Жених для дочки

Наш Гарри опять влип в историю. Я сказал: наш? Ну да, пора себе уже в этом признаться, Гарри стал частью нашей семьи с тех пор, как мы спасли его и вывезли в Австралию. Честное слово — я вовсе не ангел во плоти, хотя моя жена и намекает, что внешне я именно ангел, мол таких белокурых красавчиков еще поискать. Но я никогда не был альтруистом, ведь сама моя фамилия по определению предполагает такие качества характера как ложь и коварство. А я всегда старался быть достойным своей фамилии. Но Гермиона, вы же знаете, какая она… конечно, она кинулась спасать Гарри в той битве и едва не угодила под черномагическое заклятие Лестрейндж. Едва выдернув ее из-под проклятия, я на нее наорал от страха. А потом выяснил чего она хочет и, ругаясь нехорошими словами (а потому — на французском), отправился спасать Поттера. Я почти успел, и Гарри, конечно, молодец: уделал змеерожего ублюдка, но срикошетившим заклятием кого бы вы думали — трусливого Хвоста, его неслабо приложило о стену. Он рухнул без сознания. Я подхватил его и, перебегая от укрытия к укрытию, перетащил в безопасное место. Я его вытащил, но не спас. Он не приходил в себя, Гермиона за ним ухаживала. Пожалуй, она была единственным человеком, на которого можно было положиться в вопросах медицины, не считая Снейпа. Но профессор был мертв и помочь ничем не мог, даже если бы захотел. А может и захотел бы, кто знает? Ведь я — Малфой, и все же я забочусь о Поттере, пытаюсь поднять его на ноги. Чего только в жизни не бывает. Так как Гермиона отказывалась переложить заботу о Гарри на кого-либо другого, то когда мы собрались в Австралию, забрали нашу «спящую красавицу» с собой. Как оказалось — правильно сделали. Не знаю, что послужило импульсом: смена климата, морская качка, тропическая гроза, разразившаяся как-то среди ночи и феерично расчерчивающая небо зигзагами молний, но Поттер пришел в себя. Это было отлично. Но он не помнил ничего из своей прошлой жизни. Гермиона не огорчилась. Она сказала, так бывает при сильных эмоциональных потрясениях, и память постепенно вернется. Я терпеливо ждал, мы добрались до места, обустроились в Австралии. Поттер поселился с нами. Меня бы это не напрягало, если бы не его изменившийся характер. Бывший тихоня превратился в отвязного каскадера. Он и раньше обожал летать, но никогда не делал этого столь отчаянно безрассудно. В общем, пару раз в неделю мне приходилось забирать его из магического полицейского участка за нарушение правил полетов на метле. Каждый раз, вытаскивая его из-за решетки, я кипел от гнева, а он, казалось, и не замечал ничего. Если раньше, в школе он просто раздражал меня и выводил из себя, то теперь откровенно бесил. Я бы давно наложил на него Империус, но Гермиона говорила, что это может затруднить возвращение памяти, и делать этого категорически нельзя. Я скрипел зубами, но соглашался. Все изменилось после того как у нас с Гермионой родилась Роза. Гарри возился с малышкой с колыбели, читал ей сказки, носил на руках целыми днями, когда она болела и не хотела спать в кроватке. Когда ей не было еще и года, он приделал детское кресло к метле. Теперь он летал низко и на минимальной скорости, лишь бы принцесса была довольна. Так, вместе они пропадали где-то целыми днями. Я нервничал, Гермиона успокаивающе похлопывала по плечу, мол, уж кому-кому, а Гарри Розу можно доверить без опаски. Своей жене я доверял, но все равно опасался. Шло время, память Поттера восстановилась. Но он остался с нами. Вообще-то я и не был против, настолько привык к его черной вечно непричесанной макушке, всегда маячившей рядом с водопадом белых волос моего цветочка. Когда Розе исполнилось одиннадцать, она поехала учиться в Хогвартс. Гарри отправился с ней, он получил предложение от директора (кстати — Невила Долгопупса!) поработать профессором ЗоТИ. Я и не сомневался что он примет приглашение, ведь за Розой надо было присматривать. Вообще то, когда я узнал, что Поттер тоже едет, то даже успокоился. Теперь мой ангел будет не одна. Если бы я знал, я бы еще тогда ему руки повыдергивал! Когда перед выпускным Розы они приехали на каникулы, я увидел странную сцену: Роза и Гарри о чем-то громко спорили под дождем, потом Поттер схватил метлу и рванул прочь. Когда я подошел к дочери, она, рыдая, бросилась мне на шею со словами, что Гарри надо немедленно найти, пока не случилось несчастье. Я решил оставить выяснение подробностей на потом и отправился за метлой. Гермиона присоединилась. Искали мы его часа четыре. Нашли в пустыне без сознания. Роза бросилась к нему со словами: — Любимый, очнись! Я впал в ступор. «Любимый?! Я его убью!» Поттера приволокли домой, Роза осталась ухаживать за ним, а я как тигр метался под дверями его комнаты, прикидывая, какие заклятия смогут отвадить его от моей принцессы. Гермиона не разделяла моего настроя. Она примирительно заметила, что меня не устроит никакая кандидатура на роль мужа моей дочери. — Но если смотреть отстраненно, Гарри не такой уж плохой вариант. Это лучше чем какой-нибудь сопливый незнакомый нам мальчишка, — заметила жена, складывая в стопку поглаженную одежду. -Но он старый! — взмутился я. Гермиона скептически подняла брови: — Да уж, старичок ты мой, тридцатипятилетний, вы между прочим, ровесники! -Но мы — другое дело! — я все еще горячился, понимая, что уже проиграл. Просто мне было страшно представить Поттера своим родственником. Хуже мог быть только Уизли. Меня передернуло. И не зря. Говорят, бойтесь своих желаний, но так же говорят: «все самые большие страхи всегда исполняются». Что верно, если вспомнить встречу Рона с Арагогом. Так что пришлось смириться с тем, что Гарри теперь уже по-настоящему часть моей семьи. А через полтора года я стал не только дедушкой, но и отцом — снова. У нас с Гермионой родился долгожданный наследник. У Гарри и Розы родилась девочка. На крестины приехал Рон Уизли с семьей. Его сын взял на руки мою внучку и сказал: «Какая прелесть!» Я представил рыжих правнуков. «Нет, этого я точно не переживу!» Представьте — пережил. Моя любимая правнучка — Лили — рыжая и зеленоглазая. И я ее обожаю. Кто бы мог подумать.