Новый мир

Детский лагерь “Красное солнышко”, 22 августа, 2008 год Мы много думали о мире будущего и каким он станет. Будет ли там бесплатная газировка и сможем ли мы летать. Хоть на какое-то короткое время -минут пятнадцать хватило бы. Сидя ночью в коридоре лагеря, когда все дети уже давно спали, мы с Валей делились мыслями и конфетами. -Я думаю, он будет больше…- мальчик облокотился на бортики потертого дивана и с важным видом комкал в руках фантики. “Аленка” немного пошуршала в тишине, прежде чем Валя затолкал бумажки в щель между подушками и огляделся. Кроме меня, поблизости никого не было, а комнаты наших вожатых и вовсе были на другом этаже. Иногда я слышала их громкие голоса и смех: они до сих пор не спали и готовили какую-то танцевальную разминку. Вечерняя атмосфера располагала к разговору. Мы с Валей были не одни, но наедине. -Как это, больше? Мама говорила, что наш мир - это шар. Разве он может растянуться, как мяч? Моя собака Фиалка однажды летом погрызла один, и он совсем сдулся,- я придвинулась к Вале поближе и с волнением прошептала,- а наш мир так может? - Сдуться?- мой собеседник деловито нахмурил брови. Выглядело так, будто прямо сейчас он действительно размышлял, насколько это вообще возможно. Вдруг Валя улыбнулся и, надув щеки, приблизился. В следующую секунду я почувствовала, как он выдувает весь этот воздух мне на лицо. Это было так неожиданно, что я взвизгнула и засмеялась. Он продолжил дурачиться и начал меня щекотать. О вожатых мы, конечно, позабыли. Нам было все равно, даже если в следующую секунду кто-нибудь спустится и отругает нас с Морозовым на чем свет стоит. Справедливости ради, причин злиться было бы достаточно: дети не спят, сидят на диване почти в темноте и едят "запрещенные" сладости. Хорошо, что мы с Валей всегда прикрывали друг друга. Если проблемы, то общие; если стоять в углу, то в одном на двоих. Стоит признать, что в передряги чаще попадала все же я, а другу постоянно приходилось меня выгораживать. То лягушку у пруда схвачу, то компот в суп Ильи вылью. Алена Дмитриевна, наша надоедливая вожатая, за голову хваталась, таким непоседливым ребенком я была. Пару дней назад она даже накричала на меня. Я жутко расстроилась и плакала, до того было обидно. Когда Валя узнал, он вспылил и пошел жаловаться руководительнице лагеря, Ксении Игнатовне: "С каких пор Лада должна из-за нее плакать? Она старше, так пусть ведет себя, как взрослая! Еще раз такое будет, я напишу письмо вашему начальнику в Москву!". Валя умел убеждать и быть рядом, когда нужно. Из открытого окна приятно пахло хвоей, стрекотали кузнечики. Лагерь "Красное солнышко" находился в сосновом бору, а где-то метрах в пятидесяти, за столовой, лентой вилась река. Мы купались там в жаркие дни, а потом, счастливые, возвращались тропами, усыпанными неколючими иголками. Мягкими, как коврик из мха. Я бросила в мальчишку подушкой так, что его темные пряди разлетелись, а забавные очки съехали набок на переносице. Этого подлого маневра вполне хватило, чтобы он отвлекся. Я резво вывернулась из его рук и вскочила на грязный пол, пачкая белые носки. Когда я широко заулыбалась, друг театрально вздохнул и поймал мой взгляд. -Мир не может сдуться, Лад,- смутился Валя. -Больше… В том смысле, что будет больше возможностей. Когда я вырасту, я буду умнее и сильнее. Сам куплю себе все, что захочу, и стану учителем математики, как мама. Мир, когда вырастет, тоже будет умнее и лучше. Ну, я так считаю! Я задумалась. Мне тогда было десять лет, а Валя на два года старше. Друг всегда вел себя будто взрослее и рассуждать пытался тоже, как взрослый. Это меня не обижало, хотя он иногда поучал меня за “детские выходки”. “Лада, тебе не стоило так говорить с Ксенией Игнатовной! Она же наш руководитель, самая главная!”. “Лада, прекрати меня передразнивать”. “Лад, ну, ты сама подумай”. Однако Валя всегда делал это с веселой улыбкой. Когда люди ругают и улыбаются, значит, они заботятся? Морозов отвернулся, и его орехово-зеленые глаза удивленно забегали. Вдруг мальчик схватил мою руку, и мы нырнули за диван. Тут же стоял горшок с гортензиями и закрывал мне весь обзор. -В чем дело?- прошептал в пустоту Валя. Оказалось, что, погруженная в свои мысли, я не заметила, как ручка двери заскрипела, и из комнаты вышла заспанная Тася. Ее глаза с подозрением сощурились. Она была маленького роста, на год старше меня. Светленькие пушистые волосы, внимательные и добрые серые глаза. Тася стояла босиком в сорочке и светила в темноту брелком-фонариком в виде божьей коровки. Он неприветливо мигал красным, заставляя нас с Валей щуриться. -Лада, иди спать! - строго, но тихо проговорила моя близкая подруга. - А то, я Алену Дмитриевну позову! Конечно, Тася бы ее не позвала, только грозилась. Любимая воспитанница вредной вожатой умела дружить и не выдавала чужих секретов. Кроме того, она была моей одноклассницей. Мы хорошо знали друг друга, наши родители дружили и даже отправили нас вместе в детский лагерь под Ростовом. Тут недалеко жила Тасина бабушка. Погода обычно стояла жаркая и солнечная, было много ягод и фруктов. -Сейчас приду, Тась. Подожди немного. Девочка скрылась за дверью, и я, вздохнув, поплелась за ней. У самого входа я обернулась на Валю. Он уже давно забыл бояться и сунул мне в ладонь фантик от конфеты. Под надписью “Аленка” ровными буквами было дописано “Дмитриевна”, а девочке он пририсовал усы и рожки! Я улыбнулась. Вот проныра, когда успел только! А ведь все взрослые поголовно считали его самым послушным и покладистым ребенком в мире. Уж я бы им рассказала правду про Валентина Морозова, невинную овечку! Да зачем только, больно его любила. Раздалось тихое хихиканье, на щеках Вали выступили милые ямочки. Он хитро склонил голову набок и вжал плечи в шею. Однако неожиданно для себя мальчик заметил грусть на моем лице, сделался внимательным и подошел ближе. -Ну, ты чего расстроилась? Спать не хочешь?- спросил он после коротких объятий. -Ложись с Таськой, уснешь быстрее. Не только же ей бурчать. Я и не думала успокаиваться, потому что на самом деле не грустила. Я решалась дать серьезное обещание, которое определит всю мою взрослую жизнь. Я никогда не нарушу данного слова! - Не важно, каким станет наш мир, я всегда буду с тобой! Клянусь, клянусь, клянусь. Глаза Вали округлились, и я в смущении нырнула за дверь. Аккуратно легла Тасечке под бок, наслаждаясь теплом. Ее пушистые ресницы подрагивали во сне, а непослушная светлая прядь упала на лоб. Подруга обнимала игрушечную кошку, кутая ее в своих нежных руках. А ведь я даже не осознавала, как замерзла за эти пару часов: тело била мелкая дрожь. Зачем я только это сказала! Какая же нелепость! Он, болван, все равно ничего не поймет. Рядом с кроватью на тумбочке стоял малиновый кисель, который давали сегодня на ужин. Я отпила, но оказалось, что он слишком загустел и теперь был с комками. Гадость! Мне вдруг стало так обидно, что я расплакалась. Какой глупый кисель и день тоже. Я смотрела в окно до тех пор, пока мне показалось, что начало светать: небесная каемка стала голубой. Вскоре наша бледно-розовая девчачая комната со столами у окна и мягким узорчатым ковром приняла первые солнечные лучи. Они деликатно подсвечивали яркие постеры и рисунки, висевшие на стенах. За окном начинали просыпаться птицы, их нежная трель ласкала слух, как колыбельная. Лежать под одеялом было тепло и уютно. Когда сон укутал меня в свои заботливые объятия, мне стало спокойно. Этим утром я проспала и резко проснулась от громкого галдежа девочек. И чего они раскричались только? Мне очень захотелось нагрубить им, а особенно Ольке, что орала сильнее всех. Девочки что-то активно обсуждали и смеялись, сбиваясь по привычным группам. -У кого из нас такой романтичный поклонник?- завистливо язвила Оля Краснова. -Может, он еще по радио всем расскажет? Я имею в виду, о своей си-и-ильной любви. Ксения Игнатовна точно нагоняй устроит! -Спорим, ему духу не хватит! Может, в туалете только на двери напишет! Ника, неужели твой из третьего отряда?- поддакивала Галя. Вероника была скромной и тихой девочкой, она молчала в ответ и отрицательно качала головой. Ей обычно не нравилось находиться в центре внимания, зато она прекрасно рисовала. Пару дней назад я тайком попросила ее сделать для меня портрет Вали за пару кислинок с Бабой-Ягой. Теперь он готовый лежал под подушкой, по-моему вышло очень похоже. Мы с Никой встретились взглядом, и ее карие глаза понимающе улыбнулись. С Валей мы познакомились прошлым летом, но кое в чем я была уверена. Он - моя первая и единственная любовь на всю жизнь. Мы понимали друг друга так хорошо и всегда находили чем заняться. Главное ведь - не скучать, а с ним я много и часто смеялась. И глаза у него такие блестящие, как речка на солнце. Я вскочила с кровати и голыми ногам побежала к основной толпе у входа, по пути растолкав соседок по комнате. Да что же там такое? Девчонки возмущенно кричали мне вслед, но я этого не замечала. От волнения мое сердце билось где-то в ушах. Выглянув в коридор, я удивленно заморгала, протирая глаза. На моем смущенном лице расцвела робкая улыбка. На стене прямо над "нашим" диваном зеленой гуашью было написано: “Ты и есть мой мир” Окрестности Мурманска, 16 октября, 2018 год “Вам здесь не рады”- такую надпись на каменной стене заброшки оставила одна из местных группировок. В дневном освещении флуоресцентная краска выглядела ядовито-зеленой. Я разочарованно вздохнула и потерла скулу- здесь уже успели побывать до меня. - Вам тоже счастливой дороги в пекло! Ублюдки! - сказала я со злостью в пустоту. Никакого чуда не произошло: мои страхи не ушли, монстры не вернулись под кровать. Однако здесь и сейчас я чувствовала, что этот жест немного помог выплеснуть накопившуюся во мне злость. Слух уловил дробь дождя по листьям на улице, одиноко завыл северный ветер. В этот октябрьский день было очень холодно и пасмурно. Поплотнее обернув шерстяной шарф вокруг шеи, я аккуратно присела на каменный выступ. Таких на территории разваленного завода было много, они оставались от разрушенных стен и рабочих мест. На полу, где когда-то гудели станки и работали конвейеры, лежали кучи мусора: ржавые листы железа, исковерканные детали машин и остатки кабелей. Облезлые, они путались по углам, как клубок змей. Живот заурчал. Только за сегодня я успела осмотреть уже пять цехов и поняла, что жутко проголодалась. Посмотрим, что у нас в пайке с едой. Отогнув железную крышку, я принюхалась. Судя по всему, какая-то гремучая морковная смесь с соевой котлетой. Аккуратно подцепив ее вилкой, я задумалась, и мой взгляд опять вернулся к злополучной надписи. Черт, надо было сесть в другом месте. Мы ненавидели группировки и называли их членов падальщиками. В нашем мире это были беспринципные объединения агрессивных и хорошо подготовленных людей. Зачастую они состояли из бывших бандитов и солдатов. Падальщики пытались выжить с оружием наперевес и с очевидным недовесом в мозгах. Они приспособились и часто нападали на мирные поселения, забирая ресурсы, которые люди накапливали тяжелым трудом. Бандиты были безжалостны: обворовывали стариков, детей (если было, что забирать) и убивали за сопротивление. Часто пожилые люди перед лицом угрозы цеплялись за любую незначительную еду и не стыдились умолять. Голод и смерть всегда шагали где-то рядом с ними. Не имея значительной физической подготовки, но кучу обостренных болезней, старики не были способны сражаться и объединялись в опорные пункты. Чаще всего организовывались подсобные хозяйства, если земля подходила для обработки. Многим пригодилась привычка разбивать огороды; к счастью, семена иногда бесплатно раздают "белые" организации. “Я уже свою жизнь доживаю и хочу сделать это спокойно”- так сказала моя бабушка по маминой линии и наотрез отказалась от переезда. Мы с родителями решились и приехали к ней. С тех пор живем вместе в военном городке. Закончив с пресным обедом, я ощутила приятное насыщение. Мы ели относительно небольшими порциями, чтобы в любой момент сохранять физическую форму и концентрацию внимания. Когда угроза может быть за любым углом, леность и сонливость- твои злейшие враги, а не друзья. Поэтому мы стараемся контролировать себя и есть в разумных объемах, даже если долгое время такой возможности не было. Я двинулась дальше вглубь помещения, под моими сапогами зашуршали мелкие камни. Окна с обломанными гнилыми рамами, как пустые глазницы, были выбиты ударом времени. Везде торчала паутина и лежала пыль, а в воздухе пахло сыростью и плесенью. Я стремилась найти что-нибудь полезное, но, к сожалению, не была достаточно образована в технической сфере. Перед поездкой я выучила какие-то базовые вещи, но не более того. Наша маленькая вылазка была бы бесполезной, если бы цехи, которые сегодня обхожу я, вчера не проверила моя напарница. Она была главной помощницей инженера-технолога и точно знала, что искать. Мы не зря приехали именно в Мурманск, холодный и недружелюбный северный край. Этот город - важный торговый узел с рыбными портами и железными дорогами в качестве транспортных линий. Сюда было удобно и относительно безопасно добираться на поездах. Над моей головой с писком пролетела летучая мышь. Я отвлеклась, и моя нога чуть не угодила в какую-то яму. Я вспомнила слова Анфисы Евгеньевны: "Во времена Великой Отечественной войны территория города и стратегических объектов была расчерчена зигзагообразными щелями, чтобы осколки бомб, попавших туда, приносили меньше урона. Говорят, что, если бомба все-таки находила свою цель, эти самые щели становились еще и братскими могилами." Не хотелось бы мне сейчас стать их частью. Я изогнулась, неловко дернувшись вбок. Надо быть осторожнее. Заводы не переставали работать в военное время, даже если трудиться там было практически некому. Все здоровое мужское население забирали на фронт. Они производили мины, минометы, пулеметы, машины. Корабли тоже регулярно выходили из портов, чтобы доставить провизию. С годами город не потерял своей значимости. Несмотря на то, что внешне он не особо обогатился, а фасады жилых строений и вовсе обветшали; военная и индустриальная инфраструктура к 2000-м только расширилась. Мы были на территории производства грузовых авто. Согласно информации, которую предоставила та же Анфиса Евгеньевна, наш строгий менеджер по поставкам, здесь изготовляли передовые модели грузовиков для перевозки продовольствия и оружия. После третьей мировой войны наш прогресс откатился лет на 30 назад: поэтому теперь даже наработки Советского Союза могут оказаться полезными. Они не были завязаны на использовании цифровых технологий, поэтому в большинстве методики могут быть применены и сейчас. Я повертела в руках железную деталь странной формы: она похожа на какой-то из элементов крепления. Наспех сунув ее в карман флисовой кофты, я достала сложенный листок с планом помещений. Вспомнила, как срисовывала его еще дома неделю назад. Если данные верны, то я сейчас обошла цех трансмиссий. Здесь делали коробки передач и мосты. Значит- я провела пальцем по стрелочке- следующим на очереди будет цех испытаний, где эту технику тестировали. Я вышла на улицу, теперь аккуратнее ступая по полуразрушенным ступенькам. От холодного солнечного света, который бьет по глазам даже в пасмурную погоду, я надела защитные очки. Пальцы противно закололо, пригодились бы перчатки потеплее. В следующий миг какое-то мимолетное воспоминание заставило меня остановиться и задумчиво присесть на эти самые мокрые ступеньки. Дождь перестал идти только минут десять назад. Я вертела в руках желто-коричневый лист ольхи и думала, что его зубчатые края похожи на капкан, а прожилки на вены. Эти сравнения вызвали поток мурашек, холод ощущался острее. Я запрокинула голову вверх и устало посмотрела на небо, там летела стая птиц.

“Давай покинем этот дом, давай покинем,-

нелепый дом,

набитый скукою и чадом.

Давай уйдем к своим домашним богиням,

к своим уютным богиням, к своим ворчащим…

Они, наверно, ждут нас?”

Так забавно, что в минуты тревоги я часто вспоминаю стихи Рождественского. Мама всегда его так любила. Когда я была маленькая, она часто читала мне эти стихотворения перед сном. Про любовь и дружбу, добро и юность. Хотя тогда, конечно, я мало думала об их смысле и просто слушала мамин мелодичный голос. Она повторяла, что я должна гордиться тем, что я русская и говорю на этом языке. За моими плечами такое великое наследие: писатели, поэты, художники, композиторы… - Знали ли вы, что мир сойдет с ума и погибнет?- ветер завыл мне в ответ: “Не зна-а-али” Пожалуй, Роберт Рождественский точно не догадывался. Мировая война или, как мы все ее называем, “война всех против всех” произошла из-за нарастающего ядерного потенциала. С момента, когда Северная Корея объявила о наличии ядерного оружия в 2006 году, международная политическая ситуация сильно обострилась. Я была еще ребенком, но неосознанно чувствовала напряжение родителей и взрослых в целом. За рюмкой коньяка папины друзья однажды обсуждали эту традиционно замалчиваемую тему. Когда алкоголь достаточно развязал им языки, дядя Леша открыто поделился своими опасениями и тревогами. Когда взрослые мужчины боятся - это ужасно страшно. Лежа в кровати со спящей мамой, я тревожно прислушивалась к каждому слову, что говорят на кухне. Больше об этом не вспоминали. После всплеска напряжения пришла пауза на десять лет, это было время затишья и моих подростковых годов. Тогда я с отличием закончила свою московскую школу, и мы с папой уже присматривали вуз. Хотелось стать врачом, потому что я всегда любила биологию и анатомию. А вот преподаватель по химии мне нравился не очень, поэтому с ней не всегда ладилось. Тимофей Александрович был чопорным и придирчивым, правильным до мозга костей перфекционистом. И хотя экзамен по химии я сдала на твердую четыре, это не помешало мне поступить в вуз мечты. Училась я там, правда, недолго. Первый взрыв прогремел в 2017. Датчики США зафиксировали ядерную активность со стороны Северной Кореи и запустили ракеты в ответ. Потом Северная Корея использовала оружие "повторно". Уже после выяснилось, что сигнал о запуске оружия со стороны Северной Кореи в тот день был ужасающей технической ошибкой, и первые ракеты полетели со стороны Соединенных штатов. После взрывов в небе появилось много сажи, которую ветрами разнесло по всей планете. Она зависла над городами, но со временем вымылась дождем. Сейчас на картах зоны этих государств отмечены красным крестом. Они практически лежат в руинах, а уровень радиации превышает все допустимые нормы. Многие соседние страны, островные государства в особенности, тоже пострадали, потому что были рядом с эпицентром взрыва. Мировое сообщество пришло в ужас и полную неконтролируемую панику. 23 января 2017 года объявлено мировым днем траура. Неожиданно люди вспомнили, что даже самый плохой мир гораздо лучше войны. Каждый год именно в этот день не происходит стычек даже между падальщиками. Все негласно вспоминают потерянную жизнь. Мы скорбим, что наш мир стал меньше, ведь из него вытрясли воздух. Я достала бутылку воды из рюкзака, когда на одинокую березу слева от меня приземлился ворон. Они смотрелись так неестественно вместе: поникшее дерево посреди блок-цехов и молчаливая птица. Климат Мурманска очень жесток к природе, поэтому листья березы опали еще в конце лета. Птица раскрыла клюв: “Кар-р-р…” “Карма!!! Кара небесная за все ваши грехи. Род людской проклят из-за гордыни и грязи, что вы принесли. Да омоет Господь ваши души перед смертью!” - с ума сходили не только политики, но и проповедники. Церкви, мечети, храмы набивались людьми до отказа. Там нередко происходили смертельные давки, а зал постоянно был наполнен криками и плачем. Люди были готовы верить в высшие силы и судьбу. Они метались между Богом и Дьяволом. После ядерного удара на землю шагнули катаклизмы: торнадо, цунами, землетрясения. Пытаясь спасти остатки человечества и человечности, лидеры стран заключили пакт о ядерном разоружении. "Ядерное оружие надо правильно хранить, а в условиях катаклизмов гарантии на это никто дать не может. Плохо, если ядерная ракета взорвется, еще хуже, если она сделает это на территории твоей собственной страны"- объяснял мне отец. Я испуганно вскочила со ступенек и схватилась за рукоятку ножа, когда услышала легкую поступь сзади. А! Вот, кто не пинал ногами камни и шел, грациозно огибая препятствия. -Как ты, Лад? - Тася выглядела уставшей. Должно быть, она уже отсмотрела оставшуюся часть зданий и теперь нашла меня. Девушка была одета в серый облегающий зимний комбинезон, он хорошо сидел на ее стройной фигуре. Я окинула ее беглым взглядом. Да, кое-где одежда потерлась, местами испачкалась, но сама Тася безусловно была в порядке. После всех этих тяжелых размышлений, я была очень рада ее видеть. С детства и до сих пор мы с моей Тасей заботились друг о друге. Я наклонилась и коротко поцеловала ее в макушку. Подруга была ниже меня на полголовы. Светлые брови девушки немного сдвинулись на переносице, а плечи задрожали под весом рюкзака. По сетчатым боковым карманам были рассованы железные детали, которые Тасечка посчитала полезными. Она была хорошим техническим специалистом и не бродила по складам бесцельно. Я забрала ее тяжелую сумку и немного помассировала плечи, откинув светлые пряди с шеи. Было около двух часов дня, когда сквозь тучи начали пробиваться редкие лучи солнца. Тася надела мой легкий рюкзак, а я ее тяжелый; и мы вместе двинулись вдоль железнодорожных путей к ближайшей рабочей станции. Подруга рассказывала мне какую-то местную байку, которой владелица дома, где мы останавливались, поделилась вчера вечером. Тася тогда дежурила, а я, закутавшись в спальный мешок, грелась у камина. -До войны всех против всех в Мурманске была аллея с бюстами писателей. Говорят, что ночью там слышали голоса известных авторов, которые читают свои произведения прохожим. Хозяйка убеждала меня, что по молодости она слышала там Рубцова,- Тася заразительно рассмеялась, и в уголках ее глаз появились морщинки. -Хочешь, прочитаю какое-нибудь его стихотворение? Я помню несколько. Или мне подождать до ночи?- я улыбалась. -Нет уж, читай сейчас! Что-нибудь про любовь, хорошо? Любви нам всем не хватало.