Домовой-домовой, поиграй да отдай

      Тэхен бежал домой вприпрыжку, перескакивая сразу через три ступеньки, и сжимал в руках ключи от новой съемной квартиры, о которой давно и влажно мечтал. Жить с родителями стало просто невыносимо. Нет, людьми они были хорошими — алкоголь глушили только по праздникам, между собой не собачились (и даже ни разу не подрались), детей своих любили и даже кормили. Но во всей этой идиллии было жирное (как бесноватый кот бабули) НО — родители ненавидели геев. Каждый раз, когда они собирались всей семьей на киновечер субботы и смотрели какую-нибудь киноновинку (ну вы же знаете современные стандарты — в каждом фильме должен быть афроамериканец, сильная и независимая женщина и гей, иногда все в одном лице), отец начинал бубнить что-то по типу: «из-за этих проклятых содомитов в Корее рождаемость упала», «их лечить надо, желательно — лоботомией», «да они просто женщин нормальных не нюхали». И все бы ничего, но Тэхен был как раз из тех самых «говномесов», как обязательно сказал бы отец.       Мама с ним всегда соглашалась. Правда, Тэхен несколько раз ловил ее на чтении гейских фанфиков, но та отмахивалась, мол, это для того, чтобы знать врага в лицо и распознать в детях признаки опидоривания, чтобы в случае чего положить их в больницу.       В больницу Тэхен не хотел. И лоботомию — тоже, поэтому о личной жизни молчал, как рыба об лед. И вроде все шло хорошо, жили они мирно и счастливо, берегли себя и своих близких. Но тут влезло опять это жирное «но». Мама начала приглашать подруг с их дочерьми, всячески расхваливая последних: — Присмотрись к Минсук. Чудо, а не девочка, — ворковала она, когда дверь за гостями только закрылась.       И Тэхен кивал, мол, обязательно, блябуду! Только вот, несмотря на не самое лучшее зрение, к вышеупомянутой он уже присмотрелся и, будучи ее другом-геем, посоветовал бы ей скинуть килограмм сто лишнего веса, а лучше — все сто пятьдесят. — Хэджин чудо как хороша, — вещала мама, сидя в комнате Тэхена, который тщательно притворялся то ли мертвым, то ли спящим. — И учится на врача. В старости мы к ней на халяву будем за советами бегать и получать рецепты на все по блату.       Тэхен продолжал лежать неподвижно в слабой надежде, что мама, наконец, устанет ебать ему мозги, и думал, что если раздать все прыщи девушки (по одному на руки), то их хватит на всю Южную Корею. А может, даже и Северной перепадет. — Джису прям модель, — жужжала мама, поигрывая скалкой, пока Тэхен мыл посуду. — Что в ней не так? — Мам, — не выдержал напора Тэ, — натурального в ней только кожа. Она же сама показывала свои фотографии до того, как стать трансформером. Она же сделанная вся! Ты что, хочешь страшных, как вьетнамская война, внуков? — Я все равно найду тебе девушку, — сказала, как отрезала маман и, ткнув средним и указательным пальцами в район глаз, резко показала ими на Тэхена, как бы намекая: «Я читала гейские фанфики и слежу за тобой».       Так что Тэхен спал и видел жить отдельно. Финансы пели романсы, потому что он, как лох педальный спускал все бабло на шмотки, мангу и аниме, так что пришлось сжать булки и устроиться на подработку. К счастью, работу нашел быстро, а к огромной удаче, хозяин кафешки, в которую он устроился официантом, работал нелегально и плевать хотел на законы Кореи, позволяя студентику работать больше положенного по каким-то там ебливым нормативам времени. К несчастью, это был адский труд, и только пройденный в ютубе курс медитации для беременных позволял держать себя в руках, когда очередной клиент выпендривался, прося заменить ему блюдо, потому что там он раскопал лук. Тэхен понимал, что на кону собственные квадратные метры и в случае успешного успеха — половая личная жизнь, так что просто считал про себя до трех, улыбался самой фальшивой улыбкой и уходил с блюдом на кухню, чтобы удовлетворить желания и потребности клиента. А в идеале — еще и получить щедрые чаевые.       Совмещение учебы и работы было чертовски сложным — он осунулся и похудел, но был и плюс — Тэ приобрел скилл спать где угодно, когда угодно и в какой угодно позе. Иногда спал стоя прямо в метро.       И вот через полгода добровольного рабства, наконец, накопилась нужная сумма для съема жилья. Денег было не то чтобы много. Вариантов на них — с гулькин клюв, но он усиленно искал почти свои квадраты, желательно не в жопе мира, чтобы не добираться до университета на собачьих упряжках и на лыжах через тундру.       И тут на глаза ему попалось объявление, написанное кривым почерком, которое он нашел на студенческом стенде: «сдам квартиру дешево, можно с животными (если с ними подружатся местные тараканы), гастарбайтеры в приоритете». Тэхен было подумал, что выглядит оно как-то подозрительно, но к нему уже тянул свои грабли какой-то тощий додик, так что пришлось словить скорость Флэша и первому сорвать нужную бумаженцию.       Позвонил по указанному номеру сразу же — пришлось прогулять пары, чтобы опередить всех, кто позарился на жилье до него. И вот все как-то срослось — приятный мужчина сразу же согласился сдать ему квартиру, назвал сумму залога и предупредил, что появляться на этой жилплощади даже для проверок не намерен.       И уже вечером счастливый квартиросъемщик бежал домой, сжимая ключи в потных ладошках (чтобы не потерять), дабы сообщить семье, что он переезжает.       Скандал вышел диким — родители не желали отпускать сыночку-корзиночку в свободное плаванье. Отец грозился отодрать и без того торчащие уши, мама картинно падала в обморок на диван, периодически открывая один глаз, чтобы проверить обстановочку, но Тэхен стоял на своем — ему пора сепарироваться. Когда родители успокоились, то решили, что хрен с ним, и дали согласие на переезд. И счастливый Ким всю ночь аккуратно собирал и складывал все необходимое: одежду, пижамы, мыльно-рыльные принадлежности и заныканные под кроватью презервативы со смазкой. Он буквально мечтал, что когда переедет, то непременно найдет себе самого лучшего парня и они, взявшись за руки, будут вместе готовить ужин, лениво посматривая гей-порно.       На следующий день он долго и аккуратно раскладывал все по своим местам, а потом весь вечер читал о том, как избавиться от тараканов.       Так он и зажил в своей квартире — с утра бегал в университет, затем — на подработку, а в выходные — в Икею, чтобы накупить всяких мерзких подушечек и игрушечек, дабы облагородить жилище.       И только на третью неделю понял, что в доме происходит что-то не то. Ну или у него — деменция. Вещи начали теряться. Казалось, что только что налил чаю в пузатую кружку, отвернулся, а кружки нет. Принимался ее искать, а находил потом в самом рандомном месте, например, на верхней полке платяного шкафа. И, возможно, у него внезапно обострились провалы в памяти, и он попросту задумался так сильно, что не заметил, как сам ее туда поставил, но его это слегка поднапрягло. Дальше было больше — пропадали мелочи и не очень — зарядка от телефона, ключи от машины, любимый и единственный нож, честно спизженный с рабочего места.       И если в первое время вот такая чертовщина происходила редко, то со временем все чаще и масштабнее. Апогеем пиздеца стала пропажа его любимой пижамы в Спанч-Бобах, купленная за дохуя денег и к тому же из лимитированной коллекции небезызвестного бренда. Пижаму, к слову, он так и не нашел.       Затем к пропажам прибавились странные звуки по ночам — казалось, что на кухне кто-то ходит и гремит посудой. Когда он, самую малость передумав обосраться от страха, заходил туда и включал свет, то все было как обычно — кухонная утварь стояла на своих местах, а звуки резко стихали. Пробовал спать с включенным на кухне светом, но тогда посторонние шумы слышались уже из коридора и гостиной. Вообще, включать во всей квартире свет было накладно — на оплате электричества можно разориться к хуям, так и приходилось терпеть и надеяться на лучшее.       Потом он начал видеть странные тени, которые вечерами мелькали то тут, то там. Ох, и страшно же ему было в такие моменты! Но героически поставив на паузу сериал, вставал и шел проверять, что там за шевеления наблюдались. Но все было как всегда — обычные стены и одиноко сидящий в углу таракан.       Как-то раз к нему пришла соседка и попросила об услуге — ей надо было сбегать в магазин, но не с кем оставить четырехлетнего сынишку, и она слезно умоляла присмотреть за тугосерей. Видит б-г, Тэхен хотел отказаться, сославшись на срочные дела, но та внезапно предложила купить ему чего-нибудь вкусненького в качестве компенсации за потраченное время (и наверняка — нервы, потому что ее ребенок был шебутным и постоянно проказничал: то кошке хвост пластилином проапгрейдит, то маминой косметикой стенам фэшн наведет). И Тэхен согласился, диктуя список покупок. — Ну что, Хисон, давай посмотрим мультики? — улыбнулся Тэхен, хватая маленькую ладошку и утягивая мальца в гостиную.       После того как он включил детский канал с зубодробящими песенками по типу «по полям, по полям, черный властелин мчится к нам…», Ким ушел на кухню, чтобы поставить чаю. И не нашел непосредственно чайник. Поиски были быстрыми — искомое нашлось в морозильной камере, но стало непонятно, как выпихнуть невыпихуемое обратно. Пока он кряхтел и вытаскивал чайник, вдруг услышал, что в гостиной стало тихо. Тэхен вмиг покрылся испариной и поседел, потому что отлично знал: если ребенок притих — это не к добру. Поэтому на носочках рванул в гостиную. И застал там милейшую картину:       Хисон сидел на полу, смотрел в стену и улыбался. — А еще у меня в детском саду была невеста, — вещал с довольной улыбкой непоседа. — Теперь уже бывшая, потому что она оказалась забиякой и насыпала мне песка в штаны. Теперь я понял коварство женщин и буду тщательнее выбирать даму сердца.       Тэхен ахуел сразу от двух вещей:       Во-первых, от манеры общения ребенка. Он говорил как маленький взрослый. Киму казалось, что в этом возрасте дети рисуют говном на стенах и пробуют разные цвета пластилина на вкус.       Во-вторых, Хисон смотрел в одну точку и заливисто смеялся. Сам Тэхен никого там не видел. — Сонни, с кем ты разговариваешь? — вкрадчиво спросил он, заходя в комнату. — Так у тебя тут дяденька живет, — потыкал ручонкой малец куда-то в стену. — Какой такой дяденька? — уточнил Тэхен, подходя ближе к стене и тщательно ее изучая. — Домовой, — захихикал мальчишка и принялся дальше вещать в пустоту о делах любовных.       На негнущихся ногах Тэхен дошел до дивана, плюхнулся на него и, достав телефон, принялся гуглить, кто такие домовые и как с ними бороться.       В общем-то, советов была масса, начиная от использования струи бобра, заканчивая магическими ритуалами. И после очередной пропажи ключей от машины Тэхен начал действовать.       В умных статьях он поначитался про избавление от нечисти и принялся готовиться к первому варианту — честно сходил в церковь, накупил там свечей и вечером расставил их по углам каждой из комнат. Для надежности — еще и святой водой по периметру из пульверизатора побрызгал. Ну и принялся ждать эффекта. Шут его знает, чего ждал, возможно, распахнутой настежь двери и криков отчаяния, но происходило целое нихуя. Тэхен нахмурил брови и вдруг почувствовал запах гари. Со всех ног ринулся в спальню и кое-как успел потушить взявшуюся подгорать шторину.       Довольный собой, лег спать и проснулся от грохота на кухне — в этот раз казалось, что кто-то передвигал не кухонную утварь, а мебель (возможно, вместе со стенами). Так что эксперимент он признал неудачным, вспомнил про скиллуху засыпать в любой непонятной ситуации и, перевернувшись на бок, уснул.       Чтобы на следующий день обнаружить пропажу всех ключей в доме (включая гаечные, он проверял). Поиски были долгими и очень нецензурными — Тэхен метался по квартире, заглядывая в самые дальние углы и поднимая неподъемную мебель. В итоге поисковая операция была почти завершена (черт с ними, с гаечными ключами), и Ким рванул на всех парах в университет. На зачет, правда, ожидаемо опоздал. И в качестве наказания сдавал его до самого вечера, потому что преподаватель оказался злопамятным и гонял его по всем билетам сначала с первого по последний, а потом — обратно. Больнее всего ранила мысль о том, что пропустил смену на работе, а терять бабки он не любил.       Поэтому тем же вечером было решено приступить к следующему совету по избавлению от непрошенных жильцов. Как было велено в статье, Ким взял в руки ремень (любимый от Gucci) и принялся бить им стены и мебель, читая заговор с экрана смартфона: Уходи, Домовой, тут тебе не рады, Твои шалости порой доводят до досады. Ночью, пидор, ты шумишь и приносишь беды, Так хозяев заебать могут токмо дармоеды.       Тэхен с чувством выполненного долга мерзко захихикал, потирая ручки и читая на сайте восторженные отзывы о том, что этот обряд помог тысячам людей.       И с утра они с домовым перешли на новый уровень отношений. Тэхен проснулся с синими руками, будто бы его щипала рота гномов — синяки были равномерно распределены по всему предплечью, в особенно большом скоплении ясно читалось слово «хуй», но, может, и показалось.       Весь рабочий день он хмурил брови и думал, как от напасти этой противной избавиться, мелкие синячки неприятно тлели на коже. Поэтому Тэхен не придумал ничего лучше, чем обратиться к специалисту — ведуну дяде Вседозволу (в быту — Вонхо), тот регулярно клеил на подъездную дверь объявления со словами «Снимаю. Порчу. И порчу, снимая, и снимаю, портя». В общем, Ким обратился по указанному адресу.       На пороге его встретил какой-то мужик бомжеватого вида и долго слушал причитания Тэхена о проблеме. — Святую воду брызгал? — со знанием дела спросил Вседозвол. — Брызгал, свечи жег, мебель порол, — отчитался Ким. — Случай у вас серьезный, но мы и не с таким справлялись. Нужно взять череп бобра и закопать его под порогом, — с видом знатока вещал мужик, самодовольно улыбаясь. — Как череп? В смысле закопать, я же в квартире живу, — проблеял Тэхен. — Тогда купи у меня амулет — он изгоняет злых духов, прыщи, избавляет от геморроя и вот как раз домовых, а также делает ваши волосы послушными и шелковистыми. — Это точно сработает? — с сомнением спросил Ким, глядя на протянутую ему обычную монетку, в которой было проделано отверстие и вставлен шнурок. — Поверь мне, я потомственный ведун, колдун и пиздун, — сказал, как отрезал мужик. И Тэхен с болью в глазах отсчитал двести пятьдесят тысяч вон, стараясь унять дрожь в руках и причитания внутренней жабы.       Вернувшись домой, Ким обошел с амулетом всю квартиру, чувствуя, что его где-то нехило так наебали. Для надежности предприятия он этой монеткой приложился к стенам, чайнику и оставил его на ключах от машины, с чувством выполненного долга открывая банку пива. И в ту ночь даже просыпался несколько раз, специально поставив много будильников, чтобы убедиться, что в квартире тихо.       И, казалось, жизнь наладилась, когда утром все стояло на своих местах, Тэхен злорадствовал и показывал в пустоту коридора язык. До того момента, пока не обнаружил, что злоебучие ключи от машины пропали вместе с амулетом. На поиски был потрачен битый час, благо со временем у него выработалась привычка вставать пораньше, чтобы точно-точно не опоздать (жопа фантомно болела от зачета и устроенной экзекуции). Ключи нашлись быстро — те всего-то были спрятаны в корзине для грязного белья, а вот амулет пропал бесследно. Тэхен покручинился о потраченной на безделушку сумме, проверил шелковистость волос (ну хоть в чем-то этот Вседозвол не обманул), и убежал по своим делам.       Между учебой и работой он успел заскочить к потомственному ведуну и купить несколько упаковок заговоренных на борьбу с темными силами мелков. Хитрожоп, как про себя окрестил его Ким, пытался втридорога продать цветные, но, помня эпический провал с амулетом, Тэхен согласился только на обычный белый мел, выскулив перед этим скидку.       Как и наставлял его колдун, принялся чертить в коридоре на полу хитрожопую пентаграмму, напоминающую сотонинский символ. Управившись с делами, пришлось отмываться — пока чертил символ — весь извазюкался в меле, который, кажется, белел даже где-то в волосах.       Утром Ким сладко потянулся и рванул к пентаграмме, частично стертой и с красующейся прямо по центру надписью «не сработало, пидрила, пробуй еще».       Тэхен от досады был готов завыть так громко, чтобы вся нечисть испугалась и попряталась, но быстро вспомнил, что он — мужицкий мужик, скала, броня, дерзкий, как пуля резкий и, схватив вещи, рванул к хозяину квартиры возвращать залог за этот портал в адъ.       Только хозяин его внимательно выслушал, плюнул на раскрытую ладонь и скрутил кукиш, ненавязчиво намекая, что хуй ему, ни воны не вернет.       Раздосадованный Ким уже собирался опустить руки, сдаться и вернуться к родителям, только тут ему пришла в голову гениальная идея — в интернетах писали, что домовые не любят котов. У его родителей шерстяных пидоров (как их ласково называла мама) не водилось, а вот у любимой бабушки как раз жил бесноватый рыжий жирный представитель рода кошачьих. И недолго думая, он сразу сообщил бабуле, что ему нужен ее Кузя на один только вечер, вернет завтра в целости и сохранности.       Уже вечером, не объяснив ничего внятного, забрал орущее и пытающееся съебаться животное домой. Поездка была сложная — кот метался по салону и издавал звуки призыва Сотоны. За каких-то двадцать минут кошак умудрился полинять и покрыть тонким слоем шерсти всю машину, не пропуская ни миллиметра, насрать на пассажирское сиденье и мирно уснуть в самом конце поездки. Тэхен смотрел на все это безумие и думал, что жить с родителями-гомофобами — не самое худшее, что с ним могло произойти.       В дом Кузя вошел первым, чтобы с порога в пару прыжков оказаться на висящем на окне тюле. Тонкая ткань не выдержала жирную тушку и с громким треском начала рваться, от чего кот съехал вниз. Ну а потом была бессонная ночь, потому что Кузя сначала носился по стенам, потолку и мебели с громкими орами. Потом — нассал в любимые домашние тапки и под конец принялся бороться со своим отражением в зеркале. Довольный Тэхен подумал было, что этот рыжий пидор узрел домового и вел с ним неравный бой, и спокойно дремал, пока злосчастное зеркало не оказалось на полу, а кот вместе с самим временным хозяином — в истерике. И на короткий момент его посетила мысль, что он не понимает, кто на самом деле хуже — жирный рыжий кот или домовой с его безобидными шалостями.       В общем, поспать не удалось даже полчаса. Уставший и голодный Ким поехал возвращать кота бабушке. Та, увидев состояние внука, быстро принялась запихивать в него кимчи, громко причитая, что тот скоро рассосется совсем. И Тэхен не выдержал — пожаловался на домового. На подробном описании всех попыток от него избавиться бабушка вдруг стукнула кулаком по столу и строго сказала: — Ты чего это удумал, окаянный? — Он мне покоя не дает, — захныкал Ким, предъявляя бабуле уже почти зажившие синяки. — Если домовой полюбит домашних, то предупреждает о несчастье, караулит дом и двор, по хозяйству хлопочет, — с умным видом знатока вдруг выдала бабуля. — Ну а ежели с домашними терки, то пакостит. Все, как ты и описал. Так что в его проказах виноват ты и только ты.       Тэхен сидел, открыв рот и выслушивая мудрые слова бабули. Она у него в этом эксперт — все сезоны Битвы экстрасенсов по три раза пересмотрела, так что не верить ей было глупо. — И что мне теперь делать? — с отчаяньем в голосе спросил Тэхен. — Пердеть и бегать, — выдала шутку-самосмейку бабушка, а потом вдруг стала серьезной. — Тебе надо с ним подружиться. — Как? — тихонько задал Ким самый главный вопрос. — В народе говорили, что домового надо задабривать — следить за порядком в хате, с семьей ладить и не скандалить, выносить вовремя сор из избы, умасливать его подарками. — Ему чо, айфон подарить? — со скептической интонацией в голосе выдал Тэ. — А ты попробуй ему что-то вкусненькое подогнать, — проворчала бабуля, мысленно ругая несмышленого внука матами. — Молока в миску налей и оставь на подоконнике, может, и перестанет шалости хераборить. — Бабуля, ты лучшая, — Тэхен кинулся обниматься и благодарить за мудрые советы.       После Ким взял выходной на работе и поехал в магазин — нужно было купить красивую мисочку и молоко.       Вечером, как и было велено, налил в чистую миску молоко, положил рядом печенье и убрался в квартире. Так угандошился, стирая пыль, что уснул без задних ног. А утром нашел записку «я те че, кот из миски молоко лакать?». И с удивлением обнаружил, что все вещи остались на своих местах. Мысленно пожелав бабуле долголетия и богатырского здоровья, умчался по делам.       И уже вечером оставил домовому молоко в красивом винном бокале, собственноручно сделанный бутерброд на тарелочке (он с большим усердием раскладывал на хлеб, намазанный нутеллой, слои бекона) и записку «приятного аппетита».       Утром первым делом проверил чайник, ключи от машины и подоконник. Молоко было выпито, шедевральный бутерброд надкушен, а на записке появилась фраза «бля, давай в следующий раз ты мне рамен заваришь?».       Тэхен ликовал. Наконец-то его домовой вышел на нормальный диалог без верчения друг друга на хуях, аки несущий винт на вертолете.       С того дня он каждый вечер заваривал рамен, наливал молоко и наслаждался тишиной и покоем. Ему даже дышать как-то легче стало, казалось, что домовой реально помогает с бытом (пыль накапливалась медленнее, а оставленная с вечера чашка наутро становилась чистой), атмосфера из неуютной вдруг поменялась на теплую и домашнюю, а сны стали сплошь хорошими.       И Тэхен наконец-то расслабился. После переезда о личной жизни как-то не думалось, а тут вдруг вспомнилась основная цель — построение непосредственно сексуальных отношений. Раньше-то он вел неравный бой с нечистью, а теперь и к себе кого-то пригласить было не ссыкотно, поэтому, недолго думая, позвал друзей на новоселье, предварительно спросив разрешения у домового. Тот оставил записку «ну празднуйте, хули». И довольный Ким, закупившись алкашкой и заказав доставку, готовился встречать гостей дорогих. Собрались все — и аспирант Джин, который всегда помогал Тэхену с учебой, и Чимин, с которым они были не разлей вода со школы, и Юнги, который все эти собрания терпеть не мог, но ради Кима пришел (хоть и сидел с постной рожей), и Намджун, который клятвенно пообещал постараться ничего не сломать, и шумный Хосок, который сразу включил музыку и начал пританцовывать. Поначалу все шло хорошо — они выпивали, пассивно-агрессивно ели вкуснейшую пиццу, много шутили. Тэхен даже думать забыл про домового — тот вел себя прилично и не высовывался.       А потом они начали играть в игры. Добрались до банального «правда или действие». И в какой-то момент Чимин с дьявольской улыбкой, когда Тэ выбрал «действие», загадал ему поцеловать Джина. Карточный долг — дело чести, и Ким чмокнул друга в щеку.       В тот же момент со стола начали падать бокалы один за другим, пока не разбились абсолютно все. — Это что за полтергейст? — выпучив глаза, спросил Намджун. — Прошу внести в протокол, меня даже рядом со столом не было.       На этой фразе со стола грохнулась тарелка с остатками пиццы. — Да ну нахуй! — воскликнул Юнги, вскакивая на ноги. — Кто куда, а я по съебкам. — Хорошо посидели, я тебе позвоню, — оправдывался Чимин, дрожащими руками натягивая кроссовки. — Береги себя! — Тебе бы экзорциста, — посоветовал на прощание Джин.       Ну, а Хосок молча вылетел из квартиры, как пробка из бутылки с теплым шампанским.       Когда Тэхен вернулся в комнату, увидел там молодого парня, который стоял, уперев руки в боки, и сверлил его недовольным взглядом. Парня этого он видел впервые и нехило так испугался. — Я вызываю полицию, — тонким от испуга голосом пропищал хозяин квартиры и набрал на телефоне 911. — Ну и что ты им скажешь? Что ты увидел домового? — с раздражением в голосе сказал парниша. — Какого домового? — опешил Тэхен, сбрасывая звонок. — Такого, — рявкнул нежданный гость и растворился в воздухе.       Тэхен шлепнулся на диван и попытался понять, что происходит, вспомнить номер дурки, чтобы вызвать санитаров и попытаться не сойти с ума окончательно до их приезда. Его ахуй был в ахуе. — Убедился? — домовой появился на том же месте, где исчез. — У меня галлюцинации или отравление алкоголем? — спросил сам у себя Ким. Нет, он выпил всего-навсего полтора бокала пива, но мало ли какое ему продали — может, туда ЛСД подмешали, чтобы потом надругаться над его красивым (чо уж скромничать) телом. — Я домовой, — спокойно принялся объяснять парень. — Зовут Чонгук. Я тут, — обвел взглядом комнату, — живу. — Погодиии, — чуть пришел в себя Ким. — Почему Чонгук? — Потому что домовой — это вроде как род деятельности, типа должность. А имя — Чон Чонгук. — В смысле должность? — еще больше запутался Тэхен. — Понимаешь, — принялся объяснять Чонгук, присаживаясь рядом, — этот мир на самом деле гораздо сложнее, чем видится большинству. Есть и другая реальность, где живут всякие мифические существа. Они тесно связаны, а для поддержания равновесия и порядка есть вот такие работники, как я. Я окончил университет по специальности «Домоводство и помощь нуждающимся» и был распределен в эту квартиру для поддержания тут мира, добра и правильной атмосферы. — Это че, в каждой квартире такие, — Тэ потыкал в домового пальцем, — водятся? — Практически. Когда строители сдают новый дом, нас распределяют по квартирам. Эх, а раньше избы были, с лошадяяями, — мечтательно нараспев произнес Чонгук. — Да какие к черту лошади? — визгливо закричал Тэхен. — Какой мир, блять, и уют, если ты мне покоя не давал все это время. — Сорян-борян, — примирительно поднял руки Чонгук. — Я просто хотел, чтобы ты съехал. Ну, первое время, — смущенно произнес он. — А потом уже привык к этой возне, интересно стало, кто кого. — А нахрена тебе нужно было, чтобы я сваливал? — Ну, сам посуди — квартира есть, оклад капает вне зависимости от того, есть жильцы в наличии или нет. Без жильцов как-то спокойнее — никто хуйни не творит, бардак не разводит. Знай себе — убирайся раз в неделю и в ус не дуй. — Вот ты мерзейший тип, — недовольно пробубнил Тэхен. — Спасибо, — кивнул Чонгук. — Ты, кстати, долго продержался. Остальные сбегали, сверкая пятками, буквально через неделю. — Ладно, хуй с ней, с лирикой. Главный вопрос — ты почему мне показался? — с сомнением во взгляде спросил Тэ. — Ну, — явно смутился Чонгук и слегка покраснел. — Мне кое-что не понравилось. — Что мы бухали тут? Так я разрешения просил же, — обиженно надул губы хозяин квартиры. — Нууу, почти, — махнул рукой Чонгук и вдруг вскочил на ноги и унесся в ванную. Оттуда вернулся с совком и веником. — Я беспорядок навел, мне его и убирать. А ты сиди-сиди, — протараторил он, когда увидел, что тот поднимается с дивана. — Порежешься еще.       Тэхен сидел, наблюдая, как его личный домовой суетится, прибирая комнату, и тихо так орал в себя — парень был красивым: длинные ноги (обтянутые джинсами, как второй кожей), очень соблазнительные ягодицы (так и хотелось зарыться в них лицом и сделать бррр), тонкая талия (подчеркнутая рубашкой, которую тот завязал чуть выше, чтобы не мешала), милое личико (Чонгук сосредоточенно дул губы и от усердия высовывал язык, пока выковыривал стекло из-под дивана). Встреть его Ким где-нибудь в нормальной жизни — сразу бы захомутал, а тут как бы хуй знает, тут домовой. А они вообще как там, ебутся? — Я спать, — кое-как выдавил он, прикрывая подушкой собственный стояк, который образовался в процессе разглядывания домашней нечисти, ну, или в его случае — чисти. — Обещаю спокойную ночь, — улыбнулся Чонгук, наклоняясь эффективнее, чтобы точно-точно достать все стеклянные крошки из-под дивана.       С того самого дня жизнь Тэхена пошла по пизде. Точнее, она наладилась, но как-то криво, как у него обычно и бывало — Чонгук перестал стесняться и начал появляться везде в рандомное время.       Как-то раз Ким готовил ужин, усердно пытаясь вникнуть в инструкцию на пачке с какой-то крупой. Получалось откровенно хуево — одним из пунктов была загадочная фраза «готовить на среднем огне». И он никак не мог понять — средний, это с какой стороны? Типа, убавить максимум, или прибавить минимум? И если да, то на сколько? — Я заебался за тобой наблюдать, — откуда ни возьмись, появился Чонгук. — Давай, я приготовлю ужин, а ты красивенько посидишь в сторонке? — А ты точно умеешь читать? — с недоверием покосился на домового Тэхен. — Мне кажется, или в нашем доме дебилы все, кроме меня? — задал риторический вопрос Чонгук и усадил Тэхена на диван.       С телевизором у них случилась отдельная история — оказалось, что Чон никогда его не смотрел. Вообще. Поэтому Тэхен стал проводником для своего домового в мир кино/сериалов/аниме и честно-честно разрешил включать всякое-разное, когда его не было дома.       Почти каждый вечер они закутывались в плед, ложились паззликом на диван и смотрели-смотрели всякое. Тэхен в такие моменты был счастлив, именно так он и представлял себе идеальные отношения.       Иногда Ким приставал к своему сожителю с вопросами: — Почему домовые на всяких сайтах изображаются как старики с бородой и ростом примерно по мой пах? — Ой, — замахал руками Чонгук, — это было давно, и увидевшему попался карлик. Обычно домовые, как я, только не такие красивые. А там, видать, был старый дом со старым домовым, который активно стремался, что в него влюбится хозяин или хозяйка. — Как долго вы живете? — спросил человек, помешивая чай с ромашкой, который замечательно готовило его местное чудо-юдо. — Пока живет жилье, — пожав плечами, сказал Чонгук. — Иногда хозяева зовут нас в свой новый дом, и если у нас коннект — мы переходим туда. Если нет — ну, умираем? — Блять, — забеспокоился Тэхен. — То есть ты умрешь, если я перееду куда-то еще? — Неее, эту квартиру сдадут следующему лоху, а потом еще, заново и снова. Хозяин точно знает, что тут чертовщина творится, вот и сдает бедолагам задешево. — А ты в любой момент можешь стать невидимкой? — с утра пораньше доебался до домового Тэ. — Ага, — пожал плечами Чон и отпил молока из собственной кружки. — Но мы обычно не показываемся людям. — А мне ты показался, — хихикнул Тэхен, громко сербая свой утренний чай. — Хен, — Чонгук уткнулся взглядом в столешницу и проговорил как-то отстраненно, — ты должен знать, что не сможешь приводить сюда своих партнеров. Ни мужиков, ни девушек. Вообще. Я, конечно, не совсем злодей, но вы и часу тут не проведете вместе, не говоря уж о том, чтобы уединиться в спальне. Если ты понимаешь, о чем речь. Я сделаю так, что твои партнеры будут убегать, роняя кал, ты меня понял? — Нет, — выпучил глаза Тэхен. — Чего ты там не понял? Я житья тебе ни с кем не дам, — сказал, как отрезал, Чонгук и растворился в воздухе.       И потом дня три не появлялся, сколько бы Тэхен его ни звал — и на свои шедевральные бутерброды с ветчиной приманивал, и молоко банановое покупал, и Атаку Титанов запускал. Тишина была в эфире. Полная.       До того момента, пока Тэхен не решил от души так наебнуться в душе — пена попала на пол, а он и не заметил. Наступил по ебучей случайности и полетел такой красивый вниз, молясь, чтобы его черепная коробка выдержала столкновение. Но тут его подхватили сильные руки и рывком прижали к себе. — Ты какого хуя тут делаешь? — спросил Тэхен, оглядывая свое обнаженное тело, которое к себе прижимал его домовой. — Ну, наблюдаю, — тихим голосом ответил тот. — Я, блять, голыыый, — смутился Тэхен и прикрыл срамной член руками. — Ой, а то я тебя голым не видел, — хихикнул домовой, — и как ты дрочишь в душе — тоже, много раз. Ты о Джине думал, да? — Типун тебе на язык, — огрызнулся тот и завошкался. — Он — мой друг, и у нас исключительно дружеские отношения! — А нахуя ты его засосал? — Поцеловал, в щеку, — поправил Ким и, освободившись из крепкой хватки, встал в полный рост. Терять ему было нечего, его уже всяким видели. — И это был дружеский чмок в щеку, а не смачный засос в губы. Ты поэтому истерил тогда? — И ничего я не истерил, — надул губы домовой. — И все бокалы мне побил, зараза. — А нехуй с левыми мужиками лобызаться! — на этой фразе Чонгук сердито сдвинул брови и исчез, оставляя человека в полном замешательстве.       Потом целый день Чонгук его опять игнорировал, как бы Ким ни звал. Появился только вечером, недовольно бурча, что ответственный квартиросъемщик включил Бэтмена, а он вообще-то топит за Marvel.       С тех пор появился второй вопрос, на который он отказывался отвечать — что это было? Первый Тэхен задал почти сразу после их нормального знакомства — про структуру и иерархию его работы. Чонгук тогда ответил, что подписывал NDA и ничего поведать не может.       Так и жили — вместе готовили еду, смотрели вечерами фильмы, стирали (домовой сортировал белье по цветам, а Ким сидел на машинке и болтал ногами), много разговаривали.       Тэхен внезапно стал торопиться возвращаться домой — знал, что его ждут и непременно встретят у входной двери. Чонгук днем смотрел фильмы, а потом, когда уставший Ким возвращался с работы, то выслушивал пересказ пересмотренного — будь то аниме, дорама или железный человек (который особенно Чонгука впечатлил). Дома всегда пахло вкусной едой, чистотой и уютом.       Он даже Пак Богому — ухажеру из университета отказал, мол занят кое-кем каждый вечер. А потом понял, что сморозил. Ну какие нахуй отношения могут быть у человека и невидали непонятной? И это его слегка расстроило, потому что с Чонгуком было хо-ро-шо.       В последнее время подобные мысли стали его посещать все чаще. Как можно кого-то искать, когда у него дома — Чонгук? Который прямым текстом сказал, что привести кого-то — не в его смену. Да и разве можно на кого-то еще смотреть, когда у тебя живет красивый, как айдол, горячий, как лава, мужик домовой?       Вот Тэхену и не смотрелось. Зато Ким стал чаще дрочить в душе, представляя, что Чонгук стоит где-то рядом и подглядывает. Эта мысль так разъебывала его сознание, что он бурно кончал в кулак, закусывая губу, чтобы не выстонать кое-чье имя вслух.       За это время он даже успел продлить аренду квартиры, хозяин которой так удивился, что сильно снизил стоимость месяца проживания. Объяснил тем, что задолбался искать лохов прокаженных отбитых жильцов, которые ее снимут. А если Тэхен прижился, значит, пускай и живет, желательно подольше.       Все чаще Ким начал замечать долгие, какие-то тягучие взгляды Чонгука. Тот мог глазеть на него целый фильм, игнорируя происходящее на экране.       Утром, в один из выходных дней, в гости приехали родители. И мама, как это частенько бывало, затянула свой привычный хит «часики-то тикают», в аранжировке «у меня есть подруга, и у нее как раз доця не замужем». Тэхен напрягся, ожидая, что сейчас произойдет какой-нибудь конфуз — шкаф упадет, люстра загорится или унитаз взорвется. Но было тихо, и он успокоился. — Не ходи никуда, — Чонгук вечером сидел на стуле на кухне и сверлил взглядом стол. — Чонгук, я и не собирался, — примирительно погладил его по волосам Тэхен. — Родители очень хотят, чтобы я поскорее нашел себе невесту, но меня привлекают парни, во всех смыслах. — Джин? — Чон рявкнул так резко, что квартирант чуть со стула не грохнулся от неожиданности. — Да сдался тебе этот Джин, — тоже начал злиться Тэхен. От одного упоминания имени друга Чонгук вмиг впадал в ярость. — Я говорил тебе, что он просто друг и пиздатая подмога в учебе. Он, конечно, пиздец какой красивый, — на этой фразе домовой фыркнул в молоко, — но между нами нет химии. — Ага, а сосались вы просто так, — упрямо ответил Чонгук, скрещивая руки на груди и кривя губы. — Почему ты до него доебался? Что происходит? — Тэхен обычно при подобных разговорах ретировался и быстренько закрывал тему, но тут разозлился. — Ревную, — нечаянно выпалил домовой и удивленно уставился на собеседника. — Эээ, — выпучил глаза Ким. — Он тебе нравится, что ли? — Ты. Ты мне очень нравишься, — смутился и покраснел от собственного признания Чон. — Это же невозможно, — немного истерично захохотал Ким, смаргивая невидимые слезы с глаз. — Домовые не могут влюбиться в человека. — Могут, — обиженно пробурчал Чонгук и растворился в воздухе.       Тэхен знатно так удивился, так и сидел на кухне, буравя стену с одиноким Стасиком (он дал имя кухонному таракану), который, кажется, его немного жалел до самого утра. — Как мы можем быть вместе? — спросил он хриплым голосом, когда увидел, что за окном уже светает. — Есть один способ, — тут же рядом возник Чонгук. Впервые он был каким-то растрепанным и потерянным. — На досуге я изучал NDA, который подписывал. И там был пункт о том, что нельзя заниматься сексом с человеками, вот прям даже на пол шишечки. Штраф — увольнение со службы и изгнание к объекту акта содомии. — То есть, чтобы что-то получилось, нам надо переспать? — он почему-то даже не удивился. Видимо, все эмоции истратил ночью, пока старательно трепал себе нервы. — Да, — кивнул домовой. — И я бы предпочел, чтобы в первый раз ты был ведущим, если понимаешь о чем речь. Я долго об этом думал, смотрел документальное кино про геев и понял, что предпочел бы быть универсалом. Но именно в первый раз я должен быть пассивом. — Почему? — Ким от шока вскинул брови и открыл рот в ровнехонькой букве «о». — Домовые, хоть и жрут человеческую еду, но не какают, — смутился Чонгук. — Мы ее едим не из-за потребностей, а просто так, потому что можем. На халяву, как говорится, и хлорка — творог. Так что нам не надо хотя бы в первый раз заморачиваться всякими процедурами, типа клизмы. Да и без презерватива можно — мы не болеем, подхватить кишечную инфекцию из-за отсутствия в прямой кишке… — Я понял, — перебил его Тэхен. Говорить о всяком жопном он немного смущался. — А нам надо сразу сексом заниматься или хотя бы поцеловаться для начала можно? — Я не знаю, как там, — Чонгук потыкал пальцем в потолок, — быстро отреагируют на нарушение правил. Так что лучше поцелуи оставить на предварительные ласки. Да и тебе надо в душ. — Я мигом, — воскликнул Ким, вскакивая из-за стола и убегая в ванную комнату. Чонгука он хотел до зуда в коленках. Давно и безапелляционно. И если ради того, чтобы быть с ним во всех смыслах, надо будет с ним переспать — он готов и на такой подвиг, честное человеческое!       Душ занял много времени — Тэхен долго намыливал тело и волосы, три раза почистил зубы и даже прошелся триммером в паховой зоне, укорачивая растительность до короткого ежика. — Чонгук, — позвал домового Тэхен, не обнаружив того ни в коридоре, ни на кухне, заходя в спальню.       Картина открылась фееричная — на его кровати лежал обнаженный Чон, разведя длинные ноги в стороны и старательно пихая в себя сразу три пальца. — Откуда ты смазку достал? — пораженно спросил квартирант. — А то я не знаю, что ты ее под кроватью от мамки прячешь, — простонал Чонгук и задвигал пальцами активнее. — А когда можно целоваться начинать? — спросил Тэхен, указывая взглядом на свой пах, где, гордо оттопыривая полотенце, стоял член. Ну потому что возбудился он еще в душе, пока дрочил думал о своем чудо-юде. — Иди ко мне, — домовой вытащил из себя пальцы и протянул к Тэхену руки.       И Тэхена сорвало, он плюхнулся сверху всей своей немаленькой тушкой и, наконец, поцеловал. Губы напротив были мягкими, а движения — неуверенными. Ким целовал аккуратно, медленно, будто боялся, что его оттолкнут, хотя и знал, чувствовал, что — никогда. Чонгук робко приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй, отчего Тэхен испустил судорожный вздох удовольствия. Поцелуй стал намного настойчивее и смелее, когда Тэхен добавил язык и почувствовал ответ — такой долгожданный и невозможно вкусный.       Чон ловил его дыхание губами, растворялся в моменте, слегка поскуливая в поцелуй, зарывался в его волосы руками и старался притереться поближе, кожа к коже. Тэхен своим возбуждением чувствовал желание своего домового — стоило слегка прикусить его нижнюю губу, стояк, который в него упирался, мгновенно напрягался. — Нам надо успеть, — заполошно прошептал Чонгук, отрываясь от поцелуев. — Так что к черту предварительные ласки. Я хорошо себя подготовил, так что давай. — А если тебе будет больно? — неуверенно спросил Тэхен, слегка отстраняясь и хватая открытый бутылек смазки, что стоял на тумбочке возле кровати. — Тэхен, если ты хоть немного в меня влюблен, если ты готов взять ответственность за меня, то действуй. Прости, но я слишком долго тебя хотел себе, я не хочу и не буду ждать! Я действительно как ненормальный наблюдал за тобой в душе, за что получил выговор от начальства, но остановиться не мог — меня тянуло с ебической силой.       Тэхен с силой зажмурил глаза. Сказанные слова разливались теплом по венам, сердце пропустило удар, а член, казалось, сейчас взорвется. Или оторвется и сделает все без участия остального тела.       Склонившись, накрыл желанные губы требовательным поцелуем. Жадным, собственническим, сразу глубоким. А потом, разведя ноги Чонгука еще сильнее, приставил головку ко входу и резко толкнулся. Он заполнял его медленно, стараясь не сделать больно, наблюдая за реакцией. Чонгук нахмурил брови, и Тэхен замер, давая привыкнуть к ощущениям. — Только не останавливайся, — проскулил Чонгук, откидывая голову на подушку и открывая вид на длинную шею. Тэхен принялся покрывать ту поцелуями, чувствуя, как постепенно напряжение стенок внутри становится слабее. Чонгук поерзал, видимо, проверяя обстановочку, и, слабо улыбнувшись, кивнул.       Тэ совершал медленные аккуратные толчки, вызывающие трепет по всему телу, сводящие с ума, заставляющие налиться кровью член еще сильнее.       Когда Тэхен двигался, то с вожделением и восторгом во взгляде рассматривал своего домового. Как тот хмурится от удовольствия, как выгибается, как пытается сдержать стоны (провально безуспешно).       Когда Ким стал наращивать темп, Чонгук уже стонал в голос, не стесняясь и не боясь потревожить соседей. С каждым новым толчком движения бедер становились грубее и быстрее, стоны все громче, а поцелуи все откровеннее. Тэхен ласкал губами его шею, покрывая ту собственническими укусами, проходился ладонью по чужому возбуждению, со свистом выдыхал каждый раз, когда Чон чуть сильнее сжимал его бедра ногами, теряясь в удовольствии.       Сильные и глубокие толчки сводили с ума, движения стали рваными, он чувствовал, что скоро кончит. Ким видел, что его домовой на грани, но хотелось продлить этот момент, поэтому он стал двигаться медленнее, но глубже. Ему нравилось наблюдать, как его партнер изнемогает, запрокидывая голову, и кусает губы, как славно он смотрится с разметавшимися по подушке вьющимися волосами. Блять, Чонгук ему нравился до такой степени, что захотелось его буквально сожрать.       И тот, словно прочитав его мысли, вдруг издал тихое «ох», и начал конвульсивно сжиматься внизу, обильно забрызгивая их животы спермой.       От ощущения того, как Чонгук пульсирует там, внутри, горячая волна наслаждения накрыла Кима, и тот, низко простонав, выстрелил струей спермы в одеяло. Потому что Чонгук исчез.       Сказать, что неделя после этого прошла как в аду — не сказать ничего. Тэхен был растерян, раздавлен и разбит. Первое время он еще надеялся, что Чонгук появится — прислушивался к звукам, приглядывался к теням. Но дома было абсолютно тихо и спокойно. И эта тишина давила до такой степени, что хотелось включить музыку. Желательно — о несчастной любви. Можно даже Бибера, который почему-то понравился домовому.       Он отпросился на несколько дней с работы, соврал, что заболел в университете и слонялся по квартире, мечтая, что вот-вот перед ним появится Чонгук. Скажет, что это был розыгрыш, тебя снимает скрытая камера, и потыкает пальцем в оператора. Но стены квартиры внезапно начали давить, а дома стало как-то пусто и грустно.       Тэхен, как ненормальный, убирал пыль и мыл полы, потому что было стыдно устраивать бардак — непременно вернувшийся Чонгук обязательно ему за это предъявил бы. Он стирал белье, расфасовывая его по цветам (а не как раньше — сгрузив все грязное в одну стопку). И, естественно, каждый вечер оставлял на окне свежезаваренный рамен, который нетронутым выливал в унитаз утром.       Он вспоминал первые попытки избавиться от своего чуда-юда и горько смеялся, утыкаясь лицом в подушку.       Ким был рад, что они ни разу не спали вместе, потому что если бы он почувствовал, узнал, каково это — спать с любимым человеком, обнимать его со спины, наблюдая, как тот готовит, ласкать его в душе, мешая нормально помыться — сошел бы с ума.       От него даже временно отстала мама со своими «дал б-г морковку, даст и зайку» — видела, что сын переживает, и не отсвечивала.       В воскресенье он проснулся ближе к вечеру, голова гудела, а глаза были опухшими, потому что вчера ночью он впервые дал волю слезам. Откинулся на кровати и долго соображал кто он, где он и как он, как в дверь внезапно позвонили.       Шаркая тапками по полу, поплелся открывать дверь в надежде, что это Свидетели Иеговы, которые затащат его в секту и хоть как-то отвлекут от мыслей о нем. — Привет, прости, что так долго, возникли проблемы с релокацией, — выпалил Чонгук, когда дверь распахнулась. — И геопозицией, я кое-как нашел нужный дом, я же ни разу на улицах Сеула не был. — Ты вернулся, — пораженно выдохнул Тэхен и, схватив его за руку, рывком затащил в квартиру, сразу же целуя.       Все у них теперь непременно будет хорошо, он Чонгука будет любить сильно-сильно и никуда от себя не отпустит. В этом он готов поклясться бесноватым жирным рыжим котом бабули.