Объятья, болезнь и красные щеки

Рома ерзал на своем, изрисованным всякой непотребщеной, стуле, в ожидании своего любимого парнишки в очках. Тот никогда не опаздывал. Или, на крайняк, задерживался максимум на минут 5. Ромка помнит, ведь те минуты казались вечностью, еще более угнетающей, чем взгляд Тихонова. Рома уже весь класс глазами облизал, каждую мелочь, будто надеясь, что Тоха неизведанным образом зашёл в класс через шкаф, на котором стояли цветочки, да книжки для 4-ых классов. А ведь уже скоро перемена, а белесой макушки все не видать. Бяша, заметив то, что у Пятифанова будто шило в жопе, обернулся к нему. К счастью, а может и нет, их рассадили за постоянную болтовню на уроках. Но, на радость Роме, к нему подсадили Антона. Ведь, по словам учительницы, Петров умный мальчик и сделает из Пятифанова такого же. Ну, хотя, ради Антоши Пятифан и не на такое готов. -Братан, ты чо, на?.-пятифановы думы прервал родной шепелявый голос. -Да Тохи нету чот... Прогуливал бы-нам сказал, а других вариков нету, ему бы родители по шапке надавали лишь за упоминание того, что его дома можно оставить.-Рома смотрел в окно, подпирая подбородок рукой. -Хм.. А, бля, точняк!.-Бяша ту же оживился.-Мы ж в снежки играли, в снегу валялись, может заболел он? Ну, типо, городской неподготовленный к нашим морозам организм не вытерпил, и температурку поднял, на?.-говорил Бяша, уже полностью забивая на рассказы учительницы. -А реально... Может тогда к нему после школы завалимся? Проведаем, все дела.-сказал Рома, уже смотря на своего соседа, а не на завораживающе красивые зимние пейзажи их села. -Хотел бы, но мамка навернулась недавно, нога болит. Ну, понимаешь.-сказала Игорь, после чего вздохнул.-Она мне сказала, мол, "Домой сразу после школы, или пизда те!".-сказал Бяша, смешно кривляясь и парадируя голос его мамы. Хоть и похоже не было, но смешно было еще как. -Бля... Ну лады, сам пойду.-сказал Рома, вздыхая.-Ты там рассказывай если проблемы какие, ес чо-вместе прорвемся как нить.-после чего, Бяша, с благодарной улыбкой, отвернулся, ведь уже почувствовал тяжёлый взгляд училки. Так и прошли уроки. У Бяши в ожидании худшего дня в своей жизни, а у Ромки в думах насчет его излюбленного Антошки. Ромка даже собирался на оставшиеся деньги после покупки сигарет купить конфетки какие-нибудь, он ведь романтик у нас, а не гопарь какой-то. *** -Ну все, Бяш, бывай. И с мамкой там поосторожней, мало ли чо.-сказал Рома, пожимая руку его кореша. -Давай там, на, не изнасилуй нашего больного.-после чего Бяша загоготал, обнажая свои пробелы в зубах. Хохот его остановил подзатыльник, на которые Ромка был очень щедр, когда речь доходила до Антона. Кинув что-то типо "Лан, пока, на!", Бяша покинул их местную курилку, которая находилась в опасной близости относительно школы. *** Пятифанов, поторговавшись с тетей Любой за несколько ирисок, направился к дому Петровых, уже представляя, встречу с его возлюбленным и его неугомонной сестричкой. Попутно вспоминая, как учил городское чадо и рыбачить, и дрова колоть, и венки плести. Помнит, как Тоше отдавал эти головные уборы из цветочков, если у того не получалось. Эти моменты навивали приятную тоску, ведь тем тогда было 12, а сейчас им уже по 15, они взрослые парни, а не мальчишки, которые гоняют мячик на площадке и дергают девчонок за косички. А ведь Пятафан тогда был яростным гомофобом, который педиков на дух не переносил. Правильно говорят, "Все гомофобы-латентные педики и лесбухи". Ромка тогда в это не верил всеми частичками своего тела, ведь не может быть глава всех дворовых гопников педиком! А может, как оказалось. И сейчас этот "как оказалось, педик" идет с конфетками к своему парню, предвкушая его объятья. А ведь не был он тактильным человеком раньше, да и сейчас не особо им является. Но Антоновы прикосновения он не то что терпит, а ждет всей душой, и, был бы у него хвост, велял им от каждого невинного поцелуйчика в щеку, оставленного Петровым. *** Своими холодными руками, Рома стучался в уже чуть-ли не родную, хлипенькую дверь Петровых. Дверь отвалилась спустя секунд 48, Пятфанов даже думать развернуться и пойти восвояси, но, все-таки, в дверном проёме появился заспанный и явно болеющий, но зато горячо любимый, Антошка. На лице Петрова сначала читалась лишь усталость и желание либо умереть, либо вылечиться наконец, но как тот поднял глаза на Ромку, его светлое личико одарила улыбка. Тот, будто засветился, не смотря на холодный февраль, в котором солнцем и не пахло. -Здарова, Тох.-слегка стушевавшись, сказал Рома.-Я тут тебя проведать решил, а то ни слуху, ни духу. Волновался за тебя, если по чесноку.-еле слышно усмехнувшись, Пятифан протянул ему конфетки, которые бережно хранил, и даже не ел. Рома клянется всем, что есть, что сладости доставлены в полном составе, в каком и покупались. Антон улыбнулся еще шире, озаряя и Пятифанова своим счастьем. Белокурый парнишка принял конфетки, после чего отошёл, показывая, что гостю стоит пройти во внутрь, а не стоять на морозе. -Ты бы знал, как я рад, что ты пришел.-прохрипел Антон, после чего изо всех оставшихся сил обнял шатена. -Тош, ты как дверь не смазанная скрипишь!.-после чего голубоглазого наделили взглядом, мол, "Спасибо, поддержал".-А ну марш в комнату! Госпади, ну почему ты не сказал, что замёрз там, мы бы тебя до дома довели! Иди, я тебе чай заварю, с конфетами попьёшь.-в этот момент Антон прыснул, ведь Рома был точь в точь как Карина несколько часов назад. Но. поймав неодобрительный взгляд Пятифана, он, все-таки, неспешно поплелся в комнату. Слава Богу, Рома знал, что мама Петрова устроилась на работу, из-за чего теперь уже обоих родителей часто не бывает дома. А вот Олька, скорее всего, спит, ведь из ее комнаты не доносятся голоса сказочных персонажей. Рома, заваривая чай, рассматривал кухню, вспоминая как пил чай с Борисом, пока ждал белобрысого, который переодевался. Еще помнит как они здесь поцеловались во 2-ый раз. Их 1-ый поцелуй был случайным, из-за чего они оба очень жалеют. Ну, хотя бы, поцеловались впервые с друг-другом. Поднимаясь наверх, с подносом бутербродиков и кружками чая, Рома все еще вспоминал их взаимоотношения до начала любви. Наконец-таки поднявшись, он зашел в комнату Петрова, который лежал на кровати, накинув пледик. -Тош, ты кушать хочешь? Я тут это... Бутики забабахал.-с улыбкой мямлил Рома. Как оказалось, в делах любовных Антон посмелее Пятифана раза в три. Он и целовал, чаще всего, первым. Да и признался он, также, первее Ромки. Ну, кароче, инициатором был он. А вот Ромыч, не смотря на образ бесстрашного бандюгана, смущался от простых целовашек. -О, спасибо.-сказал Петров, после чего надрывисто закашлял, морща аккуратный носик.-Я, кстати, от Оли и заразился. Только вот ее в больницу, а меня на присмотр матушке судьбе... Ну, и, получается, тебе.-улабыаясь, он уже пил чаек с лимоном, ведь чай с лимоном полезен для горла. Ну, вроде как. -Мда... Ну ничо, щас я тебя так вылечу, что любая Олька с больницами завидовать будет!.-выпячивая грудь колесом, Ромка ухмыльнулся, на что Петров прыснул. Повезло, что по хлипким ступенькам Пятифанову спускаться ещё раз не надобно было. Таблетки уже поджидали на тумбочке, в рядом с ними и стакан водички. *** Ромка вздрогнул, когда мирно лежащий Антон, внезапно, принял положение сидя. -Тох, ты чего?.-сказал Пятифан, сидящий на краю кровати. Ответа не последовало. Следом было лишь то, что Петров подполз к шатену и обнимашками повалил его рядом с собой. Рома, как и полагается, засмущался. Хотел было он что-то предъявить, или спросить, в конце концов, но услышал сопение того, кто сейчас прижимался к его груди, нагло закинув на него ногу, чего Ромка не заметил по началу. Так и прошёл вечер. С таблетками, чаем, болтовнёй и до смеха красными щеками Пятифана.