Красота тюремного енота

Бутхилл, поджав ноги, сидел на широком выступе длинного прямоугольного иллюминатора космического корабля Аргенти. Ковбой смотрел на звезды и пролетавшие мимо кометы, видел, как далеко-далеко свечение от взрыва сверхновой слабо и медленно доносилось до уголков Вселенной. Он пытался успокоить свое механическое сердце и расслабиться, но ничего не выходило. А все из-за Рыцаря Красоты. Когда их отношения только-только начинались, галактический рейнджер невольно смеялся над многосложными предложениями Аргенти о красоте и Идриле, считая их забавными. Вскоре ковбой привык к рассуждениям рыцаря о красоте в каждой песчинке и травинке, в каждой неправильной форме и линии. Такие замечания Бутхилл воспринимал как норму. Все же и у него были особенности речи из-за маяка синестезии, так что указывать Аргенти на его постоянные разговоры о красоте было бы неправильно. Ковбой не хотел расстраивать того, к кому испытывал довольно сильные чувства. Аргенти стал первым, кто вновь разжег в Бутхилле огонь любви и привязанности, чего не было с того самого дня, как умерли все близкие рейнджеру люди. Но все пошло не так, когда отношения пары устоялись. Рыцарь Красоты стал слишком часто говорить сребровласому ковбою о том, что тот красив. Казалось бы, это его привычка или желание сделать любимому человеку комплимент, в чем нет ничего предосудительного, но спустя несколько лет тесного общения и путешествия по Вселенной Бутхилл научился различать тонкости в речи Аргенти. В особенности — его слова о красоте. Ковбой ясно замечал ту самую грань между тем, как Аргенти восхищается кустами роз или пением птицы, и тем, как он зачарованно шепчет галактическому рейнджеру: «Ты очень красив. Ты — воплощение Красоты. Ты поцелован Идрилой». Подобные фразы вовсе не были привычны для Аргенти. Бутхилл чувствовал: было в них нечто такое особенное. Некая существенная разница. Говорить о красоте мира — привычка Аргенти, его долг перед Эоном, нерушимая клятва. Но говорить о красоте Бтухилла… Именно последнего не мог понять ковбой. В этих обращениях было что-то не так. Бутхилл стал часто рассматривать себя в зеркало. Во множество зеркал, что были расставлены и развешаны по всему изысканному и дорого обставленному кораблю Аргенти. Нет, Рыцарь Красоты не был нарциссом. По его словам, зеркала являлись множителями прекрасного, отражением истинного благородства любого предмета, и именно в зеркале можно было увидеть тень самой Идрилы. А как киборг-ковбой мог стать для Аргенти множителем прекрасного? Бутхилл решил впервые посмотреть на свои телесные модификации, как на что-то эстетичное, но, увы, ему не удалось найти даже капли приятного. В чем он красив? В чем он прекрасен? Где то самое очарование, что скрыто в нежном голосе Аргенти? Металлическое тело испещрено царапинами и вмятинами. Даже подобие шрама есть. Тело порой пахло смазкой и маслом, в жилах текла вязкая синеватая субстанция, а мотор вместо сердца иногда гудел в ночи. Глаза некрасивые. Простые прицелы, помогавшие галактическому рейнджеру метко стрелять. Голос из-за модификаций стал немного хриплым, поэтому Бутхилл редко пел. А ведь раньше он убаюкивал своим голосом свою милую малышку. Свистел звонко, так, что его лошадь тут же неслась галопом, а товарищи сбегались на звук так же быстро, как на большой сигнальный огонь. Теперь же в голосе не было никакой красоты, о которой так чувственно говорил Аргенти. А манера речи… о ней даже вспоминать не хотелось. Бутхилл хотел найти словам любимого рыцаря хоть какое-то объяснение, а в себе — действительно красивую часть. Но так и не нашел. В Бутхилле росло отвращение к самому себе. Он не являлся красивым. Никогда. После очередного признания Аргенти в том, что Бутхилл великолепен, ковбой слабо улыбнулся. Он не находил себе места. Может, размышлял рейнджер, рыцарь говорит так из-за взаимной любви? Нет, такое объяснение слишком простое! Аргенти не стал бы подтверждать своими словами очевидные вещи. Искренность в их отношениях не обсуждалась и не подвергалась сомнениям, поэтому и потребность в частом напоминании друг другу о том, что они любимы, не была аргументом. Именно об этом и размышлял Бутхилл, тоскливо вздыхая. Все его шестеренки усиленно работали над загадкой Аргенти. В чем он видел красоту? Ковбой не расслышал шагов рыцаря, что давно снял свое серебряное облачение и остался в простых черных брюках и темно-коричневой рубашке с тонкими золотыми узорами на рукавах. Прелестные волосы Аргенти были уложены в высокий хвост, и его мило лицо казалось совершенным. Рыцарь заметил фигуру ковбоя у иллюминатора и поспешил к нему. Аргенти не был глупым человеком. Он прекрасно видел изменения в лице и поведении Бутхилла. После того, как утром Рыцарь Красоты вновь воздал хвалебные речи возлюбленному, тот стал тихим и грустным. Аргенти не составило труда понять: он провинился перед Бутхиллом. Провинился — нужно извиниться и загладить свою вину, и мужчина готов был на все, лишь бы вернуть ковбою его искренний смех. Рыцарь неторопливо подошел к Бутхиллу. Тот поднял на него свой взгляд и попытался сделать вид, что все в порядке. Но натянутая улыбка не обманула Аргенти. Рыцарь присел рядом и осторожно положил ладонь на колено ковбоя. — Мой сребровласый друг, — начал Аргенти, но тут же поправил себя: — Мой дорогой возлюбленный, я хочу поговорить с вами о том, что меня терзает вот уже целый день. — М? — удивился Бутхилл. — Что-то произошло? Аргенти виновато опустил взгляд и нервно сжал губы в ниточку. В груди горел тяжелый камень, под кожей чувствовались когти дикого зверя. Рыцарь собрался с силами. — Это касается наших отношений. Бутхилл невольно придвинулся. Ковбой нервно сглотнул и заволновался. Он обидел Аргенти? Сделал ему больно? Неправильно себя повел? — Начну немного издалека, — сказал рыцарь. — Еще утром я заметил, как вы, мой дорогой возлюбленный, стали грустным из-за моих слов о том, что вы красивы. — Нет! — тут же воскликнул Бутхилл. — Нет, это не так! — Врать некрасиво, — небольшое осуждение крылось в легкой полуулыбке Аргенти. Мужчина смело посмотрел в глаза растерянному рейнджеру. — Я вас обидел? Мои слова вас ранили? Я слишком часто говорю вам о вашей красоте? Если я провинился перед вами, то я готов искупить свою вину любым способом! Я не хочу причинять вам страдания! Аргенти был так сильно зол на самого себя, что на его глазах выступили слезы. Стать причиной грусти того, кого ты обожаешь, сродни для рыцаря греху, за который он должен понести суровое наказание. Завидев отчаяние Аргенти, Бутхилл поспешил его успокоить. Он опустил ноги вниз, подсел еще ближе к рыцарю и обнял его. — Нет, — сказал рейнджер. — Нет, ты ни в чем не виноват. Это, мур, я глупый пушистик! Это все из-за меня. Из-за головы моей пустой! — Я не понимаю… Бутхилл уткнулся лбом в плечо Аргенти. От мужчины пахло сладким ароматом розы. Ковбой боялся встретиться взглядом с взволнованным Аргенти, поэтому продолжил тихо, пристыженно говорить куда-то вниз: — Ты все время говоришь о Красоте. Но когда ты говоришь о том, что я красивый… я этого, мур, не понимаю. Раньше я думал, что это всего лишь слова ради слов. Ну, ты же говоришь, что все в мире красивое, и вот я, наверное, тоже такой. Но я стал замечать, что ты говоришь обо мне как-то по-другому. Не так, как обо всем на свете. Любить-перелюбить, как же сложно! Бутхилл вздохнул. Аргенти обнял его в ответ и дал немного времени на то, чтобы собраться с мыслями. — Ты говоришь, что я красивый, — продолжил Бутхилл, чувствуя, как его гладят по спине. — Но я же не такой! Ну, то есть некрасивый. Мое тело — это железная банка для обнимания всяких пушистиков. Я, мяу, неправильный. У меня нет такого красивого тела, как у тебя или других. Чему тут любоваться? Где ты во мне видишь красоту? Бутхилл готов был выслушать длинный монолог о красоте каждой линии своего тела, но Аргенти молчал. Рыцарь долго не мог произнести ни слова. Вместо этого он продолжал поглаживать Бутхилла по спине, расчесывать его волосы пальцами и касаться губами места за ухом. — Мой милый, мой очаровательный возлюбленный, — тихо начал Аргенти. Он нежно провел пальцами по лицу галактического рейнджера и приподнял его за подбородок, чтобы тот не смог отвернуться. Рыцарь спокойно улыбнулся: — Мой драгоценный, вы красивы. Говоря о вашей красоте, я не имею в виду внешность. Вернее, она не является для меня главной. Вы красивы по другим причинам, которые, видимо, сами не осознаете. Или же они стали для вас настолько привычными, что вы уже давно не обращаете на них внимания. Аргенти снова мягко улыбнулся. Он увидел смятение во взгляде Бутхилла. Убрав челку с лица ковбоя, рыцарь поцеловал его в лоб. — Я расскажу вам о вашей красоте, — сказал он. — Если вы готовы меня слушать. Бутхилл молча кивнул. — Я помню, как в одном из наших с вами путешествий, вы, любовь моя, отдали почти все свои кредиты нуждающемуся человеку, отвели его в придорожное кафе, сделали за него большой заказ и накормили. В этом я вижу Красоту. Затем вы ввязались в словесную перепалку: заступились за одного несчастного и отстояли его права. Бутхилл вспоминал все эти моменты и чувствовал, как кончики его ушей начинали краснеть. Аргенти продолжал: — Душа моя, вы помогли странствующим торговцам и сопроводили их через опасные уголки Вселенной. Вы оказали помощь потерпевшему крушение кораблю. Я видел, как вы с сиявшими от радости глазами помогали одному небольшому народцу устроить бунт против ужаснейших условий сотрудничества с КММ. Дорогой мой, ваша красота кроется в вашем благородстве, искренности и доброте. Ваши поступки исходят из страстного желания борьбы за справедливость. В этом я вижу настоящую Красоту! Само веление Идрилы! Аргенти смотрел на Бутхилла с очаровательной нежностью. Он любовался ковбоем, не мог перестать оглаживать большим пальцем пылавшую щеку рейнджера. Бутхилл медленно проворачивал в голове сказанные Аргенти слова и не мог поверить. Не мог осознать. — Значит, — тихо пробормотал ковбой, — значит, как там говорится? Вспомнил: красота кроется в поступках? Аргенти кивнул головой. — Именно. Вы красивы потому, что боретесь за добро во Вселенной. Вы понимаете чувства окружающих и сопереживаете им. Вы смеетесь и идете вперед, даже если сил не остается. Вы легки на подъем. Не буквально, конечно, но, надеюсь, метафору вы поняли. — Вуббабу тебя полюби… Аргенти рассмеялся. — Надеюсь, теперь вы, душа моя, понимаете смысл моих слов. Вы красивы, потому внутри вас, я уверен, горячо бьется не мотор, — рыцарь положил ладонь на грудь киборга, — внутри вас — настоящее сердце, способное понимать и сочувствовать. В этом вы красивы. В этом вы очаровательны для меня. Бутхилл в смущении накрыл лицо ладонью. Ему хотелось убежать и спрятаться, но в объятьях Аргенти было очень хорошо. Ковбой прижался к рыцарю и еще долго не мог его отпустить.