Забери меня под воду

Тритон плыл быстро, обнимая Гарри. Он не останавливался, потому что у Поттера начались схватки, и он мог родить в любой момент. Когда Гарри застонал от боли, тритон поплыл ещё быстрее. Его мощный серебристый хвост рассекал воду, а рука крепко обхватила Гарри, поддерживая его и заставляя двигаться вперёд. Деревня водяных показалась впереди, и тритон был рад, что они уже близко. Он сосредоточился на том, чтобы не думать о боли, которая разрывала его живот. Гарри не мог не беспокоиться, что что-то пошло не так, но он ничего не мог поделать. Он был в ужасе. Спустя, казалось, целую вечность, в поле зрения наконец показалась деревня водяных. Тритон, тащивший Гарри, начал что-то кричать на гортанном языке, который тот не мог понять. Русалки выходили из своих похожих на дома пещер, некоторые из них были вооружены копьями. Те немногие, кто уже был снаружи, быстро отошли в сторону, когда Гарри потащили по воде к статуе, которая выглядела как постамент для заложников на турнире Трёх волшебников. Там был массивный каменный алтарь. Гарри осторожно подняли на него и уложили как можно более ровно, учитывая, что он почти плавал, корчась и брыкаясь от боли. Нежные руки Тритона коснулись его лица, и Гарри резко открыл глаза, чтобы увидеть мужа, склонившегося над ним. Он казался нервным, всё ещё гордым, но в нём чувствовалось беспокойство. Он посмотрел вниз и увидел, что и сам Гарри пристально смотрит на него. Тритон наклонил голову, прижимаясь щекой к щеке Гарри, а другая рука начала гладить его по волосам. Он пытался утешить его. Тритон дотронулся до живота Гарри, и тот нежно, но тяжело улыбнулся. Произошла ещё одна родовая схватка, ребёнок внутри него яростно бился и брыкался. Но озёрная вода смыла все выступившие слёзы, и Тритон, отец их ребёнка, был очень нежным, пытаясь успокоить его, гладя и прижимая их щёки друг к другу, пока Гарри боролся с болью. Только отец ребёнка выглядел как-то иначе, чем спокойным и обнадеживающим. Он казался нервным из-за того, что стал отцом, как и сам Гарри. Прикосновения к его животу и поглаживания мужа были единственным, что могло его успокоить, ведь никто больше не смел прикасаться к нему, когда его прижали к каменному алтарю. Боль изменилась. Пульсирующая боль перешла в острую. Гарри ахнул, и его собственные руки скользнули вниз, трогая себя, ощущая между ног что-то вроде шишки. Русалки вокруг были встревожены, но по-прежнему позволяли ему всё делать самому. Он начал давить на русалочку, дитя внутри себя, пытаясь вытащить малыша. После довольно продолжительного рывка Гарри позволил себе упасть, плавая в воде, но также чувствуя камень под собой. Нежные руки Тритона гладили его, прижимая к успокаивающей твёрдости каменного алтаря. Гарри повернул голову и открыл глаза. Затем он увидел, что вокруг него образовалось кольцо русалок, вооружённых копьями. Но они были обращены наружу, а не внутрь. Тритон у его изголовья обхватил ладонями обе щеки и запрокинул голову, заставляя зрительный контакт смениться с зелёного на ядовито-жёлтый. Он сказал что-то гортанное и резкое, но выражение его лица было соло ободряющим и нежным. Гарри попытался улыбнуться ему, но, скорее всего, получилась гримаса, когда очередная схватка пронзила его спину. Он выгнулся дугой, издав глубокий стон.