я тебя не вижу, здесь слишком тихо.

Кейго чувствует, что сейчас упадёт в ебанный обморок. Серьёзно. Этот мужчина его доведёт. Вы спросите зачем он позвал Кейго в офис до того, как обед кончился? Всё, блять, просто. – Сходишь со мной выпить? А начиналось ведь так красиво. Полный пиздец. То есть... Кейго должен... Пойти напиться с тем... Кто у него из головы не вылазит Так? Он же, блять, с ума сойдёт и поедет в долбанную психушку. – Сэр, может вы друзей позовёте или...? О. Боже. Блять. Снова этот пронзительный взгляд слишком красивых глаз. Была бы пушка, то Кейго бы выпустил в свою башку всю обойму. – Будь готов к восьми. Я заеду. Свободен. И Кейго требуется минуты две, а по ощущениям два дня, чтобы развернуться к двери и попытаться уйти. – И да... – слышится изо плеча, – надень что-нибудь неприметное, не хочу, чтобы меня узнали в компании с сексапильным пацаном. – Да, босс, я... Стоп, блять. Каким пацаном? Кейго буквально вылетает из кабинета, опирается о стену и сжимает собственную грудь, пытаясь не дать сердцу выпрыгнуть и упасть на пол. Это просто ебучее издевательство. Да. Так и есть. Он серьёзно этого не хотел говорить, просто шутил. Да, он шутил. Энджи Тодороки не мог назвать его «сексапильным». *** Кейго в прострации. В своей башке застрял, как полный псих. Он надел обычные шмотки, которые подходят под определение – неприметные. Футболка. Спортивные штаны. Кеды, подаренные Руми, кепку от какой-то известной спортивной фирмы и чёрный лонгслив. Ладно. Теперь он похож на какого-то гопника или слишком тощего спортсмена. «Похуй» – думает про себя Кейго, пытаясь тщательнее почистить зубы, чтобы изо рта не несло сигаретами, а полупустую пачку всё таки берёт с собой. 19:30. Кейго пытается не закурить. Справляется. 19:45. Кейго всё ещё справляется, но приходится выпить два стакана воды. 19:55. Кейго почти закуривает, но слышит звук тормозов и выглядывая из окна, ахает. Что ж, дохуя крутая тачка для дохуя крутого мужика. 20:00. Кейго стоит возле своего подъезда и наблюдает за вылезшим из машины мужчиной. Он, сука, издевается. Кто здесь ещё сексапильный? Чёрные джинсы довольно свободные, но вот футболка... Она, чёрт... Она не оставляет фантазии работы. Она, блять, облегает каждую мышцу и стоит Энджи повернуться, чтобы достать что-то из машины, как у Кейго появляется чувство, что он сейчас кончит в собственные штаны. Эта спина, эти руки, эти солнцезащитные очки. Стоп. Очки? На озадаченный взгляд Кейго, Энджи хмыкает: – Это для консперации. У тебя очень заметная внешность. Кейго хочет возразить, но Энджи сразу добавляет, улыбаясь: – Не бойся, пацан, у меня такие же. Будем носить парные. Кейго впервые в жизни нечего ответить, поэтому он просто подходит размереным шагом и берёт очки, натягивая их себе на кепку. Улыбка. Как можно так красиво улыбаться? Это разве законно? Кейго не уверен в этом, когда садится в машину и ещё больше не уверен, когда чувствует чужую руку на своём колене. – Пристегнись, – глубоким голосом протягивает Энджи, – не хочу потом доставать тебя из своего лобового стекла, если случится авария. Кейго не остаётся ничего, кроме как слушаться. Энджи хочется слушаться, хочется, чтобы он надел ошейник и пристенгул к батарее, а потом трахал до потери пульса, заставляя плакать и умолять остановиться. Блять, и когда Кейго стал таким извращенцем? Он даже с Тойей такого не представлял. С Тойей он хотел долбанной романтики, поцелуйчиков и обнимашек. Он до сих пор помнит тот день, когда проебался, день, когда хотел сдохнуть от собственной беспомощности. *** – И он говорит такой: «Тойя, чёрт возьми, ты не можешь стать музыкантом, ты должен стать моим приёмником», – Кейго пытался сдержать смех от того, как Тойя порадирует своего отца, – ну а я ему: «Отсоси, старпёр», – и смеётся. В тот момент именно этот смех заставлял Кейго жить, дышать, вставать по утрам. – Бля, да ты просто огонь, – причитает Кейго, откидываясь спиной на кровать, – я бы своему старику такого в жизни не сказал, хотя, – он делает паузу, обводя взглядом чужое лицо и натягивает лучезарную улыбку, – он всё равно сдох, когда я мелким был, так что – невелика потеря. – Везёт, – почти обиженно тянет Тойя, – мой тот ещё козёл, – вздыхает и ложиться рядом, – хотя мама до сих пор говорит, что мы с Нацуо больше всего на него похожи, – он складывает руки на груди в замок и поварачивается лицом к Кейго, – я только глазами, а он вылитый отец в молодости, – хриплый смешок и ухмылка, которые заставляют сделать нечто необдуманное. Кейго касается ладонью его щеки и поглаживает и происходят две вещи. Первая: У Кейго встаёт. Вторая: Тойя это замечает. Ладно, три вещи. Кейго наклоняет голову и легонько касается чужих губ своими, но что совершил ошибку понимает лишь тогда, когда Тойя испуганно отшатывается и встаёт на ноги. – Чувак, ты... – он трогает свои губы двумя пальцами и его брови поднимаются до самого лба, – ты что творишь? И Кейго смеётся. Смеётся. Громко и разбито. На что он вообще надеялся? Тойя не гей. Конечно. Это же логично. – Я пойду, – грубо разрывает тишину Тойя и быстрым шагом вылетает из комнаты, хлопнув дверью. А Кейго всё ещё смеётся и не может остановиться. Он, блять, слишком устал, чтобы бегать за кем-то. *** – Мы на месте. Кейго возвращается в реальность и смотрит на большую ладонь перед своим лицом. – Ты уснул что-ли? – Энджи озабоченно приподнимает бровь. – Нет, сэр, я просто задумался, – неуверенно он опускает голову и пытается расстегнуть ремень, но руки не слушаются. Блять, он точно сходит с ума. – Давай я. Секунда и две тёплые руки накрывают две дрожащие, и лёгким движением растёгивают ремень. – И, да, – Энджи касается указательным пальцем кончика его носа, – зови меня по имени. Кейго чувствует... Он, блять, вообще не понимает что он чувствует. Он берёт яйца в кулак и бормочет: – Пойдём уже. И добавляет: – Энджи-сан.