Сероглазый король

А за окном шелестят тополя: «Нет на земле твоего короля…»

Анна Ахматова

"Сероглазый король"

Октябрь 2007 Звук повернутого ключа в двери перебил дробь дождевых капель, Гермиона обернулась, чтобы вновь увидеть лицо супруга, только вернувшегося с задания. Сегодня он пришел в семь утра, не прислав перед этим ни одной записки, что не предвещало ничего радостного, Рон никогда не задерживался на работе без веской причины. На уставшем лице Уизли была кровь, мантия аврора также испачкана грязью и кровью. Мужчина, скинув мантию, лишь молча подошел к Гермионе и заключил в объятья, зарывшись носом в ее волосы. По комнате распространялся запах гари и пепла, будто он провел всю ночь на пепелище. Поведение мужа казалось Грейнджер подозрительным, он никогда не возвращался в таком состоянии, только изредка, после самых трудных миссий, в которых они изредка участвовали, Рон мог обнять ее, забыв о том, чтобы сразу отправиться в душ. – Что-то случалось? – Девушка подняла глаза, немного отстранившись. Весь сегодняшний день ее преследовало странное предчувствие чего-то особенно неприятного. Обычно, она была не склонна доверять своей интуиции, но именно сегодня ей приходилось гнать от себя особенно печальные мысли. – Да, – Голос Уизли дрожал, казалось, ком в горле не давал ему произнести то, что он готовился озвучить. Его руки сильнее вжались в плечи Гермионы. – Они подожгли маггловскую деревню в Ливерпуле, понимаешь, Миона, всю деревню, каждый дом. Они никогда не проводили акций таких масштабов. Всегда ограничивалось одним-двумя домами, но сегодня… Сегодня горело все, сгорела вся деревня. Грейнджер знала, что пожиратели, подавшиеся в бега, не сдавались и даже спустя десять лет надеялись на то, что смогут запугать волшебное сообщество, но обычно аврорат успевал предотвратить или обезвредить подобные акции. Уизли и Поттер постоянно участвовали в планировании операций по перехвату данных и защите потенциальных объектов терактов. Но она даже не могла представить, что может произойти такое, ей просто не верилось в тот ужас, что произошел рядом с Ливерпулем. – Сколько? – Она смогла спросить лишь одно слово, задать самый важный вопрос, на который боялась узнать ответ. – Сорок два человека, это жителей, еще около тридцати в Мунго, – В глазах Рона появились слезы, выражавшие ту боль, что ему пришлось увидеть. – Они горели заживо, большинство были заперты в собственных домах. Они перекрыли выходы магией. Я видел, как женщина выпрыгнула из окна, ее одежда уже была в огне, она упала и продолжила гореть, я не успел к ней, я был в тридцати метрах, когда я подбежал, она вся горела, понимаешь, она горела заживо. Слезы лились из его глаз, размывая кровь и сажу, размазанные по лицу. Он сидел на полу, опустошенно вглядываясь в стену. Гермиона села напротив него, стараясь выбросить из головы картины горящей деревни. Она взяла его руку, испачканную пеплом. – Мы потеряли семерых, мы не успели вовремя помочь им. Третье отделение запросило подмогу только через два часа. Сердце Гермионы пропустило удар. Казалось, в этот момент, весь мир перед ней перестал существовать. Она знала, кем были авроры из третьего отделения. Они смывали свои преступления собственной кровью на каждом задании, поскольку не заслуживали прощения магического мира. Но даже их не могли отправить вдесятером сражаться с огнем такой силы. Как они могли сами справляться в течение этих двух часов? Почему сразу не запросили помощь? Их не могли просто так бросить в самое пекло, несмотря на их прошлое. Его не могли отправить на смерть. – Кто? – В голове звучала лишь немая просьба, безысходная мольба: не говори, что это случилось с ним. – Гарри в норме, он отправился домой, как только потушили последний дом. Но… но он не может простить себе, что он не отправил подкрепление сразу. Из нашего отделения двое в Мунго с ожогами, но они должны восстановиться. Мы появились слишком поздно. – В его голосе чувствовалось, что он скрывал самое важное. То, что волновало Грейнджер больше всего после его слов о третьем отделении. – Но… – Гермиона боялась произносить это вслух, будто это произойдет, как будто она спросит, – Потеряли семерых… – Почти все из третьего, Нотт в Мунго, у него практически сгорели ноги, его придавило горящей балкой, но успели вытащить. Целители не хотят ничего обещать. В этой деревне был приют, он небольшой, всего тридцать детей. – Мерлин… – Грейнджер даже не могла представить, что случилось с детьми, запертыми в горящем здании. В этот момент слезы предательски появились в глазах. Голова отказывалась верить, что пожиратели могли поджечь приют, несмотря на всю их жестокость. – Все дети живы. Они практически не пострадали, если не считать шока. Малфой и Флинт вытащили всех, Нотта чуть не убило именно там. Несколько человек было заперты на самом верху, но все дети живы, это главное. – Взгляд Уизли опустился, он делал все, чтобы не встретиться глазами с Гермионой, сжавшей его руку со всем отчаянием. – А что случилось с ними? – Она смогла задать этот вопрос, но не хотела слышать ответ, ведь понимала, что значит молчание Рона. – Флинта пытаются откачать в Мунго, но он живой труп, целители сказали, ему остался один день. Он практически задохнулся там, но успел выбраться через окно, упал с третьего этажа на дерево. К тому же сломан позвоночник. Они, они наложили антиаппарационный щит, чтобы никто не смог выбраться. Рон наконец смог подняться, чтобы дотянуться до пачки сигарет, лежавшей на камине, оставив девушку сидеть на полу в одиночестве. Уизли изредка курил после заданий, что Грейнджер не поощряла, но пыталась понять. Не курить в аврорате было практически невозможно, даже Поттер поддался пагубной привычке. – Малфоя нашли в здании уже после того, как здание потушили. Его тело пока не забрали оттуда. – Тело. Это был конец. Грейнджер не могла поверить в то, что только услышала. Мозг отказывался воспринимать информацию. Он не мог, он обещал ей, что выживет. Он клялся ей в том, что никогда не погибнет. Он оставил ее одну, совсем одну. Он навсегда покинул их. – Мы с Гарри были у Астории перед тем, как вернуться. Я не знаю, как она переживет это, на ней не было лица. Мы должны будем провести официальное опознание с ней, но я боюсь за нее. – После этой фразы Гермиона ничего не слышала. Пелена заполнила ее сознание, не давая мыслям пробраться сквозь стену из боли. Его больше нет. Это было единственным, о чем она могла думать. Ни десятки погибших, ни пострадавшие в огне, ни шок собственного мужа. Он навсегда оставил их одних. – Тебе нужно поспать, – Гермиона собрала все оставшиеся силы, Рон не должен видеть того, что происходит с ней, – Я дам тебе зелье сна без сновидений?

***

Гермиона стекла по стене рядом с кроваткой дочери, сдерживая подступающие слезы и крики боли в горле. Она не должна разбудить их, они не должны знать, как ей больно. Аврора спокойно спала, не подозревая о произошедшем. Она никогда не узнает о том, что случилось рядом с Ливерпулем, Грейнджер никогда не позволит узнать ей об этом ужасе. Она закрыла лицо руками, немой крик сорвался с ее губ, она не могла понять, что навсегда потеряла его. Гермиона всегда знала, что им не суждено прожить эту жизнь вместе, но его безликое присутствие давало ей силы каждый день заботиться о ничего не знающей о нем дочери. Тело предательски пробивали волны истерики, она больше не могла сидеть и, сдерживая крик безысходности, лежала на полу, прижав колени к груди. Гермиона гнала от себя все воспоминания о нем, не называла в голове его имени. Боль не должна быть такой сильной, но она будто сама сгорала заживо вместе с ним. Сентябрь 2004 – Малфой, если тебе нужны документы о том, что тебе подтвердили успешное прохождение испытательного срока, это дальше по коридору, – Гермиона заметила знакомую фигуру в дверях своего кабинета. Она иногда видела его в Министерстве, когда он приходил в аврорат за бумагами о его «примерном поведении среди магического сообщества». – Ну почему так грубо, мисс Грейнджер, – Блондин хитро ухмыльнулся, не скрывая удовольствия принести девушке дополнительную работу, – Я точно по адресу, если ты занимаешься оформлением на работу. – Рассмотрением дел рецидивистов занимается Визентгамот. Ты вновь ошибся, – Гермиона старалась не отрывать взгляд от лежащих перед ней бумаг, однако Малфой устроился в кресле напротив нее и все таки привлек внимание к своей персоне, протянув ей увесистую папку с документами. – Странно, что ты не в курсе всех новостей, это крайне непохоже на тебя. Министерство решило дать шанс малолетним преступникам и пригласило на работу. Я решил, что стать добровольцем неплохой вариант, – Девушка рассматривала полученные документы и удивленно смотрела на собеседника. – В конце официальное письмо от главы аврората, так что я не шучу. Оформляй нового работника, Грейнджер. Разложив необходимые документы, Гермиона, наконец, смогла избавиться от первичного шока. Драко Малфой был последним человеком, которого она могла представить в форме аврора. – Через десять календарных дней приходите за официальным ответом, мистер Малфой, – Проговорив последнюю и хорошо заученную за несколько лет на должности фразу, Грейнджер скрылась за стеллажом с другими личными делами работников. Ноябрь 2004 Уходя из Министерства именно сегодня, Грейнджер была не рада этому. Раньше она всегда спешила в свою маленькую квартирку, где ее ждал вечер с Роном и Живоглотом, хороший фильм и наспех пожаренная курица на ужин. Теперь ей было не к кому возвращаться, она осталась одна. За одну неделю два жителя квартиры покинули ее: Живоглот сбежал через незакрытую Роном дверь, Уизли закрыл за собой эту же дверь, поставив их отношения на паузу и уехав в Голландию, обучаться на новых курсах для авроров. Он не установил четкий границ, оставив ее на неопределенный срок в одиночестве. Практически добежав по Министерским коридорам до каминов, Гермиона услышала знакомый голос. – Гермиона, Гермиона! – Обернувшись, она увидела Гарри в сопровождении никого иного, как Малфоя. Оба парня выглядели так, будто только что вернулись с задания: взъерошенные волосы и испачканная мантия были привычными атрибутами аврора-Поттера, но не стоящего рядом блондина. – Я уже думал не успею догнать тебя, – Гарри быстрым шагом подошел к подруге, оставив Малфоя стоять в нескольких метрах от них. – Мы хотим выбраться бар, ты не сможешь составить нам компанию? – Во взгляде Поттера читалась скрытая мольба о помощи. – Конечно, – Гермиона не поняла, как быстро решила судьбу сегодняшнего вечера, – Какой повод? Сегодня вторник. – Кажется Драко Малфой спас меня от гибели в пожаре.

***

– Святой Мерлин, Гарри, тебе не приходило в голову, что лезть в окно горящего дома – не самая лучшая идея? – Там осталась пожилая женщина, она не могла сама выбраться, я просто не мог оставить ее там. – Парень отпил стоящего перед ним виски, переводя взгляд на Малфоя, отстраненно сидящего рядом с ним. Весь его вид говорил о том, что беседа не казалась ему увлекательной. – Хорошо, что Драко пошел за мной, иначе никто из нас не выбрался бы. Гермиона удивленно посмотрела на Поттера, мысленно спрашивая его, как их спутник превратился в «Драко» из привычного со времен Хогвартса «хорька». Отпив сливочное пиво, Грейнджер перевела взгляд на Малфоя. В отличие от Гарри он успел наложить на себя очищающие чары и стал больше похож на свою надменную и привычную версию, если не обращать внимания на до сих пор растрепанные волосы и исходящий от мантии запах гари. – Когда-нибудь Поттер поймет, что геройствовать – не только его миссия, – Лицо парня украсила привычная ухмылка. – Но один щит и один спасенный мальчик– который– выжил и вот он я, новый друг Гарри Поттера. Декабрь 2004 Сидя в кресле напротив Малфоя в доме на площади Гриммо, Гермиона пыталась понять, как они всего за два месяца пришли к этому. Да, они проводили вечер вторника втроем, иногда вчетвером, если к ним присоединялась Джинни, но позвать Малфоя на Рождество, казалось, выходило за рамки. Короткая фраза Гарри: «Ему тоже нужна компания» не могла объяснить ничего. И теперь, наблюдая за безразличным лицом блондина, она пыталась понять, что такого придумал Поттер. Большинство гостей, в числе которых были хозяева дома, переместились на кухню, чтобы отведать праздничную индейку, в то время как Грейнджер осталась компания в виде бывшего школьного врага. Он, будто не замечал ничего вокруг, даже на такой праздник Малфой пришел в черном, словно для него ничего из происходящего не имеет значения. Он снова сделал глоток из бокала с виски и повернул голову в ее сторону, столкнувшись с ней взглядами, что заставило щеки Гермионы предательски покраснеть. Ей не хотелось, чтобы он знал, что она наблюдала за ним. – Правда или действие, Грейнджер? – Несмотря на глупый вопрос, его лицо осталось невозмутимым. – Что, прости? – Отвечай, – Он поднял левую бровь, бросая ей вызов. – Правда или действие? – Правда, – бутылка сливочного пива и внутреннее желание узнать у Малфоя, почему он оказался здесь заставили ее поддаться его игре. – Почему я не вижу здесь Уизела? Он разве не таскается за тобой и Поттером везде? – Он уехал в Голландию и проходит профессиональную подготовку, сейчас скорее всего отмечает Рождество с семьей во Франции. –  Голос начинал предательски дрожать, она не могла позволить ему заметить его надлом. – Почему он не с тобой? Вы же были вместе? – Это другой вопрос, Малфой, – Она отсалютовала ему бутылкой сливочного пива и сделала внушительный глоток, стараясь заглушить воспоминания о Роне. –  Правда? –  После утвердительного кивка головой, она задала вопрос, – Почему ты здесь, а не со своей семьей? – Какой милый вопрос, Грейнджер! –  В его глазах будто вспыхнул огонь, желающий выплеснуть свою боль на какого-то. Гермиона не могла вспомнить, какой по счету для него это был бокал, но точно не первый. –  Мой отец, слава Мерлину, сидит в Азкабане и не выберется оттуда ближайшие десять лет. Моя мать, к сожалению, начала сходить с ума после всего пережитого и лечится от депрессии в центре для душевно больных волшебников в Женеве. –  На этой фразе Гермионе показалось, что его голос сорвется на крик, но он продолжил. –  Один мой лучший друг уехал в Италию и отказывается выехать оттуда, поскольку здесь его не ждёт ничего кроме презрения. – Почему ты не поехал к нему? – Мне не разрешается выезжать из страны без специального разрешения, руны для отслеживания моего местоположения и не чаще, чем раз в три месяца. Эту возможности я предпочитаю оставить для матери, которая может и не заговорить со мной в следующее мое посещение. Если я не выполню эти условия, меня упекут в Азкабан к отцу и куче других пожирателей. На несколько секунд Малфой прервался и щелкнул пальцами, в ту же секунду перед ним появился домовик в аккуратной белой сорочке не похожей на ту, что была на Добби. – Винни, принеси мне, пожалуйста, виски из моего шкафа, я больше не могу пить это. Через мгновения на столе возникла полная бутылка виски, пусть и не самого дорогого, но выглядящего солиднее, чем то, что предлагали Поттеры. – Почему твой домовик выглядит так? Так аккуратно? – Меня всегда раздражали эти лохмотья. Ни один из домовиков больше не подчиняется мне, но Винни решил остаться со мной. Можно сказать, мой единственный старый друг в Англии. – Что случилось с остальными? –  Гермиона чувствовала, как присутствие алкоголя в крови делает ее смелее, и потянулась в бутылке Малфоя, из которой он уже наполнил себе бокал. Призвав с кухни такой же стакан, она налила себе напиток, еще неизвестный на вкус. На удивление, блондин не сказал ни слова на это не действие. – Как я сказал, один из них в Италии. Другая пропала, оборвав связь со всеми, после того, как отца упекли в Азкабан, а мать повесилась, –  Гермионе потребовалось меньше секунды, чтобы понять, что речь идет о Паркинсон. В мыслях всплыл ужасный газетный разворот с фотографией с похорон миссис Паркинсон. –  Последний стал затворником, нет, из всех он самый адекватный, с ним хотя бы можно поговорить. Но он целыми днями сидит в своем доме и придумывает себе протез для ноги, потому что гадалка сказала ему, что он не сможет ходить. Он всегда был мнительным и поверил в предсказание Трелони на третьем курсе, но здесь он превзошел сам себя. В этот момент Гермионе показалось, что он уже забыл, что разговаривает с ней и просто озвучивает все, что приходит в захмелевшую голову. Но глаза Драко казались достаточно трезвыми, чтобы не выдавать ей все секреты. – И вот я тут, после того как не придумал, что ответить мальчику-который-выжил-и-геройствует. –  Он допил еще один бокал виски и откинулся в кресле, переведя взгляд на девушку. – А теперь действие, Грейнджер. Гермиона на секунду задумалась, что все это значит. Она не могла просто так подыгрывать Малфою в их непонятной партии, которую он разыгрывал, осушив несколько бокалов. Но затуманенный алкоголем мозг подталкивал ее сказать «да» тому, что ее ждёт. – Мы напьёмся с тобой в другом месте. Отвечая на твой вопрос о Поттере, мне плевать, мы не будем прощаться. Ну же, Грейнджер, докажи, что ты тоже умеешь развлекаться. В камине вспыхнуло зеленое пламя, названо незнакомое Гермионе место, незнакомая мужская рука приятно греет талию через тонкий слой блузки, мысли кричат о плохом конце, но сердце просит поддаться искушению. Январь 2005. Две недели спустя рождества. «Грейнджер, Если ты хочешь забыть об этом я тоже забуду, но, если захочешь повторить, встретимся у твоего кабинета первого февраля в семь. Не пиши ответного письма, я не прочту его, меня нет в стране.

П.С. Твой бюстгальтер у меня, если захочешь его вернуть, встретимся первого февраля»

Апрель 2005 – Почему ты всегда зовешь меня по фамилии? –  Гермиона устроилась на высокой столешнице из черного камня. Это было ее любимое место, пока он готовил для нее. – Я хочу насладиться моментом, пока твоя фамилия не сменилась на Уизли. Драко никогда не говорил ей этого напрямую, он никогда не давал ей понять, что знает о том, что для нее это временный роман. Любила ли она его? Нет. Привязалась ли она к нему? Определено. Гермионе нравилось наблюдать, как он нарезает овощи острым и большим ножом, как отбивает и жарит мясо, как легким движением руки наливает ей новый бокал виски. Ей нравилось целовать его и чувствовать на языке алкогольный вкус, смешанный с сигаретами, что он курил не переставая. Ей нравились его сильные плечи, спрятанные черной хлопковой футболкой, его грубые руки, держащие ее бёдра. Гермиона любила чувство запрета, будто она незаконно пересекала границу, встречаясь с ним, не рассказывая от этом никому. Это был их общий секрет, греющий два одиноких сердца, но не дающий оттаять. Она знала, что однажды ярое вернётся к ней, она не сможет не остаться с ним, с Роном все было бы проще, все было проще без него. Однажды Малфой женится, женится не на ней и продолжит свой ужасно чистокровный род, сделает это без нее. Пока она утопала в его алкогольных поцелуях, таяла в сильных руках с черной меткой и целовала каждый его шрам. Его руки в ее непослушных волосах, рука притягивает ближе, но между ними пропасть, которую они никогда не смогут преодолеть. Июль 2005 – Что будет если они все узнают? –  Положив голову ему на грудь, Гермиона прижалась к нему сильнее. Тонкие пальчики гладили новый шрам на ребрах, полученный на последнем задании. – Ты хочешь, чтобы они узнали? –  Он знал, что она ответит ему. Грейнджер никогда не оставляла его записок, каждую из них она сжигала при получении. Она врала Поттерам, когда отправлялась на встречи с ним. Она не пользовалась Министерским камином, чтобы попасть к нему в квартиру. – Наверное, наверное, нет, – Девушка полностью легла на него, прижавшись как можно сильнее. Ее пальцы гуляли по шее, пока он гладил оголенные бедра. – Обещай мне, что ты не погибнешь? – Я не могу тебе этого обещать. Если Поттер и начальство перестанут отправлять меня и моих людей куда попало, мы будем возвращаться живыми. – Я не могу потерять тебя. –  Она целует его в изгиб шеи, заставляя сердце биться сильнее. Он отводит голову назад, предоставляя ей больше места для поцелуев. – Обещаю. Только ради этих поцелуев. Сентябрь 2005 «С днем рождения, Грейнджер. Я бы хотел увидеть тебя лично, но Поттер решил, что вы отпразднуете твой день рождения без меня. Пусть я никогда не подарю тебе кольцо, возможно, ты решишь, что мой подарок достоин твоей шеи. Будь счастлива.

П.С. Дома тебя ждёт второй подарок, надеюсь увидеть тебя в них через две недели»

На столе стоял букет белых лилий, распространивший свой аромат на весь кабинет Гермионы. Рядом, в зеленой бархатной коробочке ее ждала подвеска с изумрудом. Как только взгляд Гермионы прошелся по последней строчке, записка вспыхнула, уничтожив саму себя. Декабрь 2005 – Ты не хочешь уехать со мной в Германию на Рождество? –  Глаза Гермионы хитро сверкали, выдавая план, созревший в ее голове. – Я уже истратил возможность выехать в ноябре, так что придется отклонить твое предложение, – Драко повернулся к ней, поставив последнюю из приобретенных книг на полку. – Что, если я скажу тебе, что тебе дадут второе разрешение? –  Она обняла его за плечи, целуя в оголенную кожу на шее. –  Кингсли уже подписал его, оно ждёт твоей подписи, – Ее пальчики проникли под ворот футболки, поглаживая зарубцевавшиеся шрамы на груди. – Как тебе это удалось? – Всего лишь попросила тебя в сопровождение для своей поездки по «медицинским показаниям». Кто еще сможет защитить меня и сможет оторваться от домашнего очага в праздники, как не великий и ужасный Драко Малфой? – Ты воспользовалась служебным положением? –  Он повернулся к ней лицом и поцеловал в лоб, вдыхая аромат яблока и корицы, исходящий от ее волос. – Это ведь так по-слизерински, да? –  Ее руки продолжали гулять по его телу, дразня и ожидая ответного наступления. – Draco dormiens numquam titillandus, Грейнджер. Январь 2006 «Дорогая Гермиона, Я возвращаюсь в Англию через неделю. Надеюсь, мы сможем встретиться и все обсудить еще раз. Безумно скучаю и люблю, Твой Рон» Февраль 2006 Гермиона знала, что входит в эту квартиру в последний раз, она не сможет больше обманывать Рона. Он смог честно признаться ей в двух своих любовных похождениях. Удивительно для самой себя, но Гермиона не почувствовала ничего, не было ни ревности, ни разочарования. Рон просто вернулся к ней, она все-таки построит свою семью с ним и оставит в прошлом, то, что происходило весь прошлый год. Она оставит это позади, забыв, как страшный сон, она снимет подвеску и уберет к украшениям своей матери, никогда не будет пить виски и наслаждаться дымом от его сигарет, который заполнял комнату, когда они были вместе. Он ждал ее в кресле, глаза казались слишком серьезными для обычной встречи. Она решила не сообщать Малфой ничего заранее, стараясь избежать конфликта на расстоянии. Драко всегда был готов, к тому, что она уйдёт, но никогда не говорил, что будет после этого. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Они произнесли синхронно, избегая взгляда друг друга. Гермиона села в кресло напротив и отвела глаза на книжную полку около противоположной стены. – Рон вернулся две недели назад и снова живет у меня, мы больше не можем с тобой видеться, я не могу продолжить так поступать с ним. –  Она первая набралась смелости, решив, что хуже быть не будет. Сердце пропустило удар, глядя на его безразличную реакцию. – Я женюсь через полгода, у меня нет другого выхода. Мне не вернут счета семьи, пока я не женюсь, моих сбережений, чтобы содержать мать хватит на семь месяцев. – Прости меня. –  Гермиона положила свою ладонь на его колено, не зная, как заглушить их общую боль. У них не было выбора, они снова были должны. – Тебе не за что извиняться, я знал, что это произойдет. Прости меня, я не должен поступать так с тобой, но не могу по-другому, мне нужны эти деньги. – Он притянул ее ладонь к губам, оставив горький поцелуй, и прислонился лбом к пальчикам. В его взгляде было тяжелое сожаление, будто ему всю оставшуюся жизнь придется нести тяжелый груз. Они знали, чем кончится их роман, но решили сыграть в эту игру, начавшуюся и кончившуюся с горькой правды. – Побудь со мной последний раз, прошу тебя. Его глаза молили об этом, как молит предатель о пощаде. В тот момент он перестал быть мужественным аврором, отправляющимся на смерть каждое задание. Ему нужны были прощальные прикосновения, поцелуи, остающиеся на губах на всю жизнь, взгляды, которых между ними не будет уже никогда. И она отдала ему каждую частичку души, которую могла оставить с ним, навсегда стараясь отпустить его. Апрель 2006 «Я все еще скучаю по тебе. Каждый день прохожу мимо твоего кабинета и держусь, чтобы не открыть эту дверь. Молю тебя, уйди в другой отдел или уволь меня, я не могу вынести этого. Мне тебя не хватает.» Май 2006 «Не думай об этом, через несколько месяцев ты меня не увидишь и мой кабинет займёт лохматый Эндрю из архива. Я беременна.» Июль 2006 «Жаль, что я не получил приглашение на твою свадьбу. В любом случае, теперь мы оба замужем.» Сентябрь 2006 «Уизел сказал мне, что купил тебе белые розы на день рождения. Надеюсь, нормальные цветы хоть немного скрасят твои беременные страдания. С днем рождения, Грейнджер, будь счастлива» Ноябрь 2006 «Она родилась 2 ноября в 23:14 по Лондону. Ее зовут Аврора. У нее серые глаза и очень маленькие ручки.» «Я очень тебя люблю» «Я люблю тебя больше» Апрель 2007 – Гермиона, у нас гости! –  Рон, как обычно не снимая испачканных в грязи ботинок, прошел по коридору к кухне, где Гермиона, сдерживаясь, чтобы не уснуть, готова ненавистное ей овощное рагу. – Малфой, проходи не стесняйся, проходи, я сейчас найду этот отчет и улики, они завалялись где–то в шкафу. Последний, кого Гермиона планировала увидеть в своей квартире был Драко Малфой. Он не писал ей писем с ноября, она писала, но сжигала каждое письмо до отправки. Ей нельзя было этого делать. Она не должна была впускать его в жизнь Авроры, она не должна знать о нем и никогда не узнает. – Не ожидал, что однажды увижу тебя у плиты, Грейнджер, – Его самодовольная ухмылка навсегда осталась с ним, несмотря на все события, происходящие с ним. Он подошел ближе к ней и наклонился неприлично близко для двух замужних людей. – Не познакомишь меня с новым жителем этой квартиры? Вот он, момент, которого она боялась все это время. Однажды это могло произойти, она должна была отказать ему, но риск того, что он не воспримет отказ, как атаку на их общее прошлое с ее стороны. Гермиона жестом показала ему проследовать за ней в соседнюю комнату, где мирно спала Аврора. Подойдя к кроватке, Малфой застыл в оцепенении, лишь взгляд смягчился, в нем не осталось ни тени от прошлого фарса, с которым он зашел в квартиру бывшей любовницы, не было холода и надменности. Он будто старался запомнить, каждую ее черту, навсегда высечь в памяти, чтобы вспоминать снова и снова. – Хорошо, что у нее темные волосы. Эту битву твоим генам удалось выиграть. – Наконец произнес Малфой, выходя из оцепенения. Из другой комнаты Рон звал жену, чтобы найти необходимые бумаги. Гермиона в последний раз взглянула на Драко, рассматривающего Автору и отвернулась, стараясь сдержать слезы. Уже через минуту в детской не оказалось ни Малфоя, ни фотографии, на которой Гермиона держала на руках дочь. Апрель 2007 «Верни фотографию! Она моя любимая!» Октябрь 2007 Она помнила последнее письмо, на которое так и не получила ответа, как и на многие предыдущие. Помнила каждую его черту. Каждый оттенок голоса. Каждое касание. Каждый жест сильной руки. Она помнила, что никогда не смогла быть бы с ним. Что сделала правильный выбор, вернувшись к Рону. Помнила, как он запоминал каждую черту их дочери, зная, что никогда не увидит ее. Знала, что приняла правильное решение, не сменив фамилию после свадьбы. Однажды он пообещал никогда не умирать, но не смог исполнить свою клятву, навсегда оставив их, оставив ей лишь маленькую дочь. Гермиона подошла ближе к кроватке, вытирая тыльной стороной ладони стекающие слезы. Она переживет это и будет двигаться дальше, вырастит дочь и убережет ее от всего, чего он не смог ее защитить. Аврора открыла свои большие серые глаза, гипнотизируя мать взглядом. В ней было врожденное спокойствие, с которым она смотрела на всех окружающих ее людей, несмотря на возраст. Такое же спокойствие было лишь у одного человека, которого уже не было. В окне показалась сова, постукивающая по стеклу, Гермиона быстро забрала письмо с печатью из Гринготтса и, отпустив сову, опустилась к стене, чтобы прочитать содержимое. «Грейнджер, Если ты получила это письмо, значит меня все-таки прикончили. Прости меня, я не смог сдержать обещание, я правда пытался. Помни, что я люблю вас, несмотря ни на что. Я уношу с собой в могилу вечную любовь к тебе и нашей дочери. Спасибо, что назвала ее Авророй, что-то в стиле семьи Блэк, не правда ли? У нее красивые глаза и милые кудри, надеюсь она вырастет такой же красивой, как ее мама. Если, когда-нибудь решишь рассказать ей обо мне, в пакете находятся мои воспоминания, которыми я бы поделился с ней, возможно, ты их не оценишь. Я сожалею, что никогда не смогу стать ее отцом. Если захочешь вернуть свою фотографию, обратись к Астории, она все знает, но никому не скажет. Она подписала магический контракт и не сможет рассказать, хотя изначально нормально отреагировала на неожиданное появление новой ветви на семейном древе Малфоев. Думаю, вы поймете друг друга. В конце концов, не зря же я женился. В пакете так же лежат ключи и пароли от банковской ячейки, записанной на Аврору. Ты можешь снимать оттуда любые суммы, он будет пополняться автоматически. Этого должно хватить на вашу безбедную жизнь, если ты не решишь купить несколько островов. В восемнадцать лет Аврора сможет вступить в наследство, независимо от того, как сложится ее жизнь. Постарайся придумать какую-нибудь причину для этого наследства, если так и не скажешь ей обо мне. Ты же умная, Грейнджер? Помни, что я все равно люблю вас больше. Верный любовник и любящий отец, Д.М.» 2 ноября 2024 Аврора Грейнджер-Уизли никогда не опаздывала, не дружила с незнакомцами и всегда верила в то, что ей рассказывали родители. После шумной вечеринки, которую устроили ее кузены с Гриффиндора в честь ее дня рождения, она, слегка путаясь в мыслях после бокала виски, тайком принесенного Альбусом Поттером, возвращалась в башню Когтеврана, чтобы быстро смыть усталость и отправиться в кровать, чтобы на следующий день проснуться хотя бы к началу занятий. Стараясь не разбудить единственную спящую соседку, она поблагодарила Мерлина, что две ее подруги все еще выпивали в ее честь в гостиной Гриффиндора. Повернувшись к окну, где ее ждала неожиданность в виде незнакомой совы, она подошла, чтобы забрать письмо с печатью Гринготтса. «Дорогая Аврора, К моему большому сожалению, нам с тобой не удалось познакомиться. Наша единственная встреча произошла, когда тебе было всего полгода. Мне хочется верить, что ты выросла такой же красавицей, как твоя мать. У тебя ведь все еще серые глаза? Меня никогда не было в твоей жизни, но, надеюсь, всю любовь и заботу тебе смогла подарить твоя семья, пусть большая часть из них и носит фамилию Уизли. Я бы не стал писать тебе лишь для того, чтобы греть свою веру в твою счастливую судьбу. Поскольку тебе исполнилось восемнадцать лет, ты можешь вступить в наследство семьи Малфой и распорядиться им, как тебе захочется. Сделай с ним то, что тебе захочется, отвези всех друзей в Австралию, создай фонд защиты домовых эльфов, скупи все книги. К слову, о них, в хранилище содержатся все книги нашей семьи, думаю, ты придумаешь, что с ними сделать. В письме есть все необходимые для вступления в наследство документы и ключ от твоей ячейки в Гринготтсе. Также в письме ты найдешь небольшой подарок, у тебя все-таки день рождения. Тебе же нравятся изумруды? Жаль, если я не угадал. Никогда не иди работать в аврорат! Будь самой счастливой, Д.М.»