Подземелья страха и голода

Девочка думает, что мрачный жрец Энки, у которого ломкие длинные волосы и цокающие сандалии, жмётся ночами под бок к Рагнвальдру, потому что тот большой и тёплый. Как она сама в попытке согреться передвигается ленточным червячком от холодных доспехов Д’арс до горячего тела Безлунницы, обнимая рукой и утыкаясь носом в жесткую, кое-где свалявшуюся от крови шерсть. Дядя Кахара считает это почему-то крайне забавным, смеясь и заметно раздражая жреца. Раздражает ещё больше и почти доводит до повышения голоса, когда с усмешкой шепчет что-то на ухо. С видом самого настоящего заговорщика! Порой, ей очень хочется спросить, какие именно гадости дядя Кахара говорит. Жрец Энки, конечно, всегда выглядит недовольным и усталым, если дела не касается полок с книжками, но просто так, в ответ на не-гадости, он не будет обещать натравить на дядю Кахару гуля. Но она не может говорить, как бы не пробовала! И писать, потому что тётя-рыцарь Д’Арс только учит её этому, и то, когда удаётся найти комнаты без чудовищ и с хотя бы одной настенной лампой. И время, и силы. Потому что порой жуть как хочется спать! Девочке до сих пор немного стыдно за то, что однажды она уснула по пути, и Рагнвальдру пришлось нести её на спине, шикая грубым голосом на мешающуюся под ногами Безлунницу, страшную и зубастую, но добрую, любящую вонючее гнилое мясо, сыр и когда чешут за ухом. Сидя на спине она с трудом могла обхватить твердую шею руками, таким большим Рагнвальдр был, и даже чувствовала жар, хотя в этих очень длинных коридорах было очень холодно. Так что она понимает, почему «тощий, как скелет» (если цитировать дядю Кахару) жрец Энки периодически жмется к Рагнвальдру ночью, обхватывая большую руку и утыкаясь куда-то в плечо широким, немного как у хрюшки, носом. Не кутаться же ему в несколько шкур, как дяде Кахаре! Ведь и шкур-то у них мало… Да и доспехов жнец не носит, хотя девочка и думает, что они не спасают тётю-рыцаря от холода. Потому что слышит причитания дяди Кахары, потому что замечает, как тётя-рыцарь Д’Арс иногда обнимает себя руками и почти всегда двигает спальник к огню или лампе на стене. Тогда девочка сама приходит к ней, а за девочкой и Безлунница, греющая тёплыми боками, и дядя Кахара, забавная личинка в коконе из шкурок, и Рагнвальдр, который всегда спит чутко и может проснуться от малейшего шороха, и мрачный жнец Энки, у которого вечно недовольное лицо с очень острыми скулами, но который на привалах никогда не оставляет их одних.