"Ведьмин час"

Огни праздничной ярмарки смутно отражались на дне напитка в уже четвертой по счету кружке. Праздник набирал обороты, а одинокая ведьма вливала в себя пиво, как целебный отвар. Словно правда от этого испарится, станет иллюзией, а на утро вернется только болью в висках. Праздничная деревенская ярмарка в самый разгар французского лета это на самом деле хорошо. Ведьма бывала на многих праздниках и обычно не упускала возможности разделить радость с сельчанами. И эта не была исключением. Сразу, по прибытию, ее утянули в резвые пляски, водоворот смеха и милых торговых рядов лавочек. Обманчивое счастье, миг душевной свободы, невидимые крылья за спиной... Калерия сначала пристально рассматривала отражение в хмельной жидкости, будто это могло дать ей ответы на вопросы, они легким ветром проносились в ее буйной, уже успевшей хорошо опьянеть, голове: Почему сейчас ей резко стало одиноко, когда вокруг знакомые и друзья? Зачем ей снова смотреть с белой завистью на множество лиц улыбчивых деревенских ребят, собравшихся в тесные компании? И как долго она будет еще топить свои эмоции в пивных дрожжах, если от этого все равно толку не будет? Отражение молчало. Огни молчали. Громкий смех радости толпы и подавно казался неслышнее самой тишины. Когда то давно, Калерия прибыла сюда, в эту деревню, и совсем не ожидала, что станет полноправной частью ее истории. Французская Явь мало чем отличалась от ее родной, откуда прилетела ведьма, но она и не собиралась вливаться бурным ручьем в эту тихую речку. Люди... Они с собой то в редких случаях могли ужиться. Что уж говорить о тех, кто на род людской лишь внешне похож был. Для Нави не было редкостью, когда ее жители проникали в Явь и терялись в ней, сливаясь с ее коренными жителями. Пускай такое и не поощрялось, но как то не принято было судить подобные вещи. Если живешь в Нави - будь готов всю свое существование влачить не лучше тени, мыши, ибо Навьим тварям люди рады не были никогда. Вот и выживали, как могли. Разве будет кто судить кролика, убегающего от гончей? Но ведьма не перестанет быть ведьмой, если даже проживет хоть сто лет среди людей, хоть тысячу. Вообще, ведьмы были того вида нежити, что им особо все равно, где жить. За столько веков притязаний и гонений такой расклад событий стал рутиной, как будто бы всю жизнь в их природе привыкать к новой обстановке, да жить на краешке и не отсвечивать. Девичьи пальцы невольно сильнее сжали пивную кружку, как если бы она была главной причиной незримой боли. В том и было дело - привыкнуть, притереться, слиться. Слов много, а смысл будет один. Навье останется Навьим. Но как то само, постепенно, не без подводных камней, ее течение перетекло в основной поток. Жители деревни не сразу, но сначала привыкли, а после и совсем за свою считали, будто Калерия с рождения здесь жила. И сама ведьма привязалась, крепко, что в ее ведьмачьей природе считалось чем то исключительным. Ибо если ты ведьма - будь рада кочевой жизни. Инквизиция никогда не оставит тебя в покое, так еще и простому люду нашептывать будет, что ведьмы - порождение тьмы и всего злого, что только в мире обитает. Еще одна часть платы за долгую молодость и колдовство. Но вот уже не первый десяток годов она все еще здесь, в этой деревне, в глубинке Франции и покидать ее не спешит. Впрочем, такие мысли давно пылятся на самом краешке женского сознания. А почто ей покидать ее? Ей здесь хорошо. Пускай она и будет ведьмой всегда, но здесь особенные люди - знают, что не от мира сего и все равно любят, да пальцем не тычут. А все неугодные быстро восвояси вернутся, коли с проклятьем прожить не хотят. Так и было, пока один особо упрямый святоша не явился на порог ее мирной жизни... Взор голубых глаз устремился в самый центр веселья, пронзая затаенным блеском сквозь слегка расфокусированный взгляд. Ярмарка набирала обороты с каждым часом. Народу стало больше, а звуки праздника смешались в причудливую какофонию. Наверное, всю ночь гулянка продлится. Разноцветы в общей картине веселья начали мелькать режче и быстрее, как танцевальный хоровод. Видать, перебор был с алкоголем. Или же наоборот недобор, раз в голове всякая смута на ум приходит незваная. Уж тем более если эта смута и так постоянно рядом ошивается. В последнее время инквизитор все чаще проникал в ее мысли. И девушка сама уже не понимала, насколько это плохо и где грань дозволенности подобных размышлений. Хотя не то, чтобы ее часто заботили эти самые грани. Калерия сначала смеялась с его искренних намерений поймать "зло во плоти", то бишь ее, искренне развлекаясь его попытками ей насолить, потом всерьез уже грозилась ему руки поотрубать и гнала последними бранными словами из деревни, какие только знала, не стесняясь времени и места, лишь бы он уехал прочь, уже даже не в шутку угрожая проклясть его род чуть ли не до седьмого колена. Жутко непрошибаемый инквизитор в этот раз попался, но не первый и не последний на ее долгом веку, которому ведьма давала от ворот поворот. Но то была мелочевка проблем, так, метание бисера, и не самое страшное, что приходилось переживать. ...Пока не прошла та бедственная ночь. На язык попала капля крови, что вытекла из прокушенной пухлой губы, но Калерия даже не почувствовала болезненной вспышки. Кровь быстро замешалась с помадой, а ранка почти сразу затянулась, будто ее и не было секунды назад. Видать, боги на нее обозлились, не иначе, раз подложили такую свинью. Инквизитор - ее истинный. Ее! Ведьмы! Расскажи кому подобное, так за анекдот примут. Тут такая ирония судьбы, что кажется, наверное сам черт карты тасовал, из своего лукавого замысла. Как же нелепо и жестоко! И главное - иллюзорно для девушки это на корню меняло многое. Ведьму заживо съедало противоречие чувств. Одновременно Аима хотелось ненавидеть пуще прежнего, но вместе с этим... Тянуло к нему. Магия тянулась, расцветала благоухающим цветком, если мужчина был поблизости. И от этого Калерии было противно. Однако ее природа, природа не ведьмы, а женщины, на магическом уровне, рвалась к тому, кто так идеально ей соответствовал. Ну почему именно он?! Один из тех, кто не просто охотился на ведьм, а истреблял их не щадя?! Каратель. Агрессор. Притеснитель. ...Он враг. Вот только факта истинности другие факты намерений Аима, как инквизитора, не перекрывали и неприглядная правда оставалась на месте. И что ей теперь делать? Неизвестность после принятия решения очень пугала. Казалось, легче Змея Горыныча завалить, чем закрыть этот вопрос. В былые годы юности, Калерия бы даже беседы с инквизитором не вела. Это она сейчас церемонится с ним и балуется из чистой забавы и скуки, для чистого разнообразия дней, похожих друг на друга, как отражение. С другой стороны, ей самой решать, отвечать ли на этот зов ее магической предрасположенности или нет, просто само явление и такой поворот событий, ко всему прочему еще та ночка, которую она даже не помнит (впервые в жизни ведьма даже подумывала перестать пить на какое то время) резко спутало карты и принесло неразбериху в их отношения. И даже если не связь, Аим действительно чем то привлекал ее. Было в нем нечто недосягаемое и что то твердое, что хотелось пошатнуть. Возможно его покровительственный высокомерный взгляд, которым он стеснялся окидывать сверху вниз каждого кого видел? Может быть его волосы, цвета зимнего инея, всегда убранные назад и вызывающие желание их потрогать и испортить идеальную прическу? Или форма, что он носил подобно броне и ни на что другое ее не менял, скрывая, на самом то деле, очень привлекательное, полное жизненной энергии и страсти тело? Может она и не помнит саму ночь, смущающую и скрывающую их общее падение в бездну, но вот тело... Тело никогда не забывает. Ни ударов, ни поцелуев. В то злополучное утро, обнажившее ночные грехи, она вдоволь нагляделась на следы в зеркале, когда вернулась домой, наспех накинув одежду и улетев через окно, что оставил на ней ее ненавистный любовник. Но тогда они ощущались не то кандалами, не то клеймом. Засосы на шее и груди, мелкие красноватые укусы на плечах и руках, потемневшие отметины крепкой мужской хватки от жилистых изящных ладоней на запястьях, бедрах и даже лодыжках, засохшее семя, стягивающее мягкий живот... Ведьма потом сразу излечила себя, не в силах видеть все это, и долго потом отмывала последствия былой бури, а внутри мелькало стойкое ощущение, что они въелись в кожу, слились с душой, и ни одно мыло их не смоет. А после... Все завертелось. Их брошенные в спину взгляды чистой ненависти резко превратились в потупленные и неловкие, искры злобы сменились на краснеющие щеки, а язвительные обращения и споры обратились невнятным бормотанием под нос. Мысли кололись шипами, а сердце металось в неопределенности. В горле резко пересохло. Сухость хотелось запить, но девушка почувствовала оцепенение в теле. Внутренние переживания резко сказались на внешнем отрешении от окружающего мира. *** -Не похоже, что тебе весело. - мужской хрипловатый голос вытащил девушку из пучины размышлений, а последнее слово подчеркивалось невесомой небрежностью в тоне. Верно говорят, помяни черта, он и явится. Калерия резко подняла голову на источник голоса, отчего моментально в глазах немного заплясало пространство от хмеля, а в груди вместе с легким раздражением вспыхнула теплым ощущением магия. Она теперь всегда так реагирует, когда инквизитор был рядом. Проморгавшись, ведьма исподлобья осмотрела мужчину снизу вверх. Тот, как всегда, был в своих неизменных черных одеждах, хотя на улице далеко не прохладно, с прилизанными платиновыми волосами и с этим своим фирменным отчужденно-строгим взглядом, выглядя на фоне такого яркого празднества темным пятном, тем, что не вписывается в общий антураж картины. С таким высоким ростом, Аиму пришлось наклонить голову вниз. На его фоне Калерия казалась куколкой в человеческий рост. Серо-голубые очи впивались в ведьму внимательно, словно их обладатель во всем искал некий тайный замысел, что больше забавляло, чем создавало дискомфорт. Особенно задерживался взгляд на светлых волосах, неприкрытых даже платочком и оголенных плечах, обильно зацелованных солнцем. А девичья усмешка, давний компаньон в общих беседах, только усилила общую неясную атмосферу меж ними. -Уж кто бы говорил о веселье, господин Инквизитор. Сам кислее лимонов тут ходишь. Хоть для приличия лицо попроще бы скорчил. Язвительность была верной спутницей Калерии в общении. Конечно, те, кто давно ее знал, понимали, что она это не от злобного характера, потому никогда не обижались, да и сама ведьма не имела привычки нарочно кого либо задеть, если того не требовала ситуация. Но ведь инквизитор не был ей приятелем, так и еще сам полез на рожон, так с какой милости ей рассыпаться к нему любезностью? Аим на это заявление сморщился, словно действительно раскусил во рту лимонную дольку и и даже немного покраснел, ведь эту карту крыть нечем. Ведьме стоило бы уже считать достижением, как легко ей удается его... смущать? Ему пора бы привыкнуть к манере поведения этой нахалки, однако за годы его рабочего опыта крайне редко попадались те, кто осмеливался говорить с Инквизитором похожим тоном. *** Инквизиция не даром зарабатывала себе долгими годами репутацию страхом и силой и ее не волновало, что уважение своим настоящим значением не равняется боязни. Оно, как и многое другое, было средством для достижения цели - ключом к нужной двери. И какая разница, правдивое или лицемерное? У нее были свои жестокие законы. Однако, Калерия ломала сразу десяток шаблонов о ведьмах, которые ему ведали еще учебники в училище. Понаблюдав за ней после неудачной поимки (еще и полного унижения перед всеми крестьянскими зеваками), Аим бы и не подумал, что эта бойкая, жизнерадостная девушка, помогающая людям, действительно злая колдунья. Да, она была... немного необычной, но не до такой степени, чтобы это было чем то подозрительным. Но он не оставил попытки ее изловить. В конце-концов она действительно ведьма, а этот темный в своих умозаключениях народ, который даже защищал эту смутьянку, просто не осознавал, на что могут быть способны такие, как Калерия, и его задачей было это предотвратить до того, как ужасное событие будущего стало настоящим. ...До тех пор, пока не произошло то, что не могло прийти и в мысли Инквизитора. Но оно свершилось. И все стало сложнее. Аим проснулся тогда совершенно один. На развороченной кровати. С приятной болью в мышцах. И с головой, полной новых полуночных воспоминаний. Давящих и ужасающих. Мужчина после несколько дней не выходил из своего гостиничного номера, никак не способный справиться с мыслями и эмоциями, что бушевали, как ненастная погода, почти в каждой клетке его тела. Эта ведьма... Эта женщина...Мало того, что так легко его поборола, она еще и ... обесчестила его! И Аим даже не понимал сначала, что его расстраивает больше: то, что над ним надругалась ведьма, или что он сам потом набросился на нее, как оголодавший бедняк на ароматные яства. Это колдовство, не иначе! Не могло его тянуть к колдунье, он точно был не в себе! Хотелось бы ему в это верить. Это и правда было похоже на ужасную комедию, словно Боже мало подкинул ему проблем. Когда же он все таки рискнул вновь выйти на улицу, Аим ощутил некое напряжение в себе. Может от того, что теперь он не знал, впервые в жизни не знал, как повести себя. В его защиту - ситуация была слишком нетипичной, и это еще мягко говоря. И с ужасом ждал момента, когда снова встретиться с этой женщиной, забравшей себе первые ощущения ночных потаенных желаний. Но кое что все таки приносило ему злорадное удовольствие - ей так же было дискомфортно и по ней это было заметно, когда они смогли пересечь свои пути. Даже люди заметили, что их отношения резко окаменели, а сами заточенные мятежники этих отношений не могли не без смущения смотреть друг на друга. И это длилось долго, перетекая в тягучие недели. Пока снова не произошло то, что выбило их снова из без того шаткой колеи. Да, кроме той по праву грешной ночи, была и совсем невинная. Такая же непорочная, как ребенок. Со слезами, со смехом и попытками найти ответы. И, если честно, об этой ночи, спрятанной за завесой зеленых, влажных от летнего дождя листьев они не испытывали каких либо сожалений. Нет. Там они были абсолютно неуместны. Они тогда много чего наговорили, и впервые оба испытывали легкость от принятого решения внутри себя. Аим еще подумал, что отделался малой кровью, и Калерия, выглядя, как солнечный лучик, может и такой удар нанести в ответ, что потом долго не забудешь. Она ведь правда... Может быть мстительной. Однако в той ситуации, месть была больше воздаянием, чем тем, за что потом нужно будет нести крест. Правда, Калерия не ожидала, что позволит Инквизитору в здравом уме подобраться так близко, а Аим не ожидал, что подставит свое плечо кому то, вроде нее. Впрочем, он считал, что они квиты, после того, как он смог узреть ее слабость. Но да, те ведьмы и правда были жестоки, как бывают и люди. Могли бы они ожидать, что подобное с ними случится? Разумеется, нет. Сожалели ли они снова? Тоже нет. Это пугало. Но успокаивало тем фактом, что оба понимали, как это невозможно странно. А спустя еще пару недель Инквизитор и Ведьма... Смирились. Или приняли реальность, но теперь им стало проще с друг другом. Хотя сложности и не убавились. Однако это был уже какой то прогресс. *** -Если я не вливаю в себя литрами выпивку, не значит, что я не понимаю, что такое веселье. И мне кажется, или ты уходишь от ответа? Аим непринужденно подхватил с ближайшего стола простенький бокал, кем то наполненный темным напитком и медленно отпил, ощутив на языке сложное сочетание вкусов, в котором все таки доминировал сок сливы. -Никто не говорил, что я должна ответить прямо. И что я должна отвечать вообще. - небольшая пауза и снова глоток уже теплого пива, отчего девушка сморщила нос, но охлаждать кружку магией не стала. - И если уж завел болтовню про выпивку - ты решил задать вопрос выпившей девушке, ожидая, что сможешь поймать ее на истине, поскольку она не совсем в себе? -Надо же, ты разгадала мой тайный замысел. В конце концов, я ведь должен допросить тебя, злючая колдунья. - Инквизитор почти возмущенно вздернул белые брови, и как то по театральному положил руку на грудь. Они смотрели тяжелыми взглядами на друг друга совсем короткий промежуток времени и тут же расслабились рядом с собой, отвернувшись почти одновременно к центру украшенной площади. Жители беззаботно танцевали. Не подозревали, что происходит взаправду историческое событие - инквизитор и ведьма подтрунивают друг друга, как закадычные товарищи, не планируя тайного убийства врага. -Да расслабься, здоровяк. Я не всерьез. Маленький кулачок легонько ткнул его в низ плеча, а девушка захихикала под нос, спрятав его за емкостью. Аим позволил себе краешком губ улыбнуться. Высокомерная строгость растворилась, уступив место простоватой отчужденности. -Я тоже не всерьез, маленькая. Мужчина даже не понял, как сказал это слово и смущенно откашлялся, нарочито громко. Намекал, что это он тоже не всерьез и вообще он лишь ответил словом на слово. Девушка лишь усмехнулась, давая понять, что подобным ее не смутить. Она и сама осознавала, как выглядит рядом с ним. Все эти мысли, воспоминания просто не подходили атмосфере нынешнего торжества, в которое окунулся их день. Просто... Их отношения стали неясными и странными, но вражда в них практически исчезла, только это не меняло на корню их привычек. Может, еще через месяц, для Калерии будет обыденностью привествовать Аима с утра, подлетая на любимой метле к его окну, как и для Аима станет привычным явлением, что ведьма будет первой, кто пожелает ему доброго утра. Однако они оба будут понимать, что их неординарные отношения когда нибудь придут к концу... -А если честно, то я уже успела отдохнуть. Просто ты пришел позднее меня. -Я здесь все таки по работе, поэтому дела не ждут. Хотя вряд ли мне удастся сегодня уснуть ночью. Так громко играют, что из леса слышно. Это была правда. Мало того, что было светло от праздничных фонарей, так и музыканты, будто в них вдохнули все силы музыки, играли, не жалея ни легких, ни пальцев. -А я уж думала, что ты решил все таки выбиться в люди. -Разве это связано с моей любовью к праздникам? - Аим как ни старался, не находил здесь логической цепочки. Вот в самом деле, если он лишь иногда позволяет себе ходить на праздники, то это сразу ставит на него клеймо ханжи? Ведьма захихикала. -Совсем не связано. И все таки ты здесь, попытка не пытка, да? -Рад, что смог поднять тебе настроение. Уж порадуйся тогда за нас двоих. Он только и потому подошел к ней, когда увидел ее издалека - на удивление в одиночестве, где то за гранью общей канители. У него не было цели обеспечить девушке компанию на этот вечер, однако это случилось как будто само собой. И он не мог объяснить природу этих событий. Это пугало, но... и влекло. А Калерия правда была снова радостна. Ибо ей только что пришла в голову немного сумасшедшая, но, все таки, интересная идея, которая вряд ли понравится этому "хорошему парню". Но сегодня праздник, веселье правит ночью, а значит сумасшедшие идеи абсолютно законны. А время... Калерия слышала про такое понятие, как "ведьмин час". Тот самый, когда два мира - иной и реальный - соприкасаются. И тот самый, когда ведьмы наиболее сильны и готовы собрать шабаш, устраивая людскому роду козни и темные соблазны. В какой-то степени это правда и «ведьмин час» действительно существует. Вот только Калерию, как ведьму, и как женщину, такие рамки всегда не устраивали, и она сама всегда решала, когда наступает ее собственный час. И вот именно в эти секунды она явит все свое внутреннее волшебное безумство. -...Пойдем потанцуем, а? - озвученный вопрос из уст девушки вспорхнул, словно бабочка, которая была задавлена кашлем Инквизитора, отпивающего одновременно с этим легкое фруктовое вино. -Кх...Ты... Кха... шутишь...кха? - сквозь приступы прохрипел Аим, впавший в осадок от такого "интересного" предложения. Вино все еще немного жгло горло. -Я тот еще шут, уверяю, но абсолютно точно тебе говорю, что сейчас я очень серьезная ведьма, которая пригласила тебя на танец. - не смотря на пляшущий в глазах хмель, голос девушки был почти тверд. Она не шутила. -Ты правда считаешь, что такая забава в нашем положении может быть серьезна? - вопрос звучал абсурдно, перекликая в себе два противоположных смысла, хотя Калерия смогла уловить главную основу. -Хах, сейчас мы с тобой лишь невольники праздничной ночи, Аим. - мужчина сощурился, когда услышал, как легко его имя сорвалось с девичьих губ. Ее губ. - Не знаю, как ты, а я стараюсь разделять работу и личную жизнь. Поэтому прямо сейчас перед тобой просто-красотка, изъявившая желание разделить радость с таким просто-угрюмым-здоровяком. Тем более, ты же не собираешься портить всем праздник, правда? О, мужчина прекрасно знал, что Калерия понимала ситуацию - он бы не стал, и потому позволяла себе дразниться. В планах Аима не было пункта стать эпицентром конца вечеринки, где он лишь по стечению обстоятельств стал участником, к тому же он пришел сюда без должной подготовки, в одиночку, и устраивать поимку ведьмы среди толпы опьяневших и разгорячившихся людей, как минимум, глупо. Да и он уже и сам не понимал, точно ли хочет ее ловить. Он ведь должен ее поймать. Обязан. Но вот действительно ли теперь хочет?... Эти месяцы были самыми сумбурными в его жизни. Он ни за что бы не подумал, что заведет знакомство с ведьмой, которую ему нужно обезвредить и изловить, так мало того, что эта самая ведьма успела его унизить, так они еще умудрились переспать, а теперь, спустя месяц, они общаются, как ни в чем не бывало, словно были знакомы несколько лет. Его жизнь обернулась дурно написанной фантастикой, наполненной событиями, которым он никогда не позволил бы произойти. Но его сейчас это... устраивало? Невольно тряхнув головой, мужчина в защитном жесте скрестил руки на широкой груди и оперся спиной о деревянную конструкцию позади, все еще сжимая в ладони бокал. Ведь сейчас ему снова придется обнажить немного подробностей о себе. Так что о более тяжелом сейчас думать не хотелось. -Я... Не умею танцевать. - Аим понимал, что стыдиться тут особо нечего, все таки это не самый нужный навык и люди и без него спокойно существуют, но все равно почему то чувствовал... неловкость. Перед ней. -Правда? Правда не умеешь? Совсем - совсем? В женском голосе не было насмешки. Лишь любопытство и детская шаловливость. И этой женщине больше ста лет, по ее же словам. Удивительно. Ошибочное решение считать, что мудрость измеряется поведением и возрастом. Нет, мудрость лишь правильное освоение жизненных уроков и они никогда не будут зависеть от времени, ибо лишь Богам известно, какие испытания выпадают в человеческую (или ведьмачью) жизнь. Хотя Калерия и глупой тоже не была. Просто... она была другой. -Да. Я не танцор совсем - совсем. Знаешь, я мужчина занятой - то надо отчет писать начальству, то ведьм ловить. Сплошная рутина, ну, ты понимаешь. - Инквизитор даже принял более расслабленную позу для вида, показывая, что ничего важного не хотел сказать этой колкостью. Аим лишь хотел попытаться поддеть Калерию. И у него почти вышло, однако не так, как он хотел и надеялся. Ведь Калерия резко вздернула свое лицо вверх, к нему, пожирая хищно сверкающими голубыми глазами, и... может ему лишь чудилось, но он смог увидеть, как в них заискрилась некая опасность. -Ах, вот оно как. Ведьм ловить. Действительно занятой вы мужчина, господин Инквизитор. В горле пересохло. Хотелось выпить. Очень хотелось. Только вот стало невозможным. Девичьи очи буквально сковали тело, а температура вокруг их тел упала на несколько градусов. Стало не по себе. Калерия долго смотрела на него, словно проникая в самые закромные уголки его разума, выдергивая по каждой тайной мысли. Это пугало. То, что она действительно доберется на них и обнажит, вычислит его секреты и сможет покорить его. Но резкий взгляд исчез так же быстро с девичьего по детски пухлого лица, как и появился. Калерия из резко серьезной наблюдательницы обратилась в улыбчивую девчонку навеселе. В такие моменты Аим действительно застигался врасплох и это раздражало его только сильнее, ибо это ощутимо задевало его гордость. Эта женщина и правда имела на него какое то влияние. Только вот улыбка светловолосой ведьмы не предвещала чего то для него хорошего. Слишком уж это очевидно. Всего лишь неизменный факт. -Ах, господин Аим, разве можно такие страсти рассказывать хрупкой девушке, вроде меня? Буду откровенна, не ожидала от вас такой жестокой шутки. И в чем то Калерия была права. Шутить о смерти чужих соплеменников однозначно было жестоко. И он в самом деле почувствовал парадоксальный стыд, будто стерев из памяти, что для него это далеко не шутка, а вполне обыденная реальность. Но стыд никуда не делся, а Калерия все так же открыто улыбалась ему. Лучше бы она на него кричала. -Я... извиняюсь. - выдавил сквозь сжатые Аим, не желая развивать ссору. Он в самом деле хотел отдохнуть немного на празднике, в последнее время и без того ему подкидывали достаточно бумажной волокиты, и уж точно не собирался по своей же недальновидности обрушать на себя гнев пьяной колдуньи. А медленная музыка, как раз для парного танца, вихрь которого закружил людей по новой, звучащая на фоне, никак не помогала и не успокаивала. -Извинения в карман не положишь. Думаю, ты и сам понимаешь. - атмосфера накалилась, хотя девушка лишь сильнее засверкала хитрыми глазами, а вот улыбка стала зловеще широкой. Ха, эта чертовка прямо клянчила у него открытых действий, что он должен доказать, как ему жаль, что он ее обидел! Может, она правда его приворожила? Или он успел напиться так скоро? Однако Аим позволил себе поддаться на эту дерзость. Господи, он же Инквизитор, куда исчезло все его достоинство?! -Фух... Хорошо, что ты хочешь от меня? Право слово, я постараюсь искупить вину. - поражение в голосе было залито новой порцией вина, хоть немного остудив горячую от размышлений голову. Это прозвучало слащаво, как цитата из дамского романа и Инквизитору пришлось проглотить эту мысль, ведь в ином тоне это звучало бы скорее угрозой с его стороны, а он хотел избежать конфликта. -Ой, не делай такое лицо мученика, тебя не красит. - с пьяного угара, ведьма позволила себе слегка шлепнуть мужчину по крепкому бедру, не обратив внимания на вульгарность этого жеста и вспыхнувшее лицо напротив от ее "скромного" поведения. - Всего лишь потанцуй со мной и все. Если тебя утешит - я сама не мастер в этом деле, но ты уж уступи даме. Ты же рыцарь все таки. Калерия задорно отбросила кружку куда то в сторону и, пару раз сделала неуклюжий реверанс, даже не стараясь повторить точоность движений, как это делали светские девицы. Юбки пару раз всколыхнулись, обнажив девичьи колени, а после Инквизитор узрел протянутую маленькую ладонь и лисий взгляд из под кучерявой челки. Ха, она пригласила его, неженатого молодого мужчину, на танец. ...Эта женщина даже без магии была бы настоящей ведьмой. *** Это было чертовски нелепо. Даже не сам танец и не факт, что мелкая наглая пьяная ведьма утянула танцевать Инквизитора (хотя и это звучало, как полнейшая чушь), а то, что, как партнеры, они совершенно не подходили друг другу по параметрам. Слишком низкая для него, Калерия едва доставала руками до плеч Аима, а самому Аиму нужно было согнуть спину и колени, чтобы обхватить ее за талию. Первые минуты они пытались подстроиться, но в итоге стало хуже, и они чуть не упали обухом на землю и не стали посмешищем и новой темой для сплетен на ближайшие месяцы. -Дурацкая идея, прими это. Кавалер я для тебя не самый удачный. Но Калерия не была согласна с этим замечанием. Идея была отличная, как и то, что кавалер он удачный. Неудачным был только ритм. Один щелчок пальцами и музыка затихла, но лишь за тем, чтобы преобразиться в совершенно иную. Задорную, волевую, полную радости и жизни. И неизвестную в своей культуре. Аим вздрогнул от быстрой смены музыки и огляделся вокруг. Народ, что принимал активное участие в этой пародии на бал, тоже был в замешательстве и уже вовсю глазел на виновницу этого действа, однако он не ощущал от них недоверия, а наоборот - разыгравшийся интерес и азарт. Только девушке было все равно. Ее внимание занимал только один конкретный человек. Калерия как то уже исполнила подобный трюк на другом, прошлом празднике, явив тем самым частичку культуры своего народа. Народная славянская музыка, которую доселе никто не слышал, но очень быстро полюбилась. А ведьма не только внесла что то свое в праздник, но и показала, какие танцевальные движения лучше всего подходят под такую резвую мелодию. И сейчас безумство продолжалось и даже еще с большей силой. -Ты что сделала? -Не переживай, ты же умник, так что быстро поймешь! Повторяй за мной и все будет хорошо! Калерия резко отошла от него на шаг и, смотря ему в глаза, начала это спонтанное обучение. Поныне незнакомые движения предстали перед глазами Инквизитора, но он сразу мог признать, что в них есть своя красота. Ведьма то хлопала в ладони на головой, то резко оттачивала шаги, держа руки на поясе, как хищная кошка перед добычей, готовая к прыжку, покачивала бедрами, кокетливо по очереди поднимая сложенные локти, и так же резко меняющая настрой, кружась вокруг оси, разведя руки в сторону, отчего развивающаяся красная юбка превращала ее в цветущую розу или даже слишком горячее солнце. Так продолжалось несколько минут, Аим впитывал новые знания, молясь Богу, чтобы это скорее окончилось, стараясь вторить жестам, скольжениям, особенно тем, которые, по словам его "учителя", исполняли мужчины в этом танце и которые она любезно ему показала. Но, внезапно, Калерия схватила его за ладонь, и, не дав опомниться, плотно прижав свою к его, и закружилась с ним в парном ансамбле, игнорируя заметную разницу в росте. Музыка набирала обороты с каждым их движением, будто помогая подстроиться, понять динамику и наконец сбросить с себя лишнее смущение. Аим погружался в пучину этой спонтанной забавы, его благоразумие уходило куда то вглубь его души, уступая место эмоциям и даже некой эмпатии. Он почти задыхался от этой дикой чечетки, ощущая теперь не только нелепость... Но и свободу. Он смотрел на ведьму перед собой, что так быстро приноровила его танцевать, даже любовался. Она воистину необычна. Для этого мира. Для него. -Святая Мария, ты меня с ума сведешь! -Именно! Я хочу тебя свести с ума! Давай вместе сходить с ума! Девичий смех затонул в смехе других танцоров, что, незаметно для мужчины, присоединились в ним, не в силах удержаться от искушения. Их окружили десятки новых лиц, бойко подстраиваясь под ритм и отплясывая знакомый для них, благодаря ведьме, танец. Самое интересное, что двигались они уверенно, зная движения, однако не так точно, как у Калерии, но их это мало волновало. Они были счастливы в этой простоте и просто наслаждались, не стесняясь нелепости танцевальных переходов. Люди... Поддерживали его. Дарили ему незримую помощь, помогали ему принять это, и покориться буйному потоку гулянки. И... Осознание, что он стал частью нечто большего. Слился с окружающей обстановкой, полностью стал принятым этим водоворотом развлечения. И кто бы мог предположить, что ведьма ему в этом поможет. Нет. Что Калерия ему поможет. Он понял, что все это лишь ради того, чтобы помочь ему вписаться в картину праздника, но что более удивительно - это было искренне. И это было слишком приятное чувство, чтобы ему противиться. *** -А говорил, что совсем-совсем не танцор. Вон как быстро втянулся, я даже удивилась. Они присели на лавку рядом с тем местом, от которого начали свою беседу. По сути, вернулись к тому, с чего начали. Все таки, конец дороги ведет к ее началу, не так ли? -Ты, на удивление, не плохой учитель. Хотя по тебе и не скажешь... Аим подправлял растрепанные волосы, но скорее по привычке, а не из желания вернуть себе опрятность. После такого зажигательного танца, подправленная прическа мало спасала общий вид Инквизитора. Раскрасневшийся, немного помятый, запыхавшийся, но... Довольный. Давно он не был так расслаблен. Калерия выглядела лучше него, разве что волосы стали еще более объемными, а кожа заблестела немного от пота. -Видишь, мы оба что то новое о себе узнали. А главное - нам было весело. Не забывай уж этот вечер, Аим. Именно в такие моменты мы живем и они всегда будут ценны. Даже если твой первый танец был с врагом. Мужчина даже немного пришел в себя. Он бы не подумал, что в такой неподходящий момент девушка начнет философствовать и думать о таких вещах, как вражда. Однако, стоило ему посмотреть на нее, он снова успокоился. И даже позволил себе улыбнуться в ответ. Она озорно улыбалась ему, а в ее взоре не было и намека на важность. Пронырливая ведьмочка, но что с нее взять. -Это танец с твоей родины? Никогда о нем не слышал. -Ага. Сто лет его не исполняла, когда то давно, почти на такой же ярмарке. Только кавалер был более... опытным. Неожиданно в его руке появился тот самый бокал, что он держал ранее, но наполненный до краев вином. Еле успел его зажать в ослабевшей ладони. А у Калерии снова была пивная кружка, по краям ее парила золотистая пенка. -Ну что, за такой удачный вечер предлагаю выпить. - и в этот раз широкая улыбка была предзнаменованием чего то хорошего и не вызывала в Аиме ощущение мороза и оцепенения. - Предлагаю тост - за меня, как за хорошего учителя танцев и за тебя - прекрасного ученика, который теперь знает на один танец больше. В общем, за нас обоих! Кружка приподнялась и всем своим видом прямо зазывала чокнуться об нее. Что Аим и сделал. Прямо сразу, ни о чем не думая, наконец позволивший себе плыть по течению этого сумбурного для него праздничного времени. Вино и пиво по каплям попали в емкости, которые тут же отстранились друг от друга и стали на треть пустыми за пару глотков. Веселье продолжалось где то на фоне. Праздничная ярмарка не останавливала темпа. Они оба точно никогда уже не забудут ни ее, ни танец, ни этот миг доверия... Скоро наступит утро.