Лики с икон старых

                    меж надгробных плит он уже которую жизнь подряд ходит призраком незримым, неосязаемым. все смотрит на небо одетое в рванье серое и слушает концертное завывание ветра с севера.       земля под ногами кусает холодом, к голым ступням слизняком жирным липнет, а где и вовсе грязь змеей медленной вниз тянет. пожухлым золотом ветками шелестит на ветру амброзия, в корнях своих сильных людей бывших любовно сжимает. рядом плач, вопль и крик, кто-то на гроб в припадке кидается. чуть ли не в могилу прыгать хочет. он замирает, прислушивается.       да только смеется. тихо так, горько, когда предлагают ей никому ненужную, в буквальном смысле, собственную душу.       а они дураки, думает коротко. шагает дальше, на возню больше не обращая внимания. смотрит вниз, руки на груди складывает. ежится стоит услышать звон колокольной бронзы. хмурится. шаг прибавляет, стараясь уйти от чего-то панихиды чересчур громкой. закрывает ладонями уши. все поголовно, решает.       это же надо додуматься: для существ холодных и высокомерных как он, возводят они свои светлые храмы, золотом пишут их лица на полотнах, возносят им песни с мольбами о благе. кто и на пьедестал ставит выше себя. и совершенно, никто практически, не замечает как от ликов бездушных сходит с ума.       он не хочет винить их. по крайней мере лишь них, верно матушка? хах, что уж поделать, если всевышняя не любит их всех.