем, просто затормозил на обочине и повернулся на сиденье боком, глядя на него из полумрака. Тогда Артур наклонился, притянул его к себе — и жадно, грубовато поцеловал.       — Так значит, ты впечатлился? — уточнил Чарльз, когда он отстранился, в голосе его снова звучала неприкрытая ирония — но Артур не успел ответить, потому что он продолжил. — Я тоже. И даже не вчера. Ты давно мне нравишься, Артур Морган.       Артур польщённо фыркнул, и перед тем, как поцеловать Чарльза вновь — у самых его губ, пробормотал:       — Жаль, я не знал, что за мной следит такой красивый крип. Вёл бы себя ещё круче.       У Чарльза не было ни единого шанса успеть рассмеяться.