Сверхновая

      Игорю всегда казалось, что звезды живут вечно. Еще в школе он вонзался взглядом в главную последовательность и твердо знал, что эти раскаленные массивы были и будут тут всегда, сколько времени не прошло. Но все сверхновые однажды взрываются. И недавно его звезда умерла тоже.       Это было похоже на несмешную шутку, петарду, заброшенную в капюшон или краску, разлитую на стуле. Это было как выстрел холостыми, только почему-то внутри все кровило и ныло от свежих царапин. Во рту стоял прогорклый вкус офисных сплетен и кислота плетущихся здесь интриг. Дима потух, и Гром знал, что это его вина.       Дима больше не искал правду, не твердил пламенных речей, не ходил верным псом за Громом. Он сломался, рассыпался на атомы и собрался вновь. Он все так же ходил на работу, гладил рубашку, сдавал вовремя отчеты, тратил ровно час на обед и дважды за смену пил кофе, но не было больше света в глазах, заразительного смеха и горячей жажды справедливости.       Димы больше не было. Не его Димы точно. Дима Дубин умер, взорвался, оставляя после себя облако пыли и вспышку, которой можно было запитать вест Питер. То, что осталось после него, было чем-то совсем иным — тусклым, холодным, мелким — белый карлик, жалко догорающий свой срок. Словно бабочка стала гусеницей.       «Ты велел мне повзрослеть, Игорь. Ты доволен? Теперь я такой, как ты».