Голод

Аластор Альтруист не привык к прикосновениям. Он  еще очень давно поставил статус «недоступного». А все из-за прогрессирующей болезни, наименование которой – гаптофобия. Думается, большинство знают, что эта болезнь ни что иное, как страх прикосновений от любых людей. И надо же постараться путать гаптофобию с тактилофобией! Это две разные болезни: гапто – боязнь от любого человека, тактило – от незнакомцев. Можно конечно и дальше разглагольствовать на эту тему, но не тогда, когда прикосновения вдруг оказались не страшными, а самыми приятными на свете.  Когда-то его уже пыталась потрогать подружка из другого факультета, но у неё, к её же сожалению, ничего не вышло. Было слишком волнительно и страшно, с Аластором тогда нянчились, как с первоклашкой. Может быть, у Рози бы и вышло что-то, хотя маловероятно. 

Судьба решила свести его с его же так называемым «врагом.»

Люцифер. 

Он был занозой, залезшей глубоко в костлявый зад Альтруиста. Всегда строил из себя лапочку для всех, а когда дело доходило до споров насчет бытовухи, так этот «ангелочек» превращался в демонюгу. Прибить мало. Кто вообще спорит из-за не так поставленной вазы в их общей комнате? Кто вообще мог знать, что эти двое юношей, вовсе неподходящих друг другу, уживаются в одной квартире? Кто мог знать, что они не только обязанности по дому вместе делают, но и просто вместе? Такая бомбезная парочка никаким боком не смотрится милой и слащавой, поскольку один из них тактильная бомба, а другой – гаптофоб.  Но никто так и не узнает, что спустя всего пару месяцев, болезнь, не дающая спокойно жить Аластору, резко притупилась. Люцифер, кажется, очень подавлен сейчас и просто не может не наброситься с ходу на Аластора. Он крепко цепляется за его рукава футболки, сжимает и тянет, выпуская весь свой гнев в немые маты прямо в грудь своего возлюбленного. А тот подозрительно молчит и не двигается. Ох блять! — Ал, бля, извини! – Магне голову отстраняет и мигает глазами.  — Нет, стой.  — Что? — Мне не страшно. У меня нет панической атаки, тремора и тошноты.  — Стоп, серьезно? – голубые глаза уставились на больше взволнованное лицо, чем на обескураженное. — Тебе нормально? — Вполне, я полагаю.  Высокий парень руки свои наконец вытягивает и, немного потупив, крепко обхватывает белые плечи, облаченные в черный фрак, пока в ответ его не стиснут с такой же силой. Это первые в его жизни объятия. Можно ли считать такую близость – их вторым шагом в крепкие отношения?  Сердце безумно быстро бьется, Альтруист волнуется, его тело охватывает не паника, а теплое, очень приятно чувство – утоление тактильного голода, преследующего его все девятнадцать лет.  — Это.. ахуеть.  — Все точно хорошо? — Да, точно.  Аластор очень медленно двигает головой навстречу и точно так же, но уже более нежно жмется щечкой к чужой, начиная тереться о неё. Его заостренные уши горят, как и щеки, он сам весь смущен и теперь не может прекратить, потому что тело, изголодавшееся за такое долгое время, двигалось непроизвольно.  За этот остаток дня они утолят этот тактильный голод сполна.