КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ЖИЛИ-БЫЛИ...

      Жили-были Ирина Алексеевна (Иринушка) и Геннадий Ильич (Генушка).       Ирина Алексеевна была белокурая красавица-принцесса со скверным характером, окружённая челядью, и руководила она царством-государством – первой хирургией в могущественной вселенной Склифосовского.       Геннадий Ильич был принц заморский, с земель израильских. Лицом тоже был не дурён, да и умён был не по годам. Красотой господ разных занимался. Вечную молодость им возвращал.       Всё бы ничего, да любовь у них случилась настоящая, не сказочная.       Поначалу к принцессе нашей, красавице, много женихов сваталось из разных царств, но все они не по душе ей были. Один – баб молодых любил и много, и принцессу любил, пока Иринушка молодой да озорной была. Другой врал, как дышал, что принцесса у него одна–единственная, пока его благоверная не собралась, подпоясавши, и не приехала, да на чистую воду хахаля не вывела.       Принц же еврейский, Генушка сидел тридцать лет у себя в государстве и вдруг решил: дай, думает, я в царство-государство Иринушки наведаюсь, вдруг ко двору придусь. И поехал он, не знамо, не ведая, что на чужбине его ждёт. Да и то какая-то это чужбина, когда сам родом из тех мест, да и король там остался. Вывезла принца дитём неразумным в земли обетованные мать его обманом, болезнью своей прикрывшаяся.       А принцесса–то давно его заприметила. Да и как не заприметить молодца такого. Спасибо Интернет в помощь. Наслышана она о нём была. И не думала, что так судьба их сведёт. И случилось так, что дорожки их путанные пересеклись.       Приехал Генушка на чужбину, а отец родной залютовал, во дворец наследника не пустил. Куда принцу податься, в стороне чужой, неласковой? Оказался принц заморский у дверей замка принцессы. А Ирушка только казалась такой непреступной и колючей, в душе всегда была мягкой, пушистой кошечкой, только никто этого не замечал. Не раскрывала она сердечко своё, никому не показывала, что на сердце том. Сжалилась она над Генушкой, переночевать пустила, приютила и кусок хлеба дала. Отрабатывать принцу хлебушек предложила в своём царстве–государстве хаосном. Принц подумал–подумал, да и согласился. Деваться ему некуда было. В землях обетованных всё плохо вышло, невзлюбила его одна дама придворная и давай козни ему чинить, тут сердце принца и не выдержало. Заныло, заболело, надорвалось. Умирал наш принц медленно, но не говорил никому о беде своей. О том, что недолго ему по белу свету ходить осталось. И принцессе не сказал, почувствовал, что мягкая она, ранимая. Скажешь, плакать будет и помогать кинется. А помочь–то и нечем. Другого сердца достать для принца негде. Никто своё ему отдавать не хочет.       И всё бы ничего. Иринушка своему принцу не нарадуется. И добрый он, и умный, и заботливый, а главное, в царстве–государстве ко двору пришёлся. Не нравилось принцессе только одно: фрейлина у её Генушки завелась, Фаина любопытная. Глазами поедом его ела, к рукам прибрать хотела. А принц с добротой своей нагрубить не может, улыбается и дружбу предлагает.       А между тем плохо Генушке, с каждым часом всё хуже и хуже. И скрывать он свой недуг уже не может. Рассказал всё о беде своей принцессе. Та в слёзы, не хочет принца терять. Люб он ей стал, мочи нет. Да и не валяются принцы заморские по дорогам. Жалеть его стала, оберегать. А принц нет, чтобы лапки кверху и наслаждаться остатками жизни в любви и неге, то йогой займётся заморской, то работать вздумает, как челядь последняя. Обижаться начала на него принцесса. Успокаивал он её, как мог. «Осим хаим» повторял свой, как заклинание, на долгую жизнь. Помогало чуть, но держался Генушка до последнего, не сдавался.       Думала Иринушка, думала, чем любимому помочь, и придумала. Сердце у дракона украсть. Вырвать его из драконовой груди, даже если в ссылку отправят за содеянное. Нельзя было без согласия дракона воевать с ним. Но принцесса уже Генушке пообещала, и отступать не собиралась. Он уж её отговаривал–отговаривал, но втайне надеялся, что у Иринушки всё получится. Ведь полюбил он её тоже. Даже вредность Иринушки ему нравилась. И слова её острые, как пики воткнутые, не злили его. Научился он отвечать на них нежностью, и ломались они о любовь его настоящую.       Час настал, и отправилась Иринушка на бой с драконом. И о бое этом принц не знал, не ведал ничего, вновь с челядью работал. Другие жизни спасал, не обращая внимания на свою. Сердце принцесса для своего любимого достала, спасла Генушку. Скандал в царстве—государстве знатный был, изгнать принцессу хотели, но сжалились, узнав всё про их любовь неземную с принцем израильским.       Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается.       Всё хорошо у голубков было бы, да тут сердце дракона бунтовать в груди Генушки стало. Тесно драконовому сердцу в груди принца было. Стал он невыносимым и нетерпеливым. Ушли нежность и забота, пришли на их место вспыльчивость и раздражение. Ругаться словами нехорошими, злобными, начали голубки наши, как будто чёрная кошка между ними пробежала. В один ужасный день расстались они друг с другом. Решили, что счастье с другими коронованными особами найдут.       Иринушке из высшего света боярин достался. И всё при нём было: и деньги, и власть, и мужик хоть куда, но две беды у него были: членовредительством занимался негодник, и воротник шлифовал. Сложно с ним было, невыносимо красавице нашей.       Всё чаще и чаще она Генушку своего родненького вспоминала. Вспоминала она его очи чёрные, кудри мягкие, седовласые, да чело думное. Вспоминала и уста сахарные, орошали, которые её жаркими поцелуями и ладони нежные, тискали которые её груди спелые. Вот что любовь с Иринушкой сделала. Плакала она втайне от всех. Горю-то никто не поможет, только порадуются.       А принц нашёл девушку хорошую, ласковую. Только вскоре понял Генушка, что не может с ней. Не мила она ему. Скучна она, хоть и красива настолько, что глаз не отвести. Тосковать Генушка начал по Иринушке, повелительнице его сердца. Ведь любил он зазнобушку свою сердечную. И пытался он помириться с ней, но не выходило из этого ничего у принца толкового.       Крепко принцесса на него обиделась и ещё вредность Иринушкина вновь голову подняла. Зашептала ей на ушко: «Зачем тебе принц больной? Бросил он тебя. Рядом с тобой такой Толяшка чудесный. Всё для тебя сделает. Ты главное – ему помоги, и он тебе ни в чём не откажет». И послушалась глупенькая Иринушка, поверила своему голосу настойчивому и уговорам боярина. Но не сложилось у них. Коварным он оказался, ох, коварным. Змеем просто.       А Генушка молчал больше, скрывал многое, вида не показывал. И вот иссяк его колодец терпения. Бросил всё: и Иринушку, и её царство–государство, и отца лютого, отправился восвояси. Поползли слухи по царству—государству Иринушки. Кто говорил, что струсил принц. Кто, что предал он, мол, красавицу нашу. Кто принцессу обихаживать начал, воспользовавшись ситуацией. Только не радовало это Иринушку. Сердцем своим понимала она, что любит принца еврейского до безумия, страстью по нему исходит, каким бы плохим он ни был. Сердцу-то ему не прикажешь.       И тут беда нагрянула, откуда принцесса не ждала. Беда не беда, но неприятность большая.       Подвернулась под руку святая батарея, негодница, аккурат в день рождения нашей красавицы. Подарок Иринушке сделала, освободила её от обязательств и оков брачных. Толяшку отправила к праотцам. И вроде бы Иринушка причастна к той беде была, но челядь и придворный паж Олежка защитили правительницу. Прознал про беду любимой своей и Генушка, бросился обратно в царство-государство. Но стена уже выросла между ними, никак не разрушить. Вроде и вместе они, и вроде порознь, неясно всё между ними.       И правильно люди говорят: беда не приходит одна. Вторая следом беда пришла, откуда не ждали голубки наши. Навалилась сила тёмная на Иринушку, измотала, поломала её всю и скрылась неопознанной. Но нашли добры молодца виноватого, покаялся он в содеянном. Только Иринушка, голубка наша, уже встать сама не может. Лежит обессиленно и плачет о судьбинушке своей горько. Жизнь для неё распрекрасная кончилась, так сама она решила.       Только Генушка не захотел сдаваться и тоже в схватку неравную с болезнью своей любимой вступил. Болезнь похуже дракона оказалась, коварная, изворотливая. То голову принцессе затуманит, то по телу пронесётся, оставив отметины. Но вернулся к Иринушке её Генушка. Отогрел её своей заботою, ласкою. Отобрал её у болезни поганой. Трудно ему было, мучительно. Терпенью ему все завидовали, и оттаяла наша красавица. Предложил он ей и руку свою, и сердце драконье, и согласилась принцесса на его предложение. Не смогла больше противиться. Да и сколько ломаться можно было? Ведь любили они друг друга по-настоящему, и горе-горькое им нипочём было, да и другие не нужны им были. Иринушке никто, кроме, еврея её распрекрасного, не люб был, и Генушка, кроме своей красавицы, ни одной принцессы не замечал, околдован был своей Иринушкой по-доброму.       Сыграли они свадебку тихую, но подданные рады за них были. Все «Горько!» кричали, совет да любовь желали. И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.       И стали котики жить-поживать да добра наживать, царством-государством править и любить друг друга пуще прежнего, на зависть всему честному народу. PS: Вот и сказочки конец, а кто слушал — молодец! Злобный автор тоже молодец, потому что, хоть и не победил он железо своё окаянное, сказочку вам на колене написал. Уж очень хотелось ему вас порадовать.  А теперь и вы автора порадовать можете, доброе слово ему написав.