Рептилий не кормить

Джейс не думал, что однажды с ним это произойдет. Ну, то есть, он всегда был довольно крупным парнем, плюс-сайз, как это сейчас модно говорить. И его тело почти никак не менялось еще со старшей школы, он действительно к этому привык. Он никогда не гнался за журнальными параметрами, ему было на это в общем-то все равно. Достаточно сильный и выносливый, нет проблем со здоровьем. Это главное, а остальное уже вторично. Но все равно то, что случилось, его в каком-то роде напрягло. Он, в одних штанах, стоит напротив мутного зеркала в их с Майком спальне. Самого Майка дома нет, иначе было бы довольно смущающе. Он не привык делиться подобного рода переживаниями даже с партнером. Вышеупомянутые штаны туго обхватывают пухлые бедра. На внутренней стороне на грубой серой ткани виднеются потертости. Ширинка расстегнута, а пуговица находится от петли неприлично далеко. Очевидно, что если Джейс попытается застегнуть, у него ничего не выйдет. А он почему-то пытался, хотя и осознавал это. Над краем брюк, над резинкой белья, чуть нависает низ живота. Он и раньше не был плоским, даже вполне заметно выпирал. Но не свисал же. Боже. Он, похоже, толстеет. Честно говоря, Джейс не уверен, когда именно он это осознал. Мысль висела в воздухе уже долгое время, но при попытке поимки ускользала, смеясь. И он не предпринимал попыток догнать. Пожимал плечами и возвращался к привычному ритму жизни, тут же забывая о том, что только что задумывался о своей фигуре. Ему ведь все равно. Ах, так о чем это мы. Наверное, та самая мысль подкралась со спины с битой тогда, когда ему перестали быть нужными ремни. Маленькая деталь, которой он не сразу придал значение. Просто повседневные брюки плотно сидели на талии и без них. Какое-то время он даже не обращал внимания — затягивал ремень, как обычно, хотя необходимость в нем в общем-то пропала. Когда, наконец, заметил — просто перестал его использовать. И все. Он вообще не привык придавать лишнее значение бытовым мелочам. Когда они бытовые, конечно. Наверное, поэтому он так затянул с осознанием и не понял, откуда растут ноги. Не понял, хотя его собственные ноги уже едва умещались в штанинах. Плотная ткань натягивается на широких бедрах, постепенно стирается на внутренней стороне, в сидячем положении вообще едва ли не трещит по швам. По-правде говоря, Джейс все чаще ловил взгляды Майка, приклеенные к его телу. Сзади он, конечно, сам не мог оценить, но там, похоже, дела обстояли примерно также. Он все откладывал поход за новыми брюками, все убеждал себя, что ему вполне удобно. Расставаться с любимым предметом одежды совсем не хотелось. Когда пуговицу стало сложно застегивать — Джейс прикреплял ее резинкой для волос, которую благополучно стащил из шкафа Майка. И у нормального человека уже давно должны были возникнуть вопросы. Если не самые очевидные, то к сушилке для белья, в конце концов. Но Джейс упорно игнорировал. Наверное, потому что многие вещи в своей жизни привык игнорировать. Может, какой-то защитный механизм, может, еще что. Какая разница? Какая разница, если теперь брюки вовсе едва ли не застревают, дойдя до зада? Ох. Это было похоже на резкий удар в зубы или на холодный душ в четыре часа утра. Неприятно, но очень отрезвляюще. У Дракона никогда не было особых комплексов по поводу его тела. Не было и не будет — он вообще не тот тип людей, которому лишь бы позагоняться. Дело скорее в том, что что-то изменилось. Что-то в его жизни изменилось и непонятно как повлияет на привычную рутину. Джейс не любит изменения. Они всегда даются ему со скрипом. А теперь он со скрипом натягивает свои брюки, которые раньше были даже чуть свободными. Он осматривает свое тело со странным выражением лица. Оно ему самому показалось странным, когда он скользнул взглядом чуть выше и посмотрел себе в глаза. То ли беспокойство, то ли смущение. Но с явным оттенком дискомфорта. Он редко видел на собственном лице что-то кроме холодного безразличия. Он снова смотрит вниз, на свое тело. Чуть поворачивается боком, разглядывая себя так, как будто видит впервые. Зачем-то снова оглядывается, хотя очевидно, что и в комнате, и во всей квартире никого, кроме него, нет. Только вечный срач и не заправленная кровать с горой одеял сверху, потому что Майку вечно холодно. Джейс неуверенно тянет руку, на секунду замирает, чувствуя себя полным идиотом, но старается отогнать назойливые мысли. Сминает мягкий низ живота пальцами. Ловит странное и непривычное ощущение, которое, как ему казалось, может испытывать кто угодно, но не он. Ощущение, названия которого он не знает. Пальцы сминают нижнюю складку и приподнимают. Когда отпускают — мягкий живот мягко возвращается в привычное положение. Едва заметная дрожь. Такая, как у желе, и это сравнение кажется Джейсу до мурашек неприятным. Белые следы от пальцев на коже тут же пропадают. Точно не отек, как бы Дракону ни хотелось в это верить. Он зачем-то ищет старые фото. Видимо, это уже дело чести — узнать, насколько все плохо. В галерее открывается прошлогодний снимок из примерочной. Он сделал его, чтобы скинуть Майку и спросить его мнения перед какой-то покупкой. Джейс на нем выглядит более привычным и явно менее… Объемным. Дракон переводит взгляд с фото на отражение в зеркале и обратно. Снова взгляд в глаза. Теперь еще и краснеет почему-то, как школьник. Боже. Пухлые бока сильнее выпирают над краем брюк, мышцы спины и рук уже не такие заметно рельефные. Бедра и зад — отдельный разговор. Дракон никогда не носил узких брюк, но в этот раз брюки решили быть узкими за него. И это выглядит неправильно. Даже в каком-то смысле пошло. Наверное, для извращенцев, у которых пунктик на оверсайз людей. И Джейс даже знает одного такого. Черт. Майк, скорее всего, уже давно заметил. Его что, все устраивает? Разве парни не должны недовольно кривиться, когда их пассия выходит из приемлемых размеров? Стоп, а какие у Майка вообще приемлемые параметры? Мысли стали заходить что-то совсем не туда. Ну, то есть, Дракон давно заметил, что определенно нравится Комодо. Более того — Комодо даже смущающе одержим его телом. Джейс это точно знал, потому что он был большим любителем поболтать во время секса. И когда стандартные фразочки перестали вызывать у партнера реакцию, Майк начал прощупывать границы. Принудительная феминизация Джейсу почему-то не понравилась — за «грязную шлюху» Комодо получил игривый и несерьезный, насколько это возможно в их ситуации, удар под ребра. А вот искреннее «бля, чувак, я тащусь от твоей задницы» вызвало у Джейса… Смущение. И Майку это очень, очень понравилось. Ну а что, он только за лишний раз напомнить парню, что любит. Джейс стоял перед зеркалом просто потому, что не знал, что дальше делать. Ну, он мог бы сесть, но кровать стояла на другом конце комнаты у стены. Хотя дело конечно не в этом. Он мог бы встать на весы, но их не было просто потому что дома они им были ни к чему. Майк всегда был стройным и изящным, а Джейс просто не интересовался. Он даже не помнит, когда узнавал свой вес в последний раз. Похоже, это было еще на медосмотре перед призывом в армию. Лишний вес и тогда был, но в тех количествах, когда это еще в пределах нормы. Он определенно слишком много думает. Почему он так много думает? Это ужасно неловко. Был бы здесь Майк, Джейс бы умер от стыда. Потому что это не круто, не подходит его образу, не вписывается в общий стиль жизни, да и вообще… — Да и вообще — насрать. Как-то для себя подвел итоги Дракон. Осознать это нужно было, но на жизнь это никак не повлияет. — Ну, я бы так не сказал. Из легких выбило воздух. Лицо моментально покраснело до самых кончиков ушей и захотелось сдохнуть прямо тут, чтобы как-то закрыть тему. Джейс чуть сдвинулся в сторону, открывая край зеркала. Он не хотел смотреть напрямую. В отражении, на вышеупомянутой кровати в углу, сидел Комодо. На его плечах было одеяло, которое всего пять минут, кажется, бесформенной кучей лежало на кровати. Он выглядел так, как будто только что проснулся, но уже рад той ситуации, что случайно застал. Хитро ухмылялся, хотя, возможно, по его меркам это была нежная улыбка. И пялился. Как последний придурок. — Твою мать, — выдал Джейс на выдохе, отвернулся, закрывая лицо рукой в попытках остудить разгоряченную смущением кожу, — заткнись. Не говори ни слова. Мы никогда не будем это обсуждать. Он уходит в коридор, не оборачиваясь, но зная, что Комодо пошел за ним. Как иначе? — Ну нет, подожди-подожди. Давай обсудим! Майк вроде и издевается, едва ли не срываясь на смех, а вроде и делает это беззлобно. Так, словно он давно ждал этого, но молчал. А Джейс не отвечает, он лишь старается сглотнуть так, чтобы сердце, выскочившее из груди в горло, упало обратно. Что тем временем делало его тело он понял только тогда, когда… Открыл холодильник. По привычке. Самым первым действием, реакцией на стрессовую ситуацию. Ох, так вот оно что. Теперь стало понятнее. — Да блять. Джейс выдохнул, замерев от осознания и стыда. Меньше всего он хотел, чтобы кто-то застал его в таком состоянии, но сейчас он чувствует, как изящные руки скользят по его телу. Майк приобнимает его сзади, лаская и сминая там, где пару минут назад Джейс трогал себя с отвращением. Ладони проходятся вниз по мягким бокам, длинные пальцы дразнят, чуть забираясь под незастегнутые джинсы. Майк чуть стягивает их вниз, ослабляя давление ткани. А Дракон задерживает дыхание, сам не зная, почему. — Не втягивай, — Майк бормочет, чуть продавливая пальцами мягкий слой на животе. Дракон не может понять, издевается он, заигрывает или пытается поддержать. Возможно, все сразу. — Отпусти. Я сказал, что мы не будем об этом говорить. Джейс проговаривает это уже менее уверенно, чем раньше. А Майк лишь усмехается. — Окей, говорить не будем. Отвечает с иронией, продолжая облапывать за все, что выпирает. С явным удовольствием сжимает широкие бедра, стянутые тугой тканью раньше свободных штанов. — А чего ты остановился? Делай то, что хотел, — Комодо слишком уж заинтересован в происходящем. Джейс с ужасом понял, что все еще стоит напротив открытого холодильника. Но напрягла его вовсе не его возможная разморозка. — Делай, иначе я сделаю это за тебя. Все также беззлобно, но уже с вызовом. Хватка стала крепче. Почему-то Комодо уверен в том, что делает. И уверен, что хочет того, что делает. — Не понимаю, о чем ты. Дракон чувствует напряжение и сдавленность в собственном голосе. Сглатывает, пытаясь унять внезапно накативший жар. А Комодо не стал повторять дважды. Он потянулся внутрь прямо через Джейса, легко достав с полки пирожное и протянув его Джейсу. — Открой рот. Это ужасно стыдно и позорно. Почему он это делает? Какой ужас. Холодное пирожное было со сливочным кремом, пахло свежим тестом и парой сотен лишних калорий. В голове невольно возникает образ соблазнения Евы змеем. Что ж, в Комодо очень много чего есть от змей. Его свободная рука снова смяла пухлый живот, напоминая о мягком, но, все же, приказе. Не просьбе. Это ужасно стыдно и позорно. Но что-то заставляет Джейса краснеть и хотеть продолжения. Немного поколебавшись, он подчиняется. В конце концов, это просто станет очередным их фетишем.