Забвение

Падение на мусорные мешки с высоты третьего этажа только в фильмах выглядит зрелищно и безопасно. На деле, это верный способ в лучшем случае сломать, проткнуть, раскрошить себе что-нибудь, а в худшем (и более реальном, увы) убиться к чёртовой матери. И никаких романтичных кадров, вроде полёта в замедлении с мерцающим ночным городом на фоне. Всё происходит быстро и очень-ОЧЕНЬ болезненно. Валяясь в вонючей мусорной куче, он размышлял о том, что подумал бы его старший сын, приди он в таком виде домой. Папаша, пропадающий вот уже несколько дней чёрти где, наконец, нагрянул в родное семейное гнездо, шатаясь из-за боли во всём теле от свежих ушибов, в заляпанной бурыми пятнами рубашке, с синяками и кровопотёками по всему лицу, разбитыми костяшками мозолистых рук — соседи бы сразу вызвали соцзащиту. Или кого там сейчас вызывают, когда видят бомжеватого вида мужика, пытающегося попасть в опрятный ухоженный дом с постриженным газоном и цветочными клумбами под окнами? Но жилище его давно пустовало, а бдительные старухи из домов вниз по улице растеряли к нему всякий интерес. Даже сплетничать о нём было уже не увлекательно. Создавалось впечатление, будто бы он специально изо дня в день работает на свой диагноз, чтобы господам в «оздоровительных заведениях» (как называла психиатрические клиники бывшая жена) было удобнее подбирать дозы убойных лекарств. Где-то сверху с проржавевшей пожарной лестницы послышались голоса. Лежать на месте, тяжело и громко выхаркивая воздух после падения теперь было вдвойне небезопасно. Ушибленная грудь болела и мешала дышать. Он ещё никогда в жизни ничего себе не ломал, но в этот раз пара рёбер точно не выдержали его приключений. На уровне пятого-четвёртого этажей истошно заскрипели металлические крепления — несколько крупных мужчин, несмотря на нескромные габариты, весьма резво спускались по хлипким на вид ступеням. И чем ближе становились к лежащему внизу задницы преследователей, обтянутые чёрной дешёвой тканью не стираных неделями штанин, тем громче в ушах и горле колотилось его сердце. Надо валить! Под звон бутылок в одном из пакетов, он соскрёб себя с асфальта и, сутулясь и держась за вспоротый бок, засеменил прочь. Единственный шанс спастись — выбраться на оживлённую, шумящую фестивалем улицу, попытаться смешаться с толпой и по-тихому уйти подальше. Дорога, перекрытая на время гуляний, кишела веселящимися горожанами в цветастых костюмах и масках. Он втесался и двинулся наискось к противоположному берегу людской реки. Даже на избитого человека, который едва волочил ноги, мало кто обращал внимание. Слишком весело и пьяно для того, чтобы тратить время на странного прохожего. Только иногда, когда он неаккуратно задевал кого-то плечом, готовый вот-вот упасть, мелькающий пёстрый поток, двигающийся ему навстречу, начинал громко возмущаться и бурлить. Ему приходилось постоянно оглядываться через плечо. Позади то и дело мелькали несколько лысых голов, рвущихся за ним преследователей. Топот тысяч ног раздавался со всех сторон, но звук шагов своих несостоявшихся убийц он мог вычленить из всего окружающего белого шума. Дзинь. Мягкий перезвон колокольчика заставил его замереть на месте и затаить дыхание. Уже даже не имело значение то, что за ним гнались злые как черти головорезы. Взгляд, будто надрессированный, мигом выхватил одну единственную фигуру из огромной массы веселящихся. Белый костюм с иголочки, аккуратно уложенные светлые волосы, открывающие взору восхищённых девиц, пролетающих мимо, красивое лицо, каждая черта которого была мягка и прекрасна. Совершенна. Легко проходя меж людей (толпа сама собой расступалась перед ним), он скользил по обочине дороги с той непринуждённостью, с которой пантера гуляет по своей территории, любуясь видами. Огни фестиваля ласкали его, переливаясь в локонах волос, плясали на ткани костюма, отражаясь в панорамных окнах ресторанов и магазинов, что были в изобилии рассыпаны вдоль дороги. Дзинь-дзинь. На лацкане белоснежного пиджака беспокойно болтался золотистый бубенчик с повязанной чуть выше простым бантом тонкой красной лентой. Мужчина замер и, будто прислушиваясь к звону, чуть приподнял подбородок. На мгновение показалось, что незнакомец стал скульптурой — настолько он стал недвижим на фоне бурного человеческого движения. Но затем повернул голову вбок, как-то неестественно выгнув шею, и вперил свой взгляд в него, преследуемого. Теперь, он прекрасно понимал, как себя чувствует кролик перед огромным, смотрящим прямо в его маленькую животную душонку, удавом. Незнакомец за невидимое мгновение повернулся полностью и, глядя сверху вниз, улыбнулся так, как он ни разу в жизни не видел, чтобы люди улыбались. Кажется, человек в белом стал ещё прекраснее, но холодный пот, прокатившийся крупными каплями по спине, не давал обмануться. - Нашёл. - торжествующе шепнул зачаровавший мужчина, но голос — такой ясный и чёткий, - тут же прозвучал в голове. Его сердце в эту самую секунду точно пропустило пару гулких ударов. Будто очнувшись от странного морока, он сорвался с места, на котором, как вкопанный, стоял уже минуту, и припустил по улице. Приходилось грубо, насколько позволяло обессилевшее от кровопотери тело, расталкивать прохожих. Люди возмущались, ругались, толкались, но сохранить свою жизнь ему хотелось сильнее, чем уберечь репутацию мирного гражданина перед незнакомцами. Он знал, что если поскорее не уберётся с этой проклятой фестивальной улицы, то Он точно его в покое не оставит. Особенно сейчас, когда он учуял его, когда понял какой слабой его жертва является. И как легко его сейчас поймать. Гораздо проще, чем достать напуганного зайца из силков. В лапы наёмников из клуба, от которых пришлось сигать в окно третьего этажа, попасть было не так страшно, как в Его цепкие пальцы. Он уже видел таких, как этот мужчина в белом с бубенчиком на лацкане. Когда он только приехал в этот город, одного он впервые увидел на железнодорожном вокзале. Не слишком длинные волосы цвета вороньего крыла аккуратно зачёсаны назад, лицо подчёркнуто спокойное без налёта высокомерности или манерности, с острой и выразительной линией нижней челюсти. Глаза без особого интереса скользили по заголовкам и строчкам, раскрытой перед ним, газеты. Он сидел в зале ожидания в гордом одиночестве, закинув ногу на ногу. При постоянной заполненности вокзалов днём, вокруг этого человека места были пусты. Да и в пору было бы поволноваться за молочно-белый костюм — на улице проливной дождь, грязные лужи и прочие прелести плохой погоды. Но ни на брюках, ни на ботинках, подобранных точно в тон костюму, не было ни единого пятнышка. По-крайней мере, насколько он мог судить, в спешке проходя мимо. Незнакомец притягивал к себе взгляды всех окружающих. Тогда он не придал этому значения. Может, какая-то знаменитость решила проехаться на поезде вместе с обычными пассажирами. Вкусить, так сказать, жизни простых людей. Если бы он только мог представить тогда, как сильно ошибался... От вида этих мужчин веяло мертвенным холодом, хотя внешность их была великолепна. Окружающие люди без устали пялились на них, восхищённо вздыхали, но по какой-то причине никто не пытался с ними заговорить или познакомиться. Даже фотографировать не пытались. В толпе все расступались перед ними, словно перед божеством. В общественных местах не смели находиться слишком близко. Сначала он думал, что это было чем-то вроде уважения личного пространства. Но потом, после личной встречи, всё встало на свои места. Это не было проявлением вежливости, скорее некая фанатичности и подсознательный животный страх. И очень сильное беспокойство за свою жизнь. Пока взгляд притягивала внешняя привлекательность, сердце упрямо подсказывало бежать как можно дальше, прятаться и молить о спасении. - Куда же ты? Мы ведь только встретились, - снова зашептал чужой голос в голове. В нём сквозило неподдельное дружелюбие с долей беззлобной насмешки. - Это не вежливо — вот так убегать, даже не поздоровавшись. - Иди к чёрту, иди к чёрту… - часто забормотал он, отчаянно мотая головой и пытаясь прогнать наваждение. Зря - только в висках закололо. Перед глазами мерцали красные круги, в ушах глухо пульсировала кровь. Дело плохо. Нужно выбираться. Ещё несколько шагов. Ещё чуть-чуть. Совсем немного… В миг мир вокруг стал немного свободнее. Толпа больше не стесняла его вялых движений, но теперь кто-то позади прижимал его к своему телу, перехватывая сильной рукой поперёк живота. Сердце пропускает удар и кажется, что вокруг исчез всякий посторонний звук — нет больше криков толпы, топота сотен ног и громкой танцевальной музыки. Зато, он снова услышал голос, только не у себя в мыслях, а рядом, чуть выше виска. - Довольно пряток, Михаил. Мне уже надоело. - Чт?.. - только и успел коротко выдохнуть он, разворачиваясь к обездвижившему его человеку лицом. Но только встретив пристальный взгляд ясных серо-голубых глаз, обомлел. Тело не слушалось его, разум затмила чёрная пелена, и он больше не мог пошевелиться. Последний отзвук, донёсшийся до сознания, перед тем, как он провалился в холодное страшное забвение, был мягкий перезвон колокольчика. Дзинь-дзинь. Покручивая в пальцах деревянную палочку, оставшуюся от съеденного мгновение назад мороженного, Гавриил прогуливался по многолюдной улице. Из динамиков вдоль дороги грохотала поп-музыка, из фуд-траков и маленьких лавочек на колёсах веяло пряными ароматами уличной кухни, а настроение у Гавриила было превосходное. Он наслаждался видом праздничных городских украшений, цветастыми костюмами участников, их радостными голосами, выкрикивающими строчки из песен или поздравления. Весь мир сегодня звучал, пах, выглядел иначе. - Ах, сейчас бы не помешал бокал того вина, - с усмешкой произнёс Гавриил самому себе, заглядываясь на чудака, танцующего в толпе в цветастом костюме скелета. Пару лет назад, когда он отправился на задание в небольшую деревушку на окраине Италии, по чистой случайности ему выпало счастье попробовать местное вино. Ничего вкуснее и приятнее он давненько не пил. Даже обидно, что тогда Агни не мог разделить с ним радость нового гастрономического открытия. Упрямый осёл! Ему дороже было выполнить срочное задание и выслужиться, а не провести время с другом. Ну, ничего. Однажды, он приведёт Агни в тот семейный ресторанчик и покажет прелести итальянской кухни. И, распробовав пару блюд, наконец, поумнеет и перестанет работать так много. Таким, как Гавриил, жилось непросто. Работы всегда много, выходные выпадают редко, и даже те иногда срываются из-за какой-нибудь крупной аварии или катастрофы. Но Гавриил не жаловался. Ему нравилось то, чем он занимается — всё-таки собирать души было куда интереснее на его взгляд, чем заниматься их обработкой или заполнять бумажки в отделе учёта. Первое — грязно и тяжело, второе — скучно до ужаса. То ли дело, находясь в постоянном движении, выслеживать цель, ловить, «пожинать» и доставлять в организацию. Гавриил обожал находиться среди людей, поэтому полевая работа в городах не была ему в тягость. Особенно тогда, когда получалось улизнуть на местный праздник или фестиваль, как сейчас, в театр или галерею, ресторан или милое кафе, где можно выпить вкуснейший кофе. Только жаль, что нечасто выходило разделить удовольствие от трапезы или любования картиной с другом — милый Агни всегда был излишне серьёзен. Но даже это не омрачало настроя Гавриила. Слишком долго и часто он работал и развлекался в одиночку, чтобы расстраиваться из-за отсутствия компании. Задумавшись об Агни, Гавриил нахмурился, пожёвывая край палочки от мороженого. Уже лет тридцать они дружили не только как коллеги по работе. Гавриил считал за честь быть рядом с Агни, помогая ему справиться с ужасной болезненной потерей, которая до сих пор не давала ему покоя. Но всё же его растерянность в последние дни немного угнетала. На вопрос, что же с ним происходит, не нужно ли чего, Агни всегда отвечал одно: «Всё нормально, Гавриил. Всё хорошо, Гавриил.» Отвлечь его чем-либо было просто невозможно. Если уж этот упрямец вбил что-то в свою прекрасную белокурую головку, то ничто не способно его сбить. И никакие дружеские узы здесь не помогут. Даже сейчас, когда они вместе отправились на городской праздник, Агни успел куда-то сбежать, ничего не сказав другу. В толпе, поодаль от тротуарной дорожки Гавриил заметил знакомое мельтешение – край белого пиджака. - А вот и… - подойдя к Агни, Гавриил хотел уже было коснуться его плеча, но вдруг увидел человека в его руках. Это был мужчина лет тридцати, изрядно потрёпаный, с синяками на лице и большим грязно-бордовым пятном на рубашке в районе живота. Почему-то гримаса усталости и боли, исказившая его лицо, заставляла внутренности Гавриила скручиваться в морской узел. Хотя? чего он только на заданиях не видел. – Срань господня! Несмотря на свою благородную профессию, Гавриил не стеснялся крепких выражений, подхваченных от людей. Особенно тогда, когда сталкивался с чем-то необъяснимым и сомнительным. Особенно тогда, когда Агни, он же Уриил, он же заноза в великолепной заднице своего друга, творил что-то странное. - Гавриил! Ну, наконец-то. Помоги мне, - с облегчением выдохнул Агни.. Его великолепный белый костюм, которым отличались все работники отдела сбора, был испачкан кровавыми пятнами. Наверняка, это была вина этого... - Это вообще кто такой? Агни, тебя что, как малое дитя, нельзя одного оставить? Когда-нибудь я прикую тебя к себе наручниками. – Гавриил возмущался и пыхтел, не находя слов, но всё же подхватил под руки незнакомца, аккуратно и бережно переданного ему Агни. Но вес бессознательного тяжёлого тела терпеть пришлось недолго – он присел и, прихватив мужчину одной рукой за спину и другой под колени, поднял его на руки. Его белому костюму точно конец, теперь с ним даже в отделе чистки не справятся. – Уриил, чтоб тебя! - Я тебе всё объясню, но, прошу, не сейчас. Нам надо уходить, мы привлекаем слишком много внимания, - в его голосе сквозила строгость и непреклонность, но сияющий взгляд серо-голубых глаз выдавал его с потрохами. Гавриил давненько не видел в них такого огня — Агни чуть ли не лопался от переполняющей его радости и едва мог скрыть улыбку. Мимо проходящие людей в праздничной суматохе вообще не замечали происходящего. Никакого повышенного внимания, но Гавриил и так уже понял, что его внезапно развеселившийся друг просто хочет сбежать с улицы поскорее. - Надо уходить… - уже тише повторил Агни, смотря куда-то вперёд в толпу. Проследив за взглядом, Гавриил увидел двух крупных мужчин. Они пробирались вперёд, расталкивая окружающих и ругаясь. - Но ведь фестиваль… - из последних сил протестовал Гавриил, надеясь, насладиться праздником, прежде чем вернуться в просторные рабочие залы и коридоры со сводчатым потолком, что терялся в молочном сверкающем тумане. – Ты даже не успел попробовать закуски в лавочке на углу улицы. А потом и вовсе сбежал куда-то в одиночку. А теперь «это». Под «этим» Гавриил имел в виду тело, которое без всякого напряжения, держал его друг. Что на Агни нашло? Конечно, ему всегда были интересны люди, но не настолько же, чтобы избивать кого-то и, подхватив на руки, бежать в даль с радостным хохотом. - Ты что, хочешь с ним, - он ткнул пальцем в сторону избитого незнакомца, брезгливо скривившись. Мужчина тяжело дышал, уткнувшись лбом в шею Агни. – Того?.. - Гавриил, помолчи, пожалуйста, - закатив глаза, Агни влился в людское карнавальное течение и вскоре растворился в нём. От него осталось только позвякивание колокольчика. Справившись с оцепенением, Гавриил поспешил за ним, слыша где-то позади грубые крики «Найдите этого гада! Я с него три шкуры спущу!». У Агни было только одно безопасное место, куда он мог отправиться — небольшой домик где-то в лесах, окружённый соснами с одной стороны и небольшой речушкой с другой. Уютное неприметное жилище всегда было заперто — для того, чтобы оказаться внутри Агни и Гавриилу достаточного было только пожелать этого. Они могли переместиться сюда в любое время и откуда угодно. – Пока ты не продолжил развивать мысль, что может привести меня к церемонии забвения, скажу: нет, я не избивал этого человека. И уж тем более не хочу секса с ним. За ним гнались, я должен был что-то сделать. Агни положил мужчину на большой мягкий диван в гостиной, не боясь, что кровь заляпает подушки. Он присел на корточки рядом и аккуратно смахнул прядь тёмных грязных волос с чужого лба, продолжая вглядываться в лицо незнакомца. Мужчина дёрнулся, болезненно застонав.  Кажется, Агни вздрогнул вместе с ним. Человек находился в полубессознательном состоянии и явно не осознавал, что с ним происходит. Огонь в камине неподалёку в одно мгновение разгорелся, медленно пожирая берёзовые поленья. Треск дров разбавлял только шумящие от ветра за окном и тяжёлое дыхание человека на диване. Гавриил всё это время держался поодаль, в замешательстве смотря на своего друга и объект его внимания. - Что происходит? – тихо спросил он, но так, чтобы Агни точно его услышал. Скрестив руки на груди, Гавриил всеми силами пытался понять своего друга. Но чем больше он думал об этом, тем больше идиотских идей приходило в его голову. - Я должен был защитить его… - Это я уже слышал, - отмахнулся Гавриил, подходя немного ближе. – Миллионы людей в мире каждый день подвергаются насилию. Но что-то я раньше не видел, чтобы ты с каждым их них носился как курица-наседка. В комнате повисло молчание. Гавриил ждал ответа, а Агни с ним не спешил, погрузившись в размышления. По его лицу друг не мог понять, о чём были эти думы. Агни прекрасно подбирал слова даже в самых тяжёлых критических ситуациях, когда думать нужно было быстро, а действовать ещё быстрее. Только он мог собрать жнецов вокруг себя, организовать, дать приказы и энергично приступить к работе, пока другие были в растерянности и ступоре. Но сейчас Уриил больше походил на простого смертного, чем на руководителя группы сбора. Такое было лишь однажды. Но пока Агни медлил, человеку становилось заметно хуже. Подойдя ближе к дивану, Гавриил слегка перегнулся через мягкую спинку дивана, нависая над ним. Зоркие глаза жнеца блеснули, позволяя ему увидеть больше, чем обычно. Молодой мужчина было сильно изранен. Из явного: кровоточащая рана в боку, синяки на лице и руках. Сколько было повреждений под одеждой – представить страшно. С бледных губ снова и снова срывались тяжёлые вздохи, лоб покрылся испариной, а руки бессильно лежали на животе. Под глазами залегли синюшные тени, в грязных засаленных волосах виднелись пятна запёкшейся крови. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что парень совсем плох. Ему нужна была медицинская помощь. И чем скорее, тем лучше. - Я не мог больше игнорировать это, - Агни вдруг заговорил, заставляя Гавриила удивлённо моргнуть и отвлечься от осмотра. - Игнорировать что? - Он напоминает мне его. Человеческое сердце Гавриила на миг замерло в груди. О чём, чёрт возьми, он говорит? - Будто вместо его лица я вижу совершенно иное, незнакомое, - продолжал Агни с тенью растерянности в голосе. - Только чувствую, что внутри он всё тот же, что и раньше. - Ты серьёзно? – прочистив горло, шепнул жнец, будто здесь в глуши их кто-то мог подслушивать. – Слушай, его отправили в забвение Бог знает сколько лет назад. Это просто наваждение. - Я не сошёл с ума, Гавриил, - уверено ответил Агни, поднимая взгляд ясных серо-голубых глаз. Он будто постепенно возвращался к прежнему себе, успокаиваясь и становясь тем Уриилом, которого его друг привык видеть. – Что-то в нём не даёт мне покоя. С того самого момента, когда он оказался в моём списке много лет назад, а потом вдруг исчез. И так несколько раз. Он всегда каким-то чудом выбирается из передряг живым. Агни запнулся, хмурясь – человек на диване снова издал тихий душераздирающий стон. Терзался ли он от физической боли в израненном теле, или от жутких видений насланного Агни сна, даже жнец не мог понять. Гавриил опустил взгляд на мужчину и покачал головой. «“Каким-то чудом?” А не потому ли, что ты прикрывал его смертную задницу?» - подумалось ему, но говорить он этого не стал. - Я не сошёл с ума… - уже тише повторил Агни, будто уверяя самого себя. - Его нужно привести в порядок, - жнец отошёл от дивана и отправился на кухню. – Он довольно крепкий, поэтому не умрёт. Но будет лучше, если мы сможем его подлатать. И помыть. Пока Агни аккуратно раздевал человека под его жалобные всхлипы и стоны, Гавриил отыскал аптечку. Он же, попытавшись поднять обнажённое тело с дивана, удивился, как такой жилистый и лёгкий человек мог быть таким мускулистым. Мужчина вскрикнул, стоило жнецу взять его на руки. Агни тут же перехватил его к себе, а тяжёлый короткий взгляд предупредил Гавриила, что от шуток про рыцаря и принцессу, которая так и вертелась на его языке, лучше воздержаться. Во время умывания человек несколько раз всего на мгновение открывал глаза, пытался сфокусироваться на лице Агни и отключался снова. Гавриилу было приказано ждать рядом на случай, если понадобиться помощь. Наблюдая за тем, как его друг аккуратно оттирает грязь с тела и волос, Гавриил не мог отделаться от мысли, что он покрывает какое-то противозаконное действие. В своде правил жнецов точно должно быть пару пунктов вроде «Не похищайте человека с улицы, а так же не отмывайте его в ванной своего убежища». Но, наверное, лучшим исходом для этого человека было попасть в руки двух жнецов, чем в лапы тем головорезам с фестиваля. Надо же. Какая ирония. В глубокой древности, когда люди только-только начали создавать общины и развивали земледелие, таких как Гавриил и Уриил называли по-разному. Но кое-что оставалось неизменным — страх перед ними. С течением времени мифология и мышление людей поменялись, и всё чаще звучало название «Мрачный жнец». Смерть всегда вела их за собой. Она забирала человеческие жизни, а жнецы прилежно и дотошно собирали их души, направляя после на определённый пусть. Чистые невинные души направлялись на путь перерождения. Они становились новыми людьми, забывшими о своей прошлой жизни. Запятнанные грехом отправлялись в забвение, исчезая без следа в холодном одиноком небытие. Но были и те, кто оставался на распутье — они не заслужили забвения, но и для перерождения были слишком слабы. Такие, обычно, и становились жнецами, обретая временное «физическое» пристанище. Гавриил не мог вспомнить тот день, когда оказался в организации жнецов. Однажды он просто очнулся в теле, похожим на человеческое, и, благодаря другим работникам организации, узнал, что душа его оказалась не готова к перерождению. И всё что оставалось тогда ещё безымянному Гавриилу, так это присоединиться к загадочной организации. Работая в ней, он мог послужить на благо людей и жнецов, а также заработать право родиться заново, придя в мир чистым счастливым младенцем. Без воспоминаний о прошлой жизни новички быстро вливались в коллектив своих отделов и работали, будто следуя своей старой ещё человеческой привычке. Про Агни Гавриил знал немного. Когда он только присоединился к организации в качестве нового жнеца, Уриил уже работал пару десятков лет. Это был дотошный молодой жнец, который отличался особым старанием на заданиях. Он справлялся даже с самыми сложными случаями сбора душ, к которым некоторые старшие жнецы брезговали подступиться. Гавриилу всегда было приятно перекинуться с ним парочкой историй из человеческого мира вне рабочего времени, или сходить в ресторан и насладиться с ним вкуснейшей трапезой, или разделить радость от покупки какой-то очень интересной древней диковинки на аукционе. А теперь Гавриил был вынужден наблюдать за тем, как его дорогой друг заботливо купает в ванной странного незнакомца. От этого вида Гавриила разрывалось сердце за друга. Агни, несмотря на прошедшие десятилетия, так и не оправился. Когда казалось, что он оставил прошлое и отпустил его, Агни снова впал в какое-то странное помешательство. Он будто продолжал надеяться хоть на малейшую ошибку в прошедшей когда-то церемонии забвения, что был ещё шанс… Агни, аккуратно поливая тело незнакомца водой из душа, отмывал слой грязи и запёкшeйся крови. Несмотря на сомнение Гавриила, в жестах его друга не было и намёка на сексуальность или эротизм. Скорее, некая забота. Была ли она продиктована тем, что жнец видел в этом человеке своего давно ушедшего из этого мира друга, или же тем, что Агни в целом относился к людям благосклонно, несмотря на свою «профессию» - Гавриил не знал правильного ответа. Он просто продолжал молча наблюдать на случай, если понадобится его помощь. Он был уверен в разумности и вменяемости своего друга и надеялся, что скоро получит ответы на свои вопросы. А также вдоволь поглумиться над ним и этой сюрреалистичной историей. После водных процедур, Агни быстро и умело завернул мужчину в большое пушистое полотенце и, подхватив на руки, понёс в одну из уютных, но для жнецов совершенно бесполезных, спален на втором этаже. Гавриил остался в гостиной у камина и позаботился о запачканных кровью и грязью пледах и подушке. Они были безбожно испорчены, а поход в прачечную не входил в планы на неделю. Гавриил поднял руку, раскрыв ладонь - плед взмыл в воздух, сворачиваясь в тугой ком. К нему присоединились и подушки. Как только жнец сжал ладонь в кулак, вещи тут же вспыхнули, загораясь ярким белым пламенем. И в одно мгновение исчезли без следа. Гавриил не хотел оставлять запах гари в гостиной, поэтому сделал всё быстро. - Он уснул. Я немного подлатал его, но этого должно хватить. - спускаясь по чуть скрипучей лестнице, сказал Агни. – Спасибо за помощь. - Ты это о подушках? – Гавриил завалился в одно из мягких кресел, ожидая, что друг присоединиться к нему. - Обо всём, - Агни многозначительно махнул рукой, усаживаясь на диван. Каким-то чудом его изысканный наряд, состоящий теперь из белоснежной рубашки, узких брюк и безупречных ботинок в тон, идеально сочетался с простым уютным окружением деревянного домика в глуши. – Не знаю, чтобы я делал в одиночку. - Всё то же, что сделал сейчас – притащил бы в своё убежище мужика без сознания, желая залатать его раны и уберечь от плохих дядь, - сейчас Гавриил мог себе позволить поплеваться слегка ядовитыми шуточками. Агни покачал головой, криво усмехаясь. - Не волнуйся. Это не ежедневная моя рутина. - Поверю только тогда, когда ты перестанешь уходить неизвестно куда, когда мы выбираемся с тобой отдохнуть. - Ничего не обещаю. Оба рассмеялись. Но после повисла напряжённая тишина. Первым её нарушил Гавриил. - Так ты думаешь, что этот человек может быть?.. Агни кивнул. - Есть в нём что-то странное, - задумчиво произнёс он, глядя на танцующее в камине пламя. - Ты упомянул, что он несколько раз появлялся в твоём списке. Как такое возможно? - Понятия не имею. Со мной такое впервые. И в документах других жнецов я не находил упоминаний чего-то подобного. Он, - Агни махнул рукой куда-то в сторону, явно имея ввиду мужчину, который спал сейчас на втором этаже. - Должен был умереть ещё несколько лет назад. Но до сих пор живёхонек. Что-то больно кольнуло человеческое сердце Гавриила и он невольно нахмурился. Он считал Агни своим близким другом, но тот даже не поделился с ним чем-то настолько для него важным. Хотя именно Гавриил был с ним в самые тяжёлые времена. Он прекрасно знал того, о ком страдает его друг. А теперь оказывается, что Агни долгое время молчал об этом человеке. Конечно, и не должен был — он имеет полное право не говорить о чём-то другу, если не хочет. Но это не отменяло тени обиды, промелькнувшей в мыслях Гавриила. - А ты уверен, что сам не потворствуешь этому? - спросил Гавриил, внимательно вглядываясь в лицо своего друга. - Что ты имеешь ввиду? - Ну, подумай сам, как это выглядит со стороны. Ты видишь в этом парне того, кого когда-то потерял. Как долго это длиться? Месяц? Год? Несколько лет? - с каждым последующим словом Агни хмурился всё больше, глядя на Гавриила. - Что, если ты однажды встретил его, когда он первый раз появился в твоём списке, пожалел и не стал забирать. А потом это повторялось снова и снова. Даже сегодня! Вместо того, чтобы дать тем мужикам в костюмах догнать его и, возможно, убить, ты спас его. Глаза Агни сощурились, а на лице застыла гримаса крайнего недовольства. - Вот как ты обо мне думаешь, Гавриил? Будто бы я идиот-новичок, который даёт волю своим чувствам и не способен выполнить свою работу? Сколько времени я, по-твоему, являюсь жнецом? Месяц? Полгода?  - говорил он тихо, почти шипя, но Гавриила его тон пробрал до костей. Он совсем не это имел ввиду… наверное. - Два века, Гавриил. Я забираю человеческие души два века. Ты, конечно мой друг, но даже тебе следует думать дважды, прежде чем нести такую чушь. - Ну, прости уж! - Гавриил всплеснул руками. - Я ума не приложу, что думать в ситуации, когда ты выдаёшь мне такую странную историю, которая длиться уже чёрт знает сколько, а я узнаю о ней только сейчас. Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты совсем головой повредился из-за переработок. - Если бы я сказал тебе об этом раньше, ты бы мне поверил? - взгляд Агни и его слова ужасно разозлили Гавриила. Они столько раз работали вместе, отдыхали вместе. Теперь и в такую передрягу увязли тоже вместе. Почему он сомневается? - Ты мог хотя бы попытаться посвятить меня в свои планы, Уриил, - жнец подался вперёд, навстречу Агни, но тот лишь отвернулся обратно к камину. - Возможно, я бы смог помочь тебе до того, как вся эта ситуация превратилась в ёбаную катастрофу. - Не выражайся, - по-отечески строго бросил Агни. Но Гавриила это только больше распалило. - Заткнись. - Катастрофы ещё не случилось. Не раздувай из мухи… - Не раздувать?! Я беспокоюсь за тебя! Что если тебя поймают на том, что ты покрываешь человека только из-за того, что он на кого-то там похож? - На Михаила, Гавриил. Он похож на Михаила! Не просто на «кого-то», - выкрикнул Агни, со сквозящим в голосе отчаянием. Этот голос был слишком знаком Гавриилу. Он уже слышал его когда-то давно. – Пока есть шанс на то, что это может быть он, я не упущу его. - Тебя уничтожат, Агни. Сотрут так же, как и его – вот чем всё закончится. – Гавриил уже более спокойно, но не от того, что он принял то, что делает его друг. Он был в ужасе, который всё больше нарастал в его животе, будто завязывая его внутренности в тугой узел. – Тебя пошлют в Небытие. - Мне нет до этого дела, - холодно ответил Агни, смотря на огонь за каминным экраном. Гавриил громко вздохнул, резко вскочив с места. «Мне есть! Я не хочу потерять тебя! Не хочу пройти через это снова. Ты слишком дорог мне, чтобы я мог позволить тебе творить что-то настолько безрассудное. Услышь меня, наконец. Всё это не стоит твоих усилий. Никогда не стоило» - вот что ему хотелось ответить. Но слова застряли в глотке. Что бы он сейчас не сказал, всё будет без толку – Агни его не услышит. Он снова закрылся, не желая понимать в какой тёмный угол он сам себя загоняет. Через мгновение Гавриил выдохнул, хмурясь и не имея никаких сил посмотреть на Агни. - Мне нужно остыть, - только и выдавил он, прежде чем исчезнуть в короткой белой вспышке.