Ты отводишь стены, но за ними уже ничего нет

Роскошные рестораны всегда славились своим особенным антуражем и разнообразием трапез. Блиц не был большим поклонником высокой кухни, не беря во внимание то, что бывал в таких местах от силы два раза, но что-то всегда отталкивало его от посещений удивительных аристократических мест и познаний необычных вкусовых гамм. Скорее всего причиной была его неизмеримо заниженная самооценка, ведь иногда он думал, что просто не достоин находится в одном помещении с теми, кто запросто сможет купить его бизнес вместе с работниками и ним самим по щелчку пальцев. Но недавно для себя, пока он смотрел очередной скучный документальный фильм на своем твердом и протертом диване, его внимание привлек рассказ о сигуатоксине. Это особый яд, который содержится в рыбе, например в желтопером каранксе. К счастью для Ада, желтоперый каранкс водится только в земном мире, и найти его здесь просто невозможно. Однако что еще больше позабавило Блица, так это то, что такую рыбу считают экзотической. Ее очень часто просят приготовить и подать богачи, которым хочется попробовать что-то новое. Как забавно знать, что человек, у которого есть все, что он только захочет - намеренно просит подать ему яд за деньги. Ненароком Блиц представляет, как кто-то из семьи Гоэтии решит полакомиться необычным деликатесом. Первые симптомы начнутся не сразу. Они могут наступить в самый неожиданный момент, когда ты будешь думать что все хорошо. Ты будешь отпирать дверь, прежде чем войти в свой дворец, но пока ты будешь поворачивать ключ, ты поймешь, что что-то не так. Ты перестаешь чувствовать свой язык, ты не можешь пошевелить губами. Ты пытаешься кричать в мольбах о помощи, но ты не можешь, твой рот не открывается. Одно из самых важных мест твоего тела, которое создано для поддержания жизнедеятельности и коммуникации перестало функционировать. Когда ты понимаешь, что кричать бессмысленно, ты начинаешь действовать тем, что у тебя осталось. Ты пытаешься повернуть ключ до нужного щелчка, но тут нестерпимая боль пронзает твой желудок. Возможно, ты поймешь, что это сигуатера, а возможно, у тебя не будет времени и сил об этом думать, и ты умрешь в неведении. На улице жарко как в котле, то тебе неимоверно холодно. Ты желаешь завернутся в плед, ведь твои конечности трясутся от озноба. Забавно, как одна капля яда способна перевернуть вверх ногами весь мир для тебя. Теперь Ад кажется тебе замерзшим ледником, и тебе хочется его расколоть. Все могло быть лучше, но ты решил запить кусок рыбины дорогим шампанским. Что хуже, умереть по ведомой тебе причине или по неизвестной? Блиц начал задумываться о том, как ощущают себя люди, которых они убивают для работы. Многие из них даже не успевают увидеть своего палача. Все было нормально, человек занимался своими бытовыми делами, но вдруг наступает темнота. Жизнь обрывается. Когда-то от оживленного тела осталось бездушная тушка, которой уже все равно на свою дальнейшую судьбу. Никто не имеет права забирать чужую жизнь по своему желанию и усмотрению, но это правило работает только в земном мире, здесь же, в Аду, никаких правил нет. Блиц мог бы задуматься о своих действиях и раскаяться, но мало кто раскаивался за то, что живет в самом низу мира. - Блиц? Ты меня слышишь? - послышался голос Луны, которая сидела напротив него в кабинете и выжидающе смотрела, теребя большими пальцами замок на своей куртке. Ах, да, он был на работе и должен был проверить все письма из почтового ящика, но пока он это делал, его взор был перемещен на настольные часы в форме гарцующего коня из пластмассы. Грива его была гордо откинута в застывшем состоянии, что придавало ему больше безупречности. Бес наблюдал как стрелки идут по своему кругу, маленькая шла очень медленно и вяло, в то время как большая шла уверенно и быстро. Столас подарил ему эти часы, просто потому что захотел. - Я был на ярмарке Круга Гнева вместе с Октавией и увидел много всяких безделушек, которые местные жители продавали с ярой агитацией. Я увидел эти настольные часы и сразу вспомнил о тебе. Во мне появилось желание подарить их, чтобы они тебя радовали на работе в трудные моменты. - объяснил ему Столас, терпеливо ожидая, пока Блиц распаковывал коробку с бантиком и осматривал подарок. Это было неожиданно, потому что произошло после страстного блуда в полнолуние. Обычно после завершения шоу, Блиц, как подобает актеру, уходил со сцены и не возвращался до следующего показа номера. Но в тот раз его остановила рука запыхавшегося Столаса. Все его перья были хаотично разложены по всей спальне, а ноги все еще дрожали. Однако после всего что они делали в стенах его спальни, он выглядел смущенным и покрасневшим, когда достал из под кровати ту самую коробку с бантиком. Странная птица. - Я знаю, что ты не любишь подарки и никогда их не принимал от меня, но я бы все равно очень хотел попытаться тебе сделать приятно таким жестом внимания. - тихо сказал Столас, сжимая одеяло, которым прикрывался. В то утро не только Столас вел себя странно. - Эм… это очень… мило? В любом случае спасибо. Мне нравится как охуенно выглядит эта лошадь, да и часов мне не хватает в кабинете. - с неловкой улыбкой ответил Блиц, поглаживая голову пластмассового жеребца. Получать подарки так неловко, но нужно уметь принимать хорошее в свою сторону. - Пожалуйста, Блици! Я очень рад, что тебе понравилось! - уже высоким тоном от волнения чуть не прокричал принц, улыбаясь во весь клюв, явно не ожидая того, что его подарок примут и уж тем более поблагодарят. Мысли и воспоминания опять заполонили его внимание. У него есть дочь - Луни, которая требует сейчас его внимания. - Да, Луни, я слушаю тебя. Что-то случилось? - спросил Блиц с улыбкой, внимательно посмотрев на гончую. - Нет, все хорошо. Я просто хотела сказать, что меня опять пригласили в особняк Вельзевул и я бы хотела туда сходить. - Это там где был твой знакомый, как его там… Вихрь? - сквозь зубы проговорил последнее слово бес. - Да, он самый. - ответила гонча, немного покраснев, - Я подумала, что мне не помешает укрепить связи с вроде как друзьями. Ты мог бы меня туда отвезти? На самом деле он не любил Круг Чревоугодия и все мероприятия связанные с ним, особенно после прошлой вечеринки. Он, кажется, даже выблевал свои почки тогда. Тем более ему не нравился Вихрь, эта меховая заноза в заднице Веросики. Но Луни была так воодушевлена желанием съездить туда, что Блиц не простил бы себя, если бы отказал ей. - Ладно, я тебя отвезу, - выдохнув, произнес Блиц, доставая из своего пальто кошелек и роясь в нем, - Держи, может купишь себе что-нибудь в этом медовом борделе, - сказал он, отдавая ей пятьдесят долларов. - Спасибо, пап. - с еле заметной ухмылкой сказала Луни, и черт возьми, это того стоило. Он многое может стерпеть, лишь бы его дочь была счастлива. Помахав головой словно что-то забыл, Блиц привстал и выставил указательный палец: - Отвезу сразу после лекции про незащищенный секс и про то, почему нежелательная беременность НЕЖЕЛАННА в твои годы… - не успел он договорить, как в него полетел стул, с которого Луна моментально встала.

***

Мокси соврал бы, если бы сказал, что он не стал счастливее в последнее время. Убийства давались легче, контракты дороже, а его отношения с Милли только лучше, но самое главное и неожиданное это то, что Блиц перестал их преследовать в нерабочее время. Сначала это было очень подозрительно, потому что Блиц никогда не перестает делать что-то просто так, а это означало, что в любой момент будет ожидать еще большая неприятность. Переживания пока что были зря, хотя интерес к такому изменению в поведении босса становился масштабнее. Колкость, язвительность, сарказм и невоспитанность никуда не делись, но в какой-то момент, Блиц стал более сдержанным в определенных ситуациях. Даже такое маленькое измененеие не свойственно его деспотичному и невыносимому боссу. Милли говорит что не стоит так не этом зацикливаться, а если и стоит, то только радоваться этому. Он не может не согласиться, но его сопереживающая всему натура знает, что возможно, все это происходит не из-за лучшей ситуации. Кто-бы что не думал, но Мокси, наравне с Милли и Луной беспокоился за Блица. Ладно, возможно насчет Луны он преувеличил, но все-таки где-то очень глубоко в душе она его любила. Где-то очень очень глубоко. Вот прям настолько глубоко что дайверы не рискнут туда заплывать из-за опасного давления плотности воды. Клиент заказал убить его лучшего друга за то, что тот его подставил и своровал деньги, которые были необходимы для оплаты долгов не самых безопасных людей? Будет сделано. Клиент дополнительно заплатил за то, чтобы все четыре конечности были отрезаны пока жертва в сознании и переданы лично ему для удобрения сада? Без вопросов, все за ваши деньги. Задание было выполнено без проблем и ошибок, чтобы было необычно для их компании, ведь между работниками и боссом всегда происходили распри, но в этот раз все было по-другому. Босс прислушался к мнению Милли насчет того, в какой местности и в какой момент лучше всего напасть. Предложение было идеальным, без лишних глаз и привлечения внимания. Место было достаточно скрытным чтобы сделать все требования. Конечно, пришлось немного потратить время на то, чтобы изучить график жертвы, но массивная сумма денег того стоила. Чтобы хорошо узнать жертву, нужно стать прохладным ветерком за его спиной, как им сказала Милли. Место найдено, а что насчет оружия? Задача была в том, чтобы доставить как можно больше боли, поэтому огнестрел ушел из поля как вариант. Мокси не пришлось долго думать чтобы родить идею использования фенобарбитала. Это же было идеально. Берешь шприц с необходимой граммовкой, не слишком большой, чтобы жертва не отрубилась и перестала что-либо чувствовать и вкалываешь ей внутривенно для быстрого эффекта. Жертва начнет брыкаться и возмущаться, главное удерживать эмоциональные импульсы все это время. Босс на этот раз послушал и Мокси, что гарантировало успех. Конечно были отрублены не самым гуманным способом. Они могли бы использовать топор и сделать ровный срез, но чем страшнее картина тем больше восхищений. Поэтому они использовали старый, ржавый лобзик, которым намеренно все перестали уметь пользоваться. Кровь выходит из мышечных тканей, иногда брызгая на лицо Блица, маскируя его белые ожоги. Когда-то он был весь цельным, собравшимся и функционирующим. Все в его теле и душе было взаимосвязанным, он чувствовал эмоции правильно. Сейчас он чувствует себя игрушкой, которую сшили из всего, что нашли в старой коробке на чердаке. Он страшный, уже давно не приносит радости детям и вообще непонятно как он появился на свет. Он давно забыл что такое быть любимым и обожаемым, он перестал это давать и другим, цепочка оборвана. Он - ходячий конгломерат из всего мерзкого что есть в этом мире. После него не останется ничего хорошего, только болезненные воспоминания и шрамы на телах других существ. - Знаешь, милый, я теперь понимаю твои переживания. Я вижу, что ему очень плохо. - внезапно поведала Милли, пока училась играть на гитаре вместе с Мокси по его инициативе. Они сидели за барной стойкой своей кухни рядом друг с другом и повторяли простые аккорды, чтобы Милли было легче ориентироваться на инструменте. - Милая, ему всегда плохо. - Да, но обычно это был просто гнев, которого он не стеснялся показывать. Сейчас же это боль, которую он не хочет демонстрировать Они не должны обсуждать своего босса на свидании. Он и так достаточно вмешивался в их жизнь, сейчас у них наступил долгожданный отпуск. Отпуск, на котором наконец нет босса, но они решили его начать обсуждать. Это уже диагноз. Черт с ним. - Сэр, можно с вами поговорить? - спросил Мокси, немного приоткрыв дверь квартиры, в которую постучал. Блиц перестал наведываться к ним без их согласия и теперь они решили что лучшей идеей будет наведаться к нему к квартиру без его согласия. Это определенно уже диагноз. Седой чертенок ожидал увидеть худший вариант квартиры, но на удивление, она преобразилась. На столике в зале стоял букет из ликорисов, лепестки которых словно сломанные лапки паука падали вниз. Рядом с холодильником была коробка с кучей плюшевых лошадей, а на самом холодильнике была коробка с шоколадными конфетами. В квартире было уютно и очень тепло, настолько, что Мокси задумался в правильную ли квартиру он зашел, ведь увиденное не могло быть возможным. Он ожидал что сейчас из спальни выйдет какая-то пожилая леди и ударит ему тростью по лбу, но нет, это была квартира его босса и секретарши. - Мокс? Ты что тут делаешь? Тебя разве не должна сейчас страпонить Милли по графику? - спросил Блиц, перетаскивая коробки ближе к выходу, чтобы видимо их потом выкинуть. - Нет, она занята… стоп, что!? Откуда вы знаете!? - пискнул Мокси, осознав весь смысл вопроса. - Та как-то случайно увидел, зрелище было отвратительным, я аж возбудился. - пожал босс плечами невинно на него смотря. - В какие-то моменты я вспоминаю, почему вы меня раздражаете и это бьет меня словно холодная вода по утрам. - проворчал Мокси, облокачиваясь о стену рядом с дверью. - Да-да, я это не впервые слышу. Ты не ответил на мой вопрос, что ты тут делаешь? Твоя жена может заревновать. - Я хотел с вами поговорить. Мы с Милли начинаем беспокоиться за вас, сэр. Нам кажется, что у вас, возможно, есть какие-то проблемы, и вы не можете ими ни с кем поделиться. Милли посоветовала мне прийти и проведать вас. - Почему Милс с тобой не пришла, если вы уж вдвоем переживаете? - Ей кажется, что будет лучше если с вами поговорю только я. Возможно, я вас пойму лучше, чем все остальные. На лице Мокси выражение полного беспокойства и заинтересованности, от чего Блицу становится не по себе, то ли это слишком непривычно, то ли это слишком много для его измотанной души. Ему же на самом деле все равно, не так-ли? Он это делает просто из вежливости. Потому что привязался. Блиц прекрасно осознает сколько дискомфорта он им создал, зачем они лезут к нему обратно? - Со мной все в порядке. - прямо соврал Блиц, фальшиво улыбаясь. Нечего другим знать о его проблемах, слишком личное и уязвимое дело. - Сэр, вы уверены? - Я всегда уверен. - Но сэр… - Мокси, тебе лучшей уйти. Тебя ждет твоя жена. - Хорошо. Надеюсь вы говорите правду, сэр. - взглянул на него последний раз седоволосый бес, открывай входную дверь. - Спасибо, что решил меня проверить. Была это твоя инициатива или тебя заставили - похуй. Все равно спасибо. - вяло улыбнулся Блиц, пока дверь не закрылась.

***

Каким-то образом Столас начал понимать, какую тактику к Блицу лучше применять чтобы расположить его к себе. Блиц думал, что тот догадается перестать быть упертым, но Столас начал только сильнее давить. Он расположил свои длинные руки с острыми когтями на его талии и начал умеренно сжимать. Проблема была в том, что он не останавливался, он был уверен, что так чего-то добьется. Блиц заикнулся что любит цветы, но не любит романтику? Букет ликорисов оказался у него под дверью. Это не пошло и не очень сопливо, но Столасу было плевать, что Блиц не хочет получать романтические жесты, особенно от него. Не хочешь принимать от него романтический жест? Он сделает так, чтобы у тебя не было выбора. Блиц сказал, что никогда не ел хороший шоколад? Конфеты в коробке, которую доставил курьер ему в офис оказались очень вкусными. Блиц показал, что любит лошадей? Теперь вся его квартира была окружена игрушками и всем, что могло их напоминать. Их связывает только гримуар. Ничего более. - Блици, не хочешь сегодня со мной поужинать? - услышал он голос совы, которая судя по звукам плескалась в ванной. - Столас, я не в настроении тебя сегодня трахать. Позвони другому кто может тебя удовлетворить. - пробубнил в трубку бес, придерживая ее плечом и подбородком, пока считал зарплату работникам наличкой. - Никогда. Есть только ты, - уж слишком уверенно произнес принц, словно это не обговаривается, - Тем не менее, я сегодня не настроен на секс. - Ты не настроен на секс? - с язвительным тоном спросил Блиц. - Не удивляйся так. Я просто хочу провести с тобой время. Все что захочешь. Он хочет отказаться. Все его нутро говорит ему сказать “нет”. Даже если он и позволит себя любить, то смысл от этого? Он только уничтожает. Такова была его сущность. Так сказал ему Физзаролли. Когда он находится рядом, то непременно все портит. Когда нормальному существу обидно и завидно, то он сжигает мосты. Блиц же сжигает тех, кто находится на мосту. Физзаролли был на его конструкции и молча смотрел. У него на лице не было ни капли удивления, словно он этого и ждал. А потом тоже самое случилось с Барбарой, которая подсела на наркотические вещества сомнительного качества из-за потери матери. Веросика сгорела полностью, оставив после себя лишь пепел ненависти. За все хорошее нужно платить, а Блиц уже на мели. Расплачиваться он может только натурой. - Ты же знаешь, Столас, что это пиздец какая не лучшая идея. - как можно аккуратнее отвечает Блиц, хотя если сделать шаг в любое направление, то он просто пошлет его нахуй. - Сейчас это говоришь ты или твои стены? Пернатая сволочь знает куда надавить да побольнее. - Я не ебаный архитектор чтобы это знать. - с небольшим рычанием произносит Блиц. - Нет. Ты не архитектор. Ты - строитель. - Что это еще значит? - Скажи мне, чего хочешь именно ты. Скажи это своим искренним голосом, и я это сделаю. Это было слишком романтично, Столас ведь не герой романа. Чего он добивается? - Я хочу хоть на минуту перестать думать обо всем на свете. Это утомляет. - честно сказал бес, словно говоря сам с собой и забыв о трубке у него под носом. - Я понимаю тебя, Блици. Ты примешь мое приглашение, если я заверю тебя, что подарю эту самую одну минуту? - Ты мне обещаешь? - Да. Всем сердцем. Хватит читать строки из романа. Это нелепо. Музыка просачивается вибрациями через живую плоть. Копыта непроизвольно стучат по дорогому полу, отбивая ритм. Это была музыка фортепиано, которая играла из граммофона. Столас старался изо всех сил не быть романтичным, но он был в этом таким профаном. Его бордовый халат снова ниспадал на его локтях, оголяя грудь. То ли в этом была изюминка, то ли он просто не умел носить халаты как нормальные демоны. Если бы он был воином, то очень неудачным, потому что броня оголяет все необходимые места для защиты. А может быть, Столас специально так раскрывается перед ним и показывает доверие? Это он делает зря, никакого чувства самосохранения, только слепота. В мгновение ока Блиц оказался у него на балконе и быстро был взят рукой, которая крутила его на месте. Это был танец, не страстный и не вульгарный, немного тривиальный, но очень ритмичный. Если бы они выступали на каком-то балу то без сомнений привлекли бы к себе внимание. Слишком уж сильно они друг с другом хорошо сочетаются. Нет никаких ошибок или пробелов, Блиц знает, что хочет Столас и наоборот, они дополняют друг друга, но ведет именно принц. Он то-ли хочет что-то сказать, то-ли показать. Это уже не важно, потому что уши беса уже давно не слушали такой плавной и красивой музыки. Разве законно что что-то столь прекрасное звучит в самом Аду? Если бы падший ангел был мелодией, то безоговорочно именно этой. Принц держит его так близко к себе, словно думает, что если хоть на секунду ослабит хватку, то Блиц исчезнет и не вернется. В какой-то степени это правда. Они оба это знают. - Я смог заставить тебя перестать думать? - прошептал ему в ухо принц, пока обнимал за талию. - Я думаю да. - Мы можем танцевать столько, сколько ты только пожелаешь. Можно навечно? Он устал слишком много размышлять и вспоминать. Еще чуть-чуть, и он попросит Мокси вколоть ему большую дозу фенобарбитала. Слишком нежно его целуют, словно он никогда этого не делал. Слишком мило о нем заботятся, словно это главная миссия. Слишком много незаслуженных комплиментов он получает. Все слишком. Блиц ничего к нему не чувствует, лишь легкое восхищение, но Столас, похоже, не возражает. Он довольствуется тем, что имеет, ведь Блиц сейчас именно в его руках, тогда какие слова о нелюбви могут восприниматься серьезно?

***

Слезы уже давно не были для него дикостью. Обычно он плакал после тяжелого рабочего дня, когда целый день ему нужно было сдерживаться, чтобы остальные члены команды могли положиться на него и не нервничать в неприятных ситуациях. Сегодня был один из таких дней, он сидел на подоконнике и смотрел в окно, любуясь всеми ужасами Имп Сити молча проглатывая слезы. Все его подопечные уже должны были отправиться домой, а Луни отправиться по магазинам с Октавией и затем опять сходить на вечеринку. В последнее время они отлично ладят, чем Столас непременно пользуется для своих целей насчет беса. Это очень сильно раздражает. - Блиц? Что с тобой? - нарушила его тишину Милли, которая тихо открыла дверь. Видимо, потому что заметила включенный свет настольной лампы в его кабинете. Дернувшись от внезапного вторжения в его пространства, Блиц быстро вытер слезы и повернулся с ухмылкой: - Жизнь разве что, ты знаешь, эта сука не щадит никого. - Я вижу. Не обижайся, Блиц, но ты каждый день выглядишь хуже и хуже. - Я слышал оскорбления и похуже, знаешь ли. Милли лишь улыбнулась и подошла ближе, спрашивая взглядом можно ли присесть рядом, на что получила слабый кивок. - Будешь? - спросила она, протягивая ему сигарету, после того как устроилась напротив него и оперлась стекло. - Давай. - Открой окно, а то вся комната пропахнет куревом и мы вместе плакать будем. - попросила она поморщившись от дыма, который попал в глаза. - Эту комнату уже ничто не спасет, и тем более если я это сделаю, то мы свалимся и уебём бомжа под нами. Милли посмеялась: - Лучше не надо, нам за это не заплатили. Они сидели так долгое время, медленно делая затяжки и рассматривая здания перед ними. Между ними было комфортное молчание, которое уже давно ни с кем не чувствовалось. Наверное, потому что Мокси было сложно заткнуть и нужно было постоянно давать односложные ответы, а Столас постоянно пытался разузнать больше и без остановки задавал вопросы. Блиц не рассказывал с пеной из рта, какой прекрасный кофе он выпил, какой текст песни взбрел ему в голову и что следует сделать, чтобы не переборщить с насилием на очередном задании. Даже в хороших отношениях можно устать. Всем нужна передышка. Милли была посдержанней. Она не докапывалась к нему с вопросами граничащими с допросами о том, как прошел его день, что было на работе, что случилось с ним в прошлом и как он себя чувствует. Она понимает слово “нет”. Милли была ему как младшая сестра, которая его не ненавидит, и это чувство было взаимным. Однако даже на лице Милли есть целый оркестр из тревожных чувств. - Можно спросить почему ты плакал? Блиц вздохнул и сильнее отвернулся к окну, возможно, чтобы его уязвимость не была видна: - Это сложно, Милс, я… я не могу объяснить. - Я знаю, что тебе всегда было в какой-то степени больно, но сейчас тебе становится только хуже. Это видят все. Возможно, чтобы стало легче нужно просто сказать где болит, а не игнорировать руку помощи от фельдшера? - Я устал. От самого себя. Несколько недель назад я рылся в старых вещах своей квартиры, и знаешь что я понял? - Надеюсь, ты не нашел доказательства того, что в твоей квартире живет остатки древнего демона, который питается чужими душами раз в год? - прищурившись, предположила Милдред, наблюдая, как дым от сигареты бьется о стекло. - Та если бы это. Я нашел все счета которые писал для того, чтобы быть способным открыть свой бизнес. В особенности я нашел документы на кредиты, которые я до сих пор оплачиваю. И я понял, что после меня Луни ничего не достанется кроме как моих долгов. У меня ничего нет. Я ничего не могу ей дать. После меня как и всегда останется разочарование. Я ничего не могу дать Столасу, потому что он принц Гоэтии с явными извращениями, ибо я не понимаю как он до сих пор хочет зависать со мной. Это было понятно с самого начала, но весь груз, весь смысл дошел до меня полностью только недавно, и это… - Разочаровывает? Блиц устремил свой взгляд обратно на Милли и дернул хвостом, который свисал с подоконника. - Да. Очень сильно. - Я тебя понимаю. - промолвила Милдред, туша бычок сигареты о бляшку на своем ремне. - Серьезно? В ответ он увидел улыбку в одну сторону и уверенный кивок: - Мне всегда казалось, что меня недостаточно, и я делаю все не так хорошо, как бы всем хотелось. Родители ожидали от меня всегда большего, и, казалось, они всегда были расстроены тем, когда я доходила до своей “точки”. Но они всегда восхваляли моих братьев и сестер, которые всегда идут до конца не зная принципов и границ. Думаю, это стало причиной, почему я порой вижу скорбь на лице отца когда рассказываю про работу и мужа. Он думает, что я растратила свой потенциал в никуда. Иногда мне и до сих пор так кажется, но знаешь, что я поняла? - Что у тебя пиздец какой странный вкус в мужчинах? - с ухмылкой спросил Блиц, получив хвостом Милли в ребро и крикнув от боли. - Нет же, придурок! Я имею в виду что неважно, насколько дерьмовым ты можешь себе казаться, самое главное это то, что ты знаешь, что действительно стараешься. Тебя никогда не будет достаточно, и это нормально. Ты только можешь пытаться быть лучше и поверь, однажды ты оглянешься и увидишь незнакомца, которым ты был когда-то. Ты можешь думать, что твоя “точка” слишком далека и недоступна, но в какой-то момент, в самый обычный, когда ты будешь занят своей рутиной, в твоей голове появится мысль о том, что раньше ты даже и не думал здесь оказаться. Но ты здесь и ты в порядке. И тогда ты поймешь, что проблема была не в том, что твоя “точка” была слишком далека, а в том, что ты забыл, что умеешь идти. - Я… мне неловко вести такие интимные разговоры. Могу я пошутить про инвалида-колясочника, которому вряд-ли поможет мысль о том, что можно идти? Надо как-то перевести этот неловкий говор в другое русло. - неловко закашлялся Блиц. - Нет. - твердо плюнула Милли. - Ну вот же блять. - Я вижу, что ты меняешься. Коготки надавливали на больное место, но их внимание перешло на что-то неизвестное и дурманящее. - Что? - Ты стараешься стать лучше, и я это вижу. Это видят все, Блиц. Просто… продолжай идти. Луна будет тобой гордится, она всегда была рада, что у нее есть такой папа как ты. Я тобой горжусь, Мокси тобой гордится, и я уверена Столас тоже. - Ну вот, стало еще хуже, - произнес Блиц, вытирая вновь выступившие слезы, - еще чуть-чуть, и я начну смотреть романтические комедии, а потом и месячные пойдут. - Придурок, иди сюда. - закатив глаза, сказала Милли, присаживаясь ближе и обнимая беса за плечи. Приятно, когда твою боль принимают и предлагают пережить ее вместе, даже если тебя могу запросто растоптать в тот же миг. Это словно игра в лотерею. - Спасибо. Мне этого не хватало. Твой отец совершил ошибку, если так и не увидел, насколько ты крута. - решил ответить тем же Блиц, пытаясь подбодрить, пока вытирал слезы. В ответ Милли лишь сильнее сжала его пальто.

***

Когда ты меняешься - это очень неприятно. Сложно менять свою рецептуру, перекладывать материал, из которого ты состоишь. То, что проводит с тобой десятки лет приедается как самый навязчивый и опасный яд. Ты делаешь укус, и все мерзопакостное, гадостное и противное протекает через твой желудок и остается на стенках слизистой до самой кончины. Твоя кровь бурлит от токсичности. Тебе невыносимо больно, поэтому ты делаешь больно другим, ведь ты не хочешь быть одиноким. - Ну, как прошла вечеринка? - спросил Блиц, перекладывая еду в тарелку из кастрюли, пока Луна закрывает за собой дверь, через которую только что вошла. - Знаешь, все прошло довольно отлично. Вельзевул оказалась классной девушкой с которой есть о чем поговорить и с чего посмеяться. Они хорошая пара с Вихрем. - с оттенком грусти в конце, рассказала Луна, немного прижав уши. Она это делает только когда ей страшно или больно. Набрав воздуха полной грудью и выдохнув, Блиц повернулся к ней с тарелкой в руках: - Знаешь, это нормально, когда на твои чувства не отвечают. Всегда будь готова к тому, что тебе скажут “нет”. И проблема вовсе не в тебе. Со временем ты поймешь, что это к лучшему, и тогда ты встретишь того, который даст тебе понять, что все неудачи того стоили. - пытался правильно излагать свои мысли Блиц, прокручивая тарелку с едой у себя в руке, словно это баскетбольный мяч. Быть открытым и понимающим очень затруднительно. - На крайний случай я дам тебе заряженный Beretta 92 и научу им попадать прямо в голову. Тогда этот Вихрь, - его имя Блиц произнес с явным пренебрежением, - точно будет твоим, - закончил он уже с улыбкой, протягивая ей тарелку с чем-то вкусно пахнущим. Луна улыбнулась в ответ, оттопырив уши, что было явно хорошим знаком. - Думаю, до этого не дойдет, но я буду иметь ввиду, - со смешком ответила она, - Что это? - спросила она, разглядывая тарелку. - Джамбалайя с невьебенным количеством мяса как ты любишь. Я слышу как от тебя несет медом, поэтому после пьянки лучше что-то съесть, поверь, я знаю о чем говорю. Он так старается ей угодить, что ей становится стыдно за все те моменты, когда она его отталкивала или намеренно оскорбляла. Кроме него ведь она никому не нужна. Никто никогда не готовил для нее и не пытался выслушать глупые подростковые проблемы. Если он старается, то почему бы ей не сделать тоже самое? - Я знаю, что ты любишь проводить время в своей комнате чтобы я не мешался. Ты можешь взять еду к себе и там поужинать, я все равно собирался уже ложиться спать, день был пиздец какой хуевый. - Я смотрю на эту тарелку и понимаю, что если я съем все за один присест, то весь мед выйдет наружу. Почему бы нам вдвоем не поужинать? Я сегодня видела как два беса на спор пытались потрахаться в бочке с медом при всех… - Ебать, а это рассказ, требующий внимания. Я слушаю! Яд никогда уже не сможет быть выведен полностью из организма. Он к тебе приелся и уже не отпустит. - А потом один из них говорит: “Остановись, в моей заднице столько меда, что уже и бочка не нужна!” - Ну и мерзость. Жаль меня там не было. Но симптомы можно ослабить регулярным очищением, и тогда станет намного легче.