Мыс Доброй Надежды

«Ты и есть старт моей Вселенной…»

В висках пульсирует от усталости, а голова кружится каждый раз, когда вентилятор пригоняет горячий воздух. Работа раздражает, а коллеги с бесконечным количеством тупых вопросов будто назло выстраиваются в очередь. Глубоко в подсознании Тэхен каждого из них уже давно задушил, а после — перешагнул через гору трупов, чтобы сделать себе кофе, от которого лишь сильнее бросит в пот. Вереница одинаковых мыслей и событий постепенно загоняет Кима в какое-то пугающее состояние. Он даже не замечает, в какой именно момент перестает следить, что день сменяется ночью и наоборот. Потому что повседневность постепенно окрашивается в серый и абсолютно не радует. Не радует любимый кофе и приятный аромат когда-то обожаемых шоколадных круассанов. Дорама, которую Тэхен спешил смотреть каждый вечер, теперь кажется абсолютно обыкновенной и больше не вызывает никакой внутренней дрожи. Изначально он даже не заметил, что что-то не так. Не смог поймать за хвост момент, в который стал чувствовать себя везде не в своей тарелке. И когда знакомые улицы вдруг стали абсолютно незнакомыми… Вот и сейчас, возвращаясь с уже давно не любимой работы в уже давно пустующую квартиру, где тишина лишь изредка нарушается стуком капель о канализационную трубу, Тэхен понимает, насколько сильно он устал. От обыденности и постоянных одинаковых обязанностей, навалившихся на хрупкие плечи много лет назад. Тэхен плюхается на лавочку возле своего подъезда во дворе среди одного из сотен одинаковых домов и прикуривает сигарету, выдыхая густой дым в небо. Крупные капли тут же падают на его лицо, как и несколько дней тому назад, и пару недель назад тоже. И кажется, время сводится к годам… От всей ироничности ситуации с губ срывается негромкий смешок, который он в себе сдержать не пытается. Курить хочется даже спустя две выкуренные сигареты. Потому что вместе с никотином в организм проникает хотя бы капелька спокойствия. Ким сидит во дворе около часа, а после поднимается на лифте в свою квартиру. Рядом с ним останавливается соседка, которая точно так же каждый вечер в одно и то же время гуляет с собакой. Интересно, устает ли она от одинаковости, или к ее возрасту и Тэхен уже смирится? Дома Ким все делает на автомате: оставляет ключи, раздевается, принимает душ и ужинает, пока по радио играет уже заслушанный до дыр джаз. Квартира, пропитавшаяся ароматом персика, которым пахнет сам Тэхен, теперь не служит для него убежищем, а наоборот, давит на виски и почти насильно вынуждает открывать окна, пропуская в комнату горячий воздух. Каждый шаг ощущается почти неподъемным из-за невидимого груза на плечах в виде тоски и меланхолии, которую от себя прогнать невозможно. Тэхен открывает ноутбук, чтобы напечатать еще пару договоров и, наконец, уйти отдыхать. Жара, которая с утра мучила его, вернулась после небольшого летнего дождя, чтобы точно добить и так вымотанное сознание. Киму приходится даже включить кондиционер, чтобы не расплываться топленым маслом за рабочим столом. Он поправляет очки на переносице и гневно смахивает выскакивающую рекламу с каким-то дурацким и кричащим девизом. Где-то на четвертой попытке избавиться от раздражающего фактора Тэхен промахивается и переходит на сайт. Тот оказывается не таким уж и броским. Наоборот, сделанным в выдержанных тонах. Научись следовать за своим внутренним ребенком. Главный заголовок сайта утверждает, что никогда не стоит отступаться от мечты, о которой ты бредил много лет назад. Тэхен вот всегда хотел путешествовать… Побывать в каждом скрытом и не очень уголке Вселенной. Возможно, как самый настоящий искатель приключений влезть в пещеры в поисках давно утерянных сокровищ. Но мечты с громким треском разбились о стены из обязанностей и повседневности. Тэхен почему-то от оглавления сайта испытывает какой-то нескрываемый восторг. Он читает подробнее каждый абзац и узнает, что речь здесь идет о коротком путешествии к мысу Доброй Надежды. Изучает все детали, непонятно для чего… Скорее всего, чтобы утолить внезапную жажду и тягу к приключениям. Красивый дизайн сайта, разработанный будто специально под него, просто не позволяет спокойно закрыть ссылку и продолжить заниматься работой. Деревья и цветы в лесах, больше напоминающие нарисованную картинку, заставляют сдерживать на кончике языка громкий восторженный вздох. Яркая фотография костра и палаток на фоне пугающего леса вызывает в душе детскую радость. На картинке отчетливо виднеется, что где-то до середины спокойной реки острым углом врезается песочный берег, почти полностью засаженный деревьями. Тэхену даже удается рассмотреть, что среди веток там красиво натянута золотистая гирлянда, издалека похожая на россыпь светлячков в темном лесу. Рука Тэхена замирает над кнопкой «забронировать билет в лагерь». Что-то глубоко внутри не позволяет ему решиться на подобное озорство. Будто за его поступок каждый будет осуждать и порицать. И да, находится это место не так уж далеко от Сеула. Да, участники поедут одним автобусом, чтобы со старта начать полное погружение в атмосферу. Но что-то в душе жужжит, вызывая беспокойство. Тэхен сейчас попросту боится… Поскольку из себя представляет огромный комок страхов и нежелания выбивать свою обыденную жизнь из колеи. Не потому что пугается чего-то нового и неизведанного, а потому что если вдруг жизнь повернется на сто восемьдесят градусов, то рядом никого не будет, чтобы помочь. Следуй за мечтами, и ты больше никогда не будешь одинок. Гласит очередная вспыхнувшая цитата. И Тэхен решается, принимая брошенный вызов. Жизнь не разрушится, если он всего пару дней, наконец, побудет собой и выдохнет. Возможно, после поездки серость обретет краски… Теперь все неотправленные отчеты скрываются под гнетом тревожности о неправильном выборе. И жарко становится в мгновение не от тридцати градусов за окном, а из-за невидимого груза ответственности за принятое решение. Отменить ничего нельзя, да и просто не поехать теперь Тэхен не сможет. Потому что собственная совесть потом будет клевать об упущенных возможностях. С этими мыслями Ким живет на протяжении недели, пока готовится к отъезду и ускоряет все рабочие процессы, чтобы иметь возможность без каких-то последствий оставить свою должность. Это решение почти со старта меняет его жизнь… Не значительно. Лишь какие-то мелкие детали. Например, возвращаясь с работы позже, чем обычно, Тэхен замечает, что в его любимом парке куда больше людей. А соседка, гуляющая с собакой, вечерами выходит на прогулку со своим пожилым мужем. И таких деталей множество: от детского смеха, почти утихающего вместе с наступлением позднего вечера, до красивых закатов, окрашивающих небо разнообразной палитрой красок. Когда дата отправки уже дышит ему в спину, Тэхен порывается отключить телефон и сбежать в другую страну, только бы не сталкиваться с какой-то ответственностью, которую сам на себя навесил. Но он не делает этого… Спорит сам с собой, приводит аргументы и убеждает в том, что отдых нужен каждому человеку, чтобы попросту не сойти с ума. В день отъезда на нервах почти теряет сознание и абсолютно ничего не ест. Чувство тревоги не отпускает вовсе. Поэтому уже прибыв на место, Ким пару раз порывается уйти, а после сильно кусает себя за язык, наказывая. Мол, соберись, ты же не трус. И, сжимая крепче в руках рюкзак, на дрожащих ногах заходит в автобус, где уже частично собирается его отряд. Тэхен несильно кивает головой в приветственном жесте и спешит занять самые дальние места в углу, чтобы поскорее скрыться от чужого внимания. Он даже по привычке тянется к огромным наушникам и любимому плееру, чтобы полностью закрыться от окружающих. Но одергивает себя, решаясь быть собой и переставать бояться осуждения за громкий смех и глупые шутки. С этими людьми Тэхен пробудет рядом совсем недолго, а после их пути, возможно, больше никогда не пересекутся, потому бояться смысла нет никакого. Он не подсаживается ближе, но постепенно начинает прислушиваться к их разговорам на абсолютно отвлеченные темы и даже пару раз негромко смеется, когда один из парней шутит максимально аморально. Автобус трогается с места, но никто будто не обращает на это внимания. Лишь где-то на половине пути один из главных вожатых и пока единственный, который был приставлен, чтобы следить за своеобразным порядком, начинает негромко напевать себе под нос песню, не единожды звучащую по радио, отряд замолкает, пытаясь разобрать знакомый мотив. Тэхен подхватывает первый… На удивление замечая на себе лишь восторженные взгляды, в которых осуждение даже глубоко на дне глаз не плескается. По автобусу тут же проносятся удовлетворенные возгласы, а после кабина заполняется негромкими хлопками в такт тексту и даже, кажется, абсолютно неумелыми танцами, которые вызывают несдержанный смех. Тэхену, наконец-то, начинает казаться, что он принял самое правильное решение в жизни.

*****

Автобус паркуется на небольшой поляне и выпускает наружу поток людей, которые тут же разминают затекшие мышцы. Ким останавливается немного поодаль и глубоко вдыхает свежий воздух, вызывающий легкое головокружение. Где-то издалека слышится едва различимый шум реки, наверняка, той самой, у которой они проведут эти десять дней. Он предвкушает тяжелое время и испытания дикой природой, уже заранее начиная беспокоиться. Хотя по сути ничего страшного не произошло и точно не произойдет. Поскольку перед отъездом он изучил сайт и убедился в том, что на все не предусмотренные ситуации им точно удастся найти лучшее решение. — Следуйте за мной и не сходите с тропинки. Вожатый выходит вперед, чтобы указывать дорогу, а за ним следуют все участники эксперимента. Замыкает шествие водитель автобуса, который тоже постоянно находится в лагере. Тэхен медленно плетется где-то в конце, оглядываясь по сторонам. Подмечает детали в виде цветов и кустарников, которые уже видел до этого на оглавлении сайта… Значит то все были фотографии, а не качественно нарисованные картинки. Это кажется чем-то волшебным. Не так много людей обладает способностью рассмотреть красоту в простоте. Он вот никогда не был внимателен к деталям. Наоборот, скорее, чтобы что-то заметить, ему приходилось долго всматриваться и докапываться почти до основания. Изредка между деревьями мелькают разноцветные птички и бабочки, которые постоянно перетягивают все внимание на себя. Тэхену кажется, что с каждой секундой его душа расслабляется только сильнее. Внутренняя тревога отступает, оставляя во рту лишь горькое послевкусие. Но на их место приходит что-то другое… Максимальное нежелание выходить из своей зоны комфорта. Лагерь мелькает вдалеке спустя всего пятнадцать минут неспешного пути. Яркие палатки тут же бросаются в глаза абсолютным дисбалансом цветов на фоне темного леса. Тэхен даже морщится и фыркает немного, не сдерживая в себе порыв засмеяться из-за абсурдности картины. — Сейчас вы познакомитесь с остальными вожатыми и пожмете руки. После у вас будет немного времени, чтобы освоиться. Не забывайте о безопасности — не отходите далеко от палаточного городка, — главный вожатый дает последнее наставление прежде чем ступить на территорию лагеря, где уже, выстроившись в ряд, стоит весь основной персонал. Тэхен бегло осматривает каждого и цепляется взглядом за мужчину, что стоит в конце цепочки. На нем надета серая футболка огромных размеров, под которой все равно отчетливо выделяются прорисованные мышцы. Тэхен цепляется кусачим взглядом за татуировку на руке и неконтролируемо сглатывает слюну. Он бы сам никогда не решился на подобное, потому что боится боли. Ким скользит глазами по образу мужчины, не замечая, что здоровается с остальными сотрудниками на автомате. Но никого это кажется не волнует. А Тэхена вот волнует другое… В правилах лагеря написано, что среди сотрудников ради безопасности работают только омеги. Почему тогда этот незнакомец в нем все так будоражит, являясь представителем того же пола? Ким не поспевает за бесконечным потоком собственных мыслей, потому что внезапно цепляется за главную: мужчина, являясь омегой, совсем на него не похож. Статная фигура и взгляд, от которого непроизвольно колени подкашиваются. Манера держаться на публике и покорять, почти приручать одной лишь мимолетной улыбкой ощущается совсем непривычно. Мужчина выглядит заинтересованным и даже больше заинтригованным. Киму кажется, что его точно так же очень внимательно рассматривают в ответ. Тэхен кожей ощущает, насколько сильно обожжется, если пересечется взглядом с незнакомцем всего на мгновение. Цепочка медленно движется, и Киму приходится жать руку каждому сотруднику, медленно внутри сгорая от желания поскорее спрятаться от такого нескрытого внимания. И чем ближе очередь подходит к нему, тем сильнее начинают потеть ладони, предавая хозяина. Сердце в груди стучит неудержимо, а дыхание постепенно сбивается, когда Ким чувствует едва различимый аромат кокосового молока, от которого под языком тут же скапливается слюна. — Привет. Меня зовут Тэхен. Позаботься обо мне, — протянутая рука предательски дрожит. — Меня зовут Чонгук. И я обязательно о тебе позабочусь, Тэхен, — он сжимает ладонь несильно, задерживаясь немного дольше, чем с остальными. И кончиками пальцев оглаживает ее тыльную сторону, вынуждая Кима краснеть щеками. Тэхен ему почему-то верит… Верит, что Чонгук о нем точно позаботится и не бросит в лесу на съедение волкам. Ким ловит себя на мысли, что он вообще-то не против быть съеденным. Только не волками… А одним конкретным вожатым, который продолжает смотреть еще внимательнее, изучать. Чонгук улыбается сытым котом, довольный тем, что добился нужной реакции, и отпускает руку, пытаясь внутри сдержать слишком неприкрытый восторг. А Тэхен отходит в сторону, прикладывая горящую ладонь к груди, в тщетных попытках унять бешеное сердцебиение. Почему-то Киму показалось, что в момент, когда их ладони соприкоснулись, красная нить между двумя мизинцами, следующая за человеком сквозь жизни и миры, вдруг засверкала ярче. Наверное, показалось…

*****

Вечер опускается на лагерь слишком стремительно, собирая участников у огромного костра под негромкую музыку и теплые разговоры. Тэхен посильнее кутается в вязанный кардиган и располагается немного поодаль, ни с кем не вступая в диалог. Он — отличный наблюдатель. Потому выбирает себе место, из которого следить за Чонгуком, играющим на гитаре, будет удобнее всего. Тот водит пальцами по грифу, пытаясь у струн украсть самые красивые мелодии. И улыбается ярко, постоянно прикусывая губу, потому что чувствует, как внимательно его прямо сейчас изучают взглядом. А Тэхен улыбку зеркалит, поскольку сдержаться совсем не может. А после и вовсе теряет связь с реальностью, когда Чонгук поднимает взгляд и смотрит в ответ, пригвождая к месту. Пальцы все так же скользят по грифу, но уже дарят звездам и Тэхену другую мелодию. Немного тоскливую, но невероятно красивую. От музыки сердце непривычно ноет, но душа согревается, будто ее кто-то прямо сейчас обнимает ладонями. Голос Чонгука до Тэхена подбирается маленькими импульсами, словно он медленно подкрадывается, чтобы со спины накинуть на подрагивающие плечи плед. Чон исполняет какую-то попсовую песню, звучащую по радио каждый день, но теперь она почему-то обретает другой смысл. Чонгук поет о случайных встречах, которые становятся легендарными. Поет о вечном поиске и находках, о потерях и попытках сбежать от реальности. Тэхен же в каждой строчке встречает отголоски себя… На мгновение ему кажется, что в лагере больше никого кроме них двоих не осталось. И глаза Чонгука скользят по его лицу слишком отчаянно, пытаясь отыскать там малейшее проявление оголенных и ничем не прикрытых эмоций. И находят… Блеск восторга во внимательном и немного потерянном взгляде. Тэхен внутри медленно растекается горячей карамелью, потому что отчетливо чувствует тонкую красную нить, натягивающуюся между ним и Чонгуком. Он слушает, как Чон поет, а после и вовсе прикрывает глаза, создавая вокруг себя подобие кокона, в котором будет только глубокий голос и мечты. Наверное, не зря все-таки он промахнулся курсором и перешел на сайт с красивой картинкой. Теперь кажется, что в этом отпуске и людях вокруг он нуждался больше всего. Тэхен их не знает вовсе, но чувствует себя на правильном месте. Будто недостающий кусочек пазла наконец-то сложился. — О чем ты мечтаешь? — полностью погрузившись в свои мысли, Ким даже не замечает, что живая музыка сменилась на блюз, звучащий из колонок, а голос Чонгука вдруг оказывается намного ближе. — Ты красиво поешь, — на вопрос не отвечает. Потому что вообще-то мечтал как раз о том, чтобы Чон оказался немного ближе. — Спасибо… Позволишь присесть? — Чонгук кивает головой на место рядом и выжидает, пока Тэхен на него посмотрит в ответ. — Конечно, садись. От Чонгука снова ярко пахнет кокосовым молоком, а от тела исходит тепло, о которое Тэхен едва не обжигается. Они сидят молча, но никому не кажется, что это неправильно. Словно в этот момент судьба нити их жизни переплетает, поскольку они наконец-то не в сотнях километров друг от друга. Тэхен вдруг осознает, что рядом с Чонгуком даже молчать по-особому приятно. — Как ты нашел мой лагерь? — Твой? — Да. Я не работник офиса. Люблю свободу и решил, что людям нужно место, где они смогут отвлечься от серой обыденности, — Тэхен кивает головой на каждую фразу, поскольку Чонгука понимает. Он сюда приехал, чтобы выдохнуть и хотя бы на пару дней изменить свою жизнь. — Поэтому и появилось это место… Уголок, в котором можно не думать о том, что завтра и послезавтра будет одинаковым. Тэхен улыбается уголком губ и выдыхает, расслабляясь окончательно. Значит, с Чонгуком у них взгляды на жизнь похожие. — Почему улыбаешься? — Я приехал как раз за этим… Чтобы отвлечься и не сойти с ума, — делится своим секретом, но нисколько не смущается. — А вообще меня привлекли фотографии на сайте. Вашему редактору нужно дать премию. — Сочту это за комплимент, — Чонгук на Тэхена смотрит заворожено, не в силах оторвать взгляд. Зеркалит улыбку, поскольку сдерживаться рядом с Тэхеном не получается. — Лагерь — это полностью мой проект. Я выбрал место, создал сайт и сделал фотографии, — Чон чужому удивлению на лице радуется. Значит, Тэхен рядом с ним своих эмоций не стесняется и полностью расслабляется. — Другие вожатые — ответственные за порядок и атмосферу, потому что на мне только документация. — Ты все это сделал самостоятельно? — Тэхен даже выпрямляется в плечах и приближается к Чонгуку, не скрывая восторга в голосе и взгляде. — Потратил очень много времени и сил, но да. Я доволен тем, что мы видим сейчас, — Тэхен оборачивается, чтобы осмотреть лагерь еще раз, теперь воспринимая все совсем по-другому. — Потрясающе… Ты правда потрясающий, — выдыхает, снова сталкиваясь взглядами с Чонгуком. Там на глубине темных глаз плещется невообразимая нежность, от которой сердце пропускает парочку ударов. Чонгук на такой внезапный всплеск эмоций ничего не отвечает, поскольку борется с внутренним желанием Тэхена к себе прижать, чтобы попытаться спрятать его под кожу. Под ребра. К сердцу. — Почему ты здесь, Тэхен? Люди приезжают к нам, чтобы отвлечься. Что тебя тревожит? — Чонгук смотрит внимательно, дожидаясь ответа. А сердце почему-то щемит, когда в чужих глазах он замечает тоску… — Не думаю, что ты поймешь это чувство. Рядом с тобой постоянно так много людей, и ты выглядишь действительно счастливым, — голос Тэхена глохнет и становится едва различимым. — Просто там меня постоянно преследует чувство… Хотя ладно, это не так важно. — Нет-нет, прошу. Продолжай, — Чон нетерпеливо ерзает на месте, потому что понимает, о чем именно ему хотят сказать. — Такое чувство, что мне во всем мире… — Нет места. Чонгук за него предложение заканчивает, чувствуя, как глубоко внутри что-то с треском разрушается. Кажется, стены из уверенности в том, что все наконец-то наладилось, падают. Тэхен мелко кивает головой и опускает взгляд, чтобы после поднять стеклянные глаза и снова смотреть на собеседника, запоминая все мелкие черты лица. Они сидят так не долго… Но достаточно долго, чтобы осязаемо почувствовать связь, образовавшуюся за такой короткий промежуток времени. — Ты не замерз? — Чон все так же не находит в себе сил первым прервать зрительный контакт, от которого кажется, даже огонь в костре распаляется сильнее. — Нет. С тобой тепло, — делится сокровенным, лишь через мгновение осознавая, что говорит. Краснеет щеками и отводит взгляд, тут же отворачиваясь. А после и вовсе поднимается на ноги, чтобы скрыться в своей палатке желательно до последнего дня пребывания в лагере, чтобы больше ничего лишнего не сказать. Чонгук на его поведение лишь смеется немного хрипловато и взглядом внимательным провожает. Дожидается, пока Тэхен от него сбежит и пытается унять биение сердца, которое так и норовит пробить грудную клетку. Дыхание почему-то тоже сбивается, особенно когда легкие заполняются едва уловимым ароматом персика. С первой секунды и до последней Тэхен в Чонгуке пробуждает желание оберегать…

*****

С каждым днем, проведенным в лагере, жизнь Тэхену уже не кажется серой и скучной. Она заполняется разноцветными красками и яркими пятнами, отпечатывающимися на душе. Потому что Чонгук постоянно рядом. Чтобы протянуть руку и помочь подняться с земли во время глупых эстафет для школьников, а после обрабатывать раны на коленях и дуть, чтобы не пекло. — Сегодня только пятый день в лагере, а ты уже умудрился пораниться, — Чонгук причитает, аккуратно касаясь ваткой колена. — Я же просил быть осторожнее. — Не смог устоять на ногах, — Тэхен на него смотрит внимательно, каждым движением и словом пытаясь насытиться. Потому что чем дольше Чон находится рядом, тем сильнее хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. — Но ты обещал заботиться и заботишься. Спасибо. Чонгук на это ничего не отвечает, полностью отвлекаясь на наклеивание пластыря со зверушками. Погружается глубоко в свои мысли, вспоминая, как сердце ухнуло в пятки, стоило лишь заметить, что Тэхен упал. Он рядом оказался через мгновение и на других вожатых смотрел с осуждением, потому что не уберегли сокровище. А когда заметил на чужих коленях кровь, то и вовсе из себя вышел: созвал собрание и отругал сотрудников, не уследивших за безопасностью. — Я надеюсь, что ты не из-за меня сейчас искры мечешь… Я сам не удержался на ногах — никто в этом не виноват, — Тэхен состояние Чонгука считал почти сразу и не знал, как правильно подобрать слова, чтобы унять эту вспышку гнева. — Из-за тебя… — Не злись. — А ты больше не попадай в ситуации, в которых мне придется обрабатывать твои раны, — Чонгук ладони на чужих бедрах задерживает немного дольше положенного. В глаза заглядывает, пытаясь хотя бы часть беспокойства унять, но только сильнее волнуется, замечая в карамельных радужках звезды. — Почему так смотришь? — Хочу. А Чонгук его «хочу» сохраняет глубоко в сердце, чтобы ночами прокручивать пленку с воспоминаниями по кругу. — Когда ты так смотришь — я еще сильнее хочу тебя поцеловать, Тэхен. Ким задыхается, чувствуя горячие прикосновения на коже, но громкие слова последние отголоски здравого смысла стирают. А когда Чонгук встает, чтобы быть с ним на одном уровне, а после наклоняется немного, касаясь своими губами красной щеки, то Тэхен вовсе связь с реальностью теряет. Поцелуй ощущается невесомо. Будто бабочка порхает по коже, оставляя невидимый след. Но дух от этого перехватывает, словно именно в этот момент Тэхен наконец-то осознает, что такое истинное счастье. — Отдохни немного. Позже у костра будет неподвижная игра, и ты сможешь поучаствовать. Чонгук отстраняется так же быстро, как до этого приблизился, а после уходит, оставляя Тэхена на том же месте. Он стоит, не находя в себе сил и слова вымолвить, лишь моргает не часто, пытаясь осознать, что же все-таки произошло… И только в этот момент все остальные проблемы и переживания стираются под давлением светлых чувств, оплетающих сердце и душу. Тэхену интересно, как глубоко Чонгук сможет пробраться. Но главное: может ли его сердце стучать еще быстрее, чем сейчас? Наверное может. Потому что вечером вожатые устраивают посиделки у костра и притаскивают аппарат, который измеряет пульс и сердцебиение, чтобы сыграть в правду или действие. Тэхен прокалывается на третьем вопросе: «Есть ли в твоем сердце кто-то?» Его пульс и дыхание учащается, а улыбка на губах Чонгука снова вынуждает щеки заалеть. Тэхен хотел бы скрыть это глубоко-глубоко внутри себя, но его секрет раскрывают простой игрой. И он бы мог смущенно отводить взгляд, чтобы спрятаться, но почему-то в этот раз не хочется… Ким пересиливает себя и, кусая губу, глазами скользит по Чонгуку, решаясь посмотреть на чужую реакцию. И не зря… Поскольку Чон на все вопросы дает один ответ: подмигивает и ладонью касается грудной клетки, запечатывая там чужие внезапно вспыхнувшие чувства. И сейчас почему-то хочется оказаться немного ближе, чтобы пальцы переплести и аккуратно скользнуть рукой по бедру, согреваясь. Но посмотреть, как испытают Чонгука, хочется еще больше… Потому Тэхен смиренно дожидается его очереди, кусая губы. — Босс, для вас мы подготовили кое-что особенное, — один из главных вожатых подходит к нему ближе, цепляя аппарат на руку. — Мы все наслышаны о вашей выдержке, поэтому решили усложнить испытание. Вам нужно немного активности, чтобы мы посмотрели, как сильно меняется ваш сердечный ритм в возбужденном состоянии. — Я знал, что вы так просто не оставите меня в покое, — Чонгук встает на ноги, чтобы принять удобное положение для отжиманий. И лишь когда заканчивает, замечает, каким взглядом на него смотрит Тэхен. Нескрываемое обожание. Потому что он на Тэхена смотрит точно так же. — Что ж, господин Чон, каждый из участников прикоснется к вам, чтобы попытаться нарушить сердечный ритм. Без пошлости, конечно, — по лагерю проходятся негромкие смешки. — Согласны? — Согласен. Чонгук уверен, что его сердце не дрогнет. Потому что оно уже пятый день находится в ладонях одного персикового омеги. И все действительно идет по плану… Щекотка, легкие касания и даже укусы никак не нарушают внутреннее спокойствие Чонгука. Ровно до момента, пока очередь не доходит до Тэхена. Стоит ему оказаться в поле чужого зрения и взмахнуть пушистыми ресницами, а после подойти еще ближе и опустить ладонь на чужую крепкую грудь, чтобы лично убедиться в том, как орган затрепещет под ребрами, аппарат на плече Чонгука предательски пищит. Показатели взлетают до максимума, выдавая хозяина. А Чон даже не пытается скрыть, улыбаясь еще ярче и вынуждая Тэхена смущенно отвести взгляд. Вожатые громко улюлюкают, добавляя атмосфере накала, а Чонгук цепляет ладонь Кима своей и тянет его в сторону палатки. — Ты не обращай на них внимания, ладно? Они дураки, — останавливаясь у входа во временное убежище, выдыхает Чон. — Я знал, что они будут надо мной издеваться, но в этот раз и тебя втянули. — Ничего страшного. У вас очень хорошие отношения, — Тэхен отводит взгляд в сторону, пытаясь совладать с подрагивающими ладонями. — Ладно. Я пойду. Тебе нужно отдохнуть. Хорошего вечера и сладких снов, Тэхен, — Чонгук поворачивается спиной, не дожидаясь ответа, но чувствует, как его несильно удерживают пальцами за край футболки. Ощущает, как необъятная радость огромной лавиной распространяется по телу в виде мелких покалываний. — Я плохо сплю в последнее время. Можешь побыть со мной, пока я не усну? — голос предательски срывается. Плечи Чонгука опускаются, а дыхание тяжелеет, поскольку рядом с таким Тэхеном держать себя в руках не получается абсолютно. А отказать ему сил нет никаких, да и не хочется вовсе. Потому он смиренно следует за зовом души, заползая в палатку. Чон не решается лечь на каремат, пока Тэхен сам его не подзывает легким похлопыванием ладонью по соседней подушке. Палатка в мгновение ока заполняется их смешанными ароматами и жаром, от которого в горле пересыхает. Они лежат друг к другу лицом, Чонгук пальцами зарывается в темные кудряшки, поглаживая. — Споешь мне? — Тэхен прикрывает глаза и жмется ближе, носом утыкаясь в чужую шею, где аромат кокосового молока ощущается ярче всего. — Что спеть? — Что угодно. И Чонгук поет, не смея отказывать. Ладонями сжимая чужую талию и вжимаясь в хрупкое тело, желая оказаться ближе. Поет, не переставая периодически поглаживать темные волосы руками, и вдыхает персик, заполняя им легкие. Тэхен проваливается в дрему почти сразу, лишь изредка угукая на текст песни, а перед тем, как окончательно уснуть, шепчет: — Мне не нравится, когда они тебя трогают. Только я могу. Чонгук его слышит отчетливо и в теплых объятиях медленно умирает, не находя в себе сил даже чтобы сделать полноценный вдох. Ему и самому не нравится чувствовать прикосновения чужих людей, но оголить эмоции Тэхена хотелось. Чтобы они все перед носом как на ладони, без сомнений и страхов. Это была даже не глупая детская ревность, а скорее внезапно вспыхнувшее собственничество. И Чонгук едва держал себя в руках, чтобы позорно не запищать вслух. За разглядыванием точеного профиля он даже не заметил, как медленно и сам уснул, крепко сжимая в своих руках надежду. За бесконечным потоком мыслей и чувств только сейчас осознал, что нашел самое ценное сокровище.

*****

Проснувшись утром, Тэхен Чонгука рядом не находит, но нисколько этому не расстраивается. Потому что уверен: Чон будет рядом совсем скоро. Он вдруг вспоминает слова, брошенные на грани сна, но уже не скрывает покрасневшее лицо под ладонями. Наоборот, улыбается, прикусывая губу, и негромко смеется, наслаждаясь. Пищит в подушку, пропитавшуюся ароматом кокосового молока, и вдруг понимает, что рядом с Чонгуком совсем забыл о сигаретах. Заменяя никотин немного другой зависимостью, более сладкой. Ким выползает из палатки, чтобы наконец-то иметь возможность за Чонгуком наблюдать. Даже во сне скучал, а теперь на протяжении дня и вечера не может насытиться. Следует за ним по пятам шпионом, но не высовывается, чтобы и по себе заставить соскучиться.

Тэхен до самого вечера издалека за Чоном подглядывает, но на глаза ему не показывается. Испытывает. Даже смиряется с мыслью, что привык к его присутствию где-то рядом. В одной палатке, за одним обеденным столом и глубоко под ребрами. Будто это сокровенное место изначально ему и принадлежало. — Хочу показать тебе одно место. Прогуляешься со мной? — когда сумерки опустились на лагерь, а все разбрелись по своим палаткам, Чонгук остановил Тэхена за руку, все-таки отыскивая, и, удерживая чужую ладонь в своей, подобрался вплотную. Каждый их контакт Киму обходился годами жизни, наверняка. Потому что сердце сбивалось с ритма и норовило пробить грудную клетку. Чонгук, в отличие от Тэхена, не был робким и не боялся смотреть с откровенным обожанием. Наоборот, позволял себе голодно облизываться и постоянно быть на его стороне. Помогать, оберегать, заботиться. — Нам ничего не будет за то, что мы покидаем лагерь? — Тэхен Чонгуку доверял, потому следовал слепо, не нарушая спокойствия, повисшего между ними. — Это мой лагерь. — Я постоянно забываю, что ты гений, миллиардер и плейбой, — Тэхен на протянутую руку смотрел с нескрываемым восторгом, едва не срываясь на писк. Чонгук весь такой: внимательный до деталей, честный и абсолютно открытый. Рядом с ним почему-то не хочется думать о том, что будет завтра. Есть лишь уверенность в том, что завтра в принципе будет. Иногда этого более, чем достаточно, чтобы не зарыться в огромном комке из страха и комплексов. Тэхен вот рядом с Чонгуком чувствует себя в безопасности. Даже несмотря на то, что Чон тоже омега — от него веет лишь желанием защитить. Это заметно даже в незначительные моменты. Например, Тэхен совсем не подумал о том, что им придется долго идти, потому может понадобиться вода, но когда Чонгук протянул ему бутылку, то уголки губ невольно дрогнули. Даже то, что за спиной Чона грузно висел портфель, наверняка, с самым необходимым для их внеплановой прогулки, напрочь сбивает дыхание и привычное сердцебиение. — Ты не устал? Мы почти на месте. Чонгук шагал уверенно, лишь изредка поглядывая на Тэхена. Следил, чтобы с ним ничего не случилось. Пропускал вперед, помогая преодолевать особенно большие корни, или наоборот протягивал руку, чтобы тот не упал. — Сейчас тебе нужно расслабиться и довериться мне. Закрой глаза — я укажу тебе путь, — Чон остановился позади, опустив ладони на хрупкие плечи. Ароматом кокосового молока убаюкивал, позволяя Тэхену к такой близости привыкнуть. Приятнее всего осознавать, что даже сквозь ткань футболки Ким чувствовал дрожь чужого тела. Чонгука такое беспрекословное доверие дурманит не меньше. И от близости у мужчины точно так же кружится голова. Касаться Тэхена намного приятнее, чем просто издалека смотреть. По ощущениям они идут еще пару минут, а после Чонгук останавливается и отшагивает, негромко шепча: — Можешь открыть глаза. Тэхен кусает губы и грузно выдыхает, почему-то сомневаясь. А после, чувствуя, что Чонгук находится совсем близко, достаточно близко, чтобы ощущать его дыхание на щеке, открывает глаза, тут же восторженно охая. Прямо перед ним простирается тихая синяя гладь. Под покровом ночи река выглядит немного пугающей, но манит отражением ярких звезд. Чонгук, замечая улыбку на чужом лице, расслабляется, отпуская себя. Оплетает тонкую талию руками и пристраивается позади, зарываясь носом в темные небрежные кудряшки. — Это место называют мыс Доброй Надежды, — Чон бормочет в чужую шею, не решаясь совершить последний шаг. — Говорят, что здесь не ощущается никаких душевных тревог. Тэхен всматривается в темный горизонт, пытаясь разглядеть, где же все-таки заканчивается река, но тщетно. — Мы как-будто на краю мира, — шепчет, не скрывая дрожь в голосе. — Ощущение, что больше никого не осталось. Только мы вдвоем. — Не боишься? — Чонгук вот очень. Боится, что этот момент закончится или вовсе окажется фантазией. — Чего? — Остаться со мной вдвоем во всем мире. — С тобой не боюсь. Ты же обещал заботиться, — Тэхен наконец-то расслабляется и откидывает голову на чужую грудь. Негласно дает разрешение касаться откровеннее. Они стоят так на протяжении долгого времени, считая звезды в отражении водной глади. Изучают друг друга осторожными касаниями и тихими словами. Тэхен делится, что в большом городе, где тебя постоянно окружают люди, чувствовал себя одиноко. А сейчас, оказавшись на берегу реки в объятиях одного конкретного мужчины, ощущает, что больше не один. А Чонгук на все его слова почти виляет хвостом и скулит, потому что чувствует то же самое. Только говорить об этом не умеет так же красиво, как Тэхен. Они уже давно переместились на плед, который Чонгук принес с собой. Чон даже запомнил, что Тэхен до безобразия обожает абрикос. Потому подготовил небольшой лоточек специально для него и сейчас по очереди отделял их от косточки, чтобы накормить проголодавшегося Кима, удобно расположившегося на чужой груди. Он без стеснения заполз меж крупных бедер и умостился, постоянно сползая ниже. — Хочу искупаться, — Тэхен кивает головой в сторону воды, которая к себе манит с первой секунды. — Река холодная, — Чонгук прижимает его к себе ближе, не отпуская. — Ты согреешь, — оборачивается в кольце из чужих рук, чтобы заглянуть в темные глаза и окончательно пропасть. Тэхен подается вперед первый, едва касаясь пухлых губ своими. Просто чмок. Но Чонгуку и этого достаточно, чтобы утратить связь с реальностью и сердцем… Оно и так Тэхену принадлежит с момента, когда пушистые ресницы затрепетали от дуновения ветра при их первой встрече. А сейчас каждое осторожное касание служит тому лишь подтверждением. Чонгуку стало понятно, что он в этом человеке пропал в момент, когда их руки соприкоснулись, а по телу прошелся импульс, заставляющий постоянно следовать. За Тэхеном. К Тэхену. — Я буду ждать тебя здесь. Только не тяни. Если замерзнешь — приходи греться. Чонгук нехотя от себя Тэхена отпускает, через мгновение осознавая, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Тот выпрямляется и стягивает с себя футболку, оставляя ее на краю пледа. Открывает взору Чона россыпь родинок, покрывающих тело. Вынуждает облизываться и закатывать глаза в наслаждении лишь от возможности смотреть. Тэхен поворачивается к Чонгуку спиной, чтобы потянуть резинку спортивных штанов вместе с бельем вниз, оголяя ягодицы. Чон глотает слюну, скопившуюся в глотке, и смотрит внимательнее, не сдерживая восторженный вздох. Тэхен — искусство. Неограненный алмаз. Ему цены нет, но ценность размером со Вселенную. Он дикой кошкой ступает по песчаному пляжу, почти не оставляя следов. Будто и правда не живой человек, а вымысел. Личная фантазия Чонгука. Свет луны касается каждого плавного изгиба оголенного тела, срывает овации. Ему даже звезды завидуют, потому что на них с таким обожанием, как Чонгук смотрит на Тэхена, никогда не взглянут. И Ким это чувствует каждым миллиметром кожи… Чон его глазами ласкает. Невербально зарывается пальцами в темные кудряшки и дышит ароматом персика, забивая себе Тэхена в каждую клеточку организма. Кима от контакта с ледяной водой немного подергивает, но это дает ему преимущество. Под пронзительным и обжигающим взглядом кажется даже река нагревается, только чтобы он не мерз. Чонгук теперь понимает, почему это место называют мысом Доброй Надежды… Тут ему позволили поверить и принять чувства не совсем правильные, но самые откровенные. Тэхен, омывающий тело холодной водой, сияет ярче звезд, отражающихся в его глазах. Он выглядит, как искушение, которому поддаться не будет считаться грехом. Но Чонгук испытание выдерживает… Он так и сидит на пледе, облокотившись спиной на огромный камень. Лишь смотрит внимательнее, пытаясь унять бурю, которая внутри все стремительно разрушает. Член в штанах призывно дергается от осознания, что Тэхен своей наготы нисколько не стесняется. Не боится быть открытым, хотя не так давно лишь от объятий в руках Чонгука был готов рассыпаться на сотни осколков. Когда стройный силуэт выходит из воды, в лесу загорается гирлянда, освещая каждую каплю, стекающую по телу. Чон борется в неконтролируемым желанием слизать влагу с карамельной кожи. А Тэхен его не щадит нисколько, позволяет рассмотреть себя во всей красе. И Чонгук рассматривает. Впалый живот и стройные худые ноги, по которым тут же хочется провести ладонями. Их хочется закинуть на свои плечи и целовать, пока собственные губы не заболят. Чон не смущается, когда переводит взгляд на член, который легонько ударяется о живот. Тэхен тоже думал о всяком, пока купался. Это распаляет и кружит голову. Ким тихой поступью подбирается ближе, пока не подходит почти вплотную. Заглядывает в глаза, затянутые поволокой, и опускается на плед, подползая ближе. Чонгук ему все позволяет. Позволяет забраться на собственные бедра и потянуть футболку вверх, оголяя торс. Позволяет Тэхену тут же скользнуть ладонями на плечи, сжимая несильно. Позволяет губами припасть к жилке на шее, помечая своим ароматом. Позволяет негласно вести и делать все, как ему захочется. А Тэхену хочется быть к Чонгуку лишь ближе. Где-то под ключицей. Хочется, чтобы одно дыхание на двоих. И момент, в котором они оба потерялись, чтобы обрести, тоже хочется поделить на двоих. — Прикоснись ко мне, Чонгук… Шепчет то ли просьбу, то ли приказ. Но Чон следует слепым котенком, опуская ладони на тонкую талию. Сжимает, но следов не оставляет. Потому что Тэхен — хрусталь. С ним нельзя резко и грубо. С ним хочется по-другому. До ярких вспышек перед глазами и пересечения линий жизни на ладонях. Навсегда. Навечно. Чонгук лепестками губ опускается на чужую грудь, оставляя невидимый след. Срывает первые несдержанные вздохи с покусанных уст и наслаждается россыпью мурашек, тут же пробежавшихся по позвоночнику. Ему таким Тэхеном никогда не насытиться, сколько не пытайся. Ким подается бедрами вперед, смазкой пачкая чужие спортивные штаны и вынуждая Чонгука утробно зарычать. Ему контакта кожа к коже не хватает. Хочется больше, дальше, глубже. А Тэхен будто все его мысли читает, ныряя ладонью под резинку нижнего белья, чтобы сжать вставший член ладонью. Все, что сейчас происходит, выглядит как сон. Но никто из них не хотел бы просыпаться. Потому что руки Чонгука, скользнувшие на чужие ягодицы, оставляющие невидимые следы на коже, ощущаются правильнее всего в этом мире. Россыпь поцелуев, которыми Чон не перестает одаривать карамельную кожу, дурманит сильнее самого крепкого алкоголя. И пальцы, проникающие глубоко, совсем не делают больно. Потому что Чонгук шептать не перестает о том, что Тэхен — это лучшее, что случалось с ним за всю жизнь. Что его прикосновения и робкие взгляды не заменят ничего в этом мире. Осыпает лицо поцелуями, забирая себе каждый каждый несдержанный грудной стон, чтобы запомнить до деталей. Но про себя не перестает думать о том, что чтобы запомнить Тэхена до деталей — хватило мгновения. Он после совсем из мыслей не уходил, проникая в сознание лишь глубже. А прямо сейчас Чонгука окончательно присваивает, направляя член в себя и насаживаясь по основание. Лбом ко лбу прислоняясь, смакует на языке их смешанные ароматы. Улыбается, когда Чонгук его за талию к себе прижимает плотнее, наверняка пытаясь поглубже спрятать. Чтобы такие мгновения только для них. Ни луне, ни звездам их близость не должна открыться. Откровение лишь для двоих. Тэхен плавно бедрами двигает, укладывая ладони на крепкую грудь. Позволяет себе быть открытым и не смущается под горящим взглядом темных омутов, в которые Чонгук его постоянно утягивает. Никуда не торопится, плавно насаживаясь на член, чтобы каждое мгновение ярче прочувствовать. — Позаботься обо мне, Чонгук… Шепчет на ухо, наклоняясь, чтобы в уголке чужих губ оставить мимолетный поцелуй. Передает инициативу, позволяя Чону задавать ритм. Но тот в ответ бедра вскидывает несильно, растягивая каждую секунду, превращая их ненасытность в любовь. Опускает ладони на ягодицы, сжимая покрепче, и помогает Тэхену удобнее устроиться на его бедрах, чтобы в следующее мгновение толкнуться немного резче, проезжаясь головкой аккурат по простате. — Ты волшебный. Голос Тэхена срывается, когда он кончиками пальцев проводит по голому торсу, чтобы после по памяти иметь возможность о Чонгуке мечтать. Прикрывает глаза и жмется ближе, чтобы еще глубже и сильнее привязаться. И привязывается… Когда губами скользит по вспотевшей шее, собирая аромат кокосового молока языком. Сладко. И головокружительно. С Чонгуком так всегда. Он будто воплощение самых потаенных мечтаний Тэхена. Его сокровенность. Его откровение. Даже когда толкается бедрами, доводя до исступления, а после пальцами собирает сперму, облизывая. Выглядит как Дьявол, как живое воплощение греха, но праведно. Скалится, совершая еще пару размашистых толчков, и кончает, так и не выходя. А после целует интимно, горячо, кусая губы, но не до боли, лишь пытаясь насытиться. Укладывает на свою грудь, прижимая ближе, и все-таки зарывается пальцами в темных кудряшках. Почти мурчит от удовольствия, чувствуя, что Тэхен близко. Ближе, чем кто-либо. Совсем не смущается наготы и не раздражается из-за липкости двух тел. Наоборот, довольным котом облизывается, глубже вдыхая их смешанные ароматы. — Что мы будем делать дальше? Я не хочу тебя отпускать, — Тэхен первый нарушает ненапрягающую тишину, когда отступает легкое забвение и беспокойство накрывает его с головой. — Я тебя не отпущу, Тэхен, — Чонгук все тревоги будто ладонью смахивает. — Ты же говорил, что тебе кажется нет в мире места, — пальцами цепляет подбородок, умоляя на себя взглянуть. — Я создам тебе место рядом со мной. — Ты не понимаешь, о чем говоришь… — Я давно мечтал путешествовать по миру в трейлере. Но думал, что наедине со своими мыслями мне будет становиться только хуже, — шепчет откровения, оголяется не телом, а душой. — Теперь в моих мыслях ты. — Чонгук… — Тэхен, я не предлагаю тебе бросить все прямо сейчас. Когда ты будешь готов, — наклоняется, чтобы оставить поцелуй на ресницах. — У меня есть квартира в городе. Я не все время живу в лесу, — второй робкий поцелуй касается щеки. — Я хочу быть рядом с тобой, пока ты не сможешь оставить позади свои тревоги и беспокойства. — То есть ты так кардинально изменишь свою жизнь ради меня? — То есть это решение обдуманное и я готов ждать тебя, Тэхен. Я не буду давить и торопить. Просто хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, — третий поцелуй теряется в уголке губ. — Позволишь мне быть рядом? — Это я должен был спросить… Готов ли ты остаться рядом со мной? — Всегда. — Тогда, пожалуйста, Чонгук, позаботься обо мне. Тэхен улыбается, чувствуя, как под ладонью сходит с ума чужое сердце. Он Чонгуку дорог. Дороже привычек и упорядоченности жизни. А сейчас это имеет самое важное значение. Если Чонгук ради него готов пойти на такое, то и Тэхен в ответ сделает не меньше для того, чтобы однажды на желтом трейлере с глупым прозвищем «Цыпленок» тронуться в путь в поисках места, где они оба найдут душевный покой.