Тигр под кожей

“He's fierce in my dreams seizin' my guts

He floods me with dread

Soaked in soul

He swims in my eyes by the bed

Pour myself over him

Moon spilling in

And I wake up alone”

Amy Winehouse - Wake up alone

      Тихие звуки джаза танцуют в полумраке заведения, запахи терпких вин, жгучего алкоголя щекочут ноздри. Это была маленькая приятная рутина Цезаря Александровича после загруженной недели среди суетных людей.       Несмотря на свою родословную, люди старого порядка, что были в подчинении еще у его отца, относились к нему с недоверием. Оно и понятно, никто из них еще не был готов распроститься со своим боссом и принять неизбежное будущее в его лице. Чувствовать себя чем-то неотвратимым доставляло “царевичу” неописуемое довольство.       Ему только стукнуло двадцать четыре, а голова уже была полна наполеоновских планов. Теперь его похищение было куда более трудной задачей, нежели в детстве - попробуй теперь уложи такой шкаф и наставь дуло. Незамедлительно этот ствол окажется там, куда не проникает солнце, прежде чем залпы превратят кишку в кашу.       Он неспешно тянул красное, приятно развалившись в кресле, и время от времени поглядывал на освещенную сцену, где с минуты на минуту будет живая музыка.       Сюда он приходил не только по пятницам. В понедельник — саксофон, во вторник — бурлеск, в среду—блюз, в четверг… он не помнит, может быть что-то вроде бибопа или стриптиза. В четверг он не так часто бывает здесь. По какому-то необъяснимому стечению обстоятельств, в эти дни на него наваливается все, что можно.       Но пятница, джазовая куртизанка, даёт ему вкусить неспешности—редкость для шумного мегаполиса. Здесь нет подхалима Жданова, прилипчивого губернатора, любящего между делом напоминать ему, как он был близок с его отцом. Хотя с каждой встречей Цезаря всё больше одолевал вопрос, как его отец мог выносить такого человека рядом.       Мало того, что гнусный, так ещё и лишенный всяческого самостоятельного ядра, стержня. А как откроет рот… Цезарю стоит принять меры, положим, пусть разговаривает с ним через секретаря, его прелестную и терпеливую Людмилу.       И уж тем более здесь не было его пожилого и более матёрого конкурента — Ломоносова, мечтавшего свернуть его шею, если не с младенчества, то по крайней мере с раннего детства.       Как ребенка его по началу это очень сильно пугало, но со временем стало обыденностью. А вскоре—муторной рутиной.       Что будет в следующий раз? Подрыв его черного седана? Он бы посмотрел, как старикашка пытается. Нет бы как отец, сдать все дела на наследника и отойти от дел, так нет, как медом намазали—сидит до победного.       О наследнике, конечно, ходили слухи один другого краше, что тот, придя к власти, заставит весь приступный мир содрогнуться, намочить штанишки, но сдавалось все это было лишь устрашением, не более.       Цезарь мысленно посмеивался с картины в голове, где уже абсолютно дряхлый Ломоносов, в коляске, наконец парализован и общается через электронные датчики как Стивен Хокинг. Как же сладка была сцена!              Отходя от дум о насущных врагах, “царевич” мог отметить ещё одну причину, почему он так любил скрываться в этом месте — здесь работали глушилки.       Любого нормального человека это выводило бы из себя, но нормальным Сергеев не был уже давно. Раз позволил брату Дмитрию вшить ему под кожу чип. Для этого конечно были вполне рациональные соображения—безопасность наследника. Маленькое устройство передавало не только биометрические параметры о его сердцебиении, но и непосредственно местоположение.       Из этого вытекала довольно неприятная проблема: Дмитрий всегда знал, где он, и изрядно злоупотреблял его личным пространством.       Дмитрий Александрович был крайне общительным молодым человеком, поэтому приходил часто в компании девушек, парней—вокруг него вечно собирается какой-то балаган; сутенёр он и в Африке сутенёр. Клиенты впрочем довольны — его брат знает толк в симпатичных и ладных девочках.       Цезарь не мог не признать его вкус, хоть это не отменяло того, что Дмитрий и был прилипчивым контролирующим говнюком. Поэтому бар был его спасением, глуша и путая местоположение на его чипе. Ему было почти жалко Диму. Самую малость.       Из мыслей его вырвало движение рядом, которое он уловил краем глаза. Это была чья-то талия. Первая мысль мелькнула, что его дотошный брат всё таки понял, что он здесь и подослал к нему одну из своих красоток на разведку, но она разбилась вдребезги о реальность. Это был всего навсего официант. Нет, не так. Горячий официант.       Темные волосы цвета вороньего крыла, зачесаные назад, лисий разрез глаз, толкающий на путь греха. Свет подчеркивал его привлекательные скулы, серые глаза, что казались карими в самом начале.       Если бы такие экземпляры населяли публичное заведение его брата, то он бы жил там. И выходил бы на перекур время от времени.       Черный жилет подчёркивающий талию официанта и такие же черные брюки оставляли невероятный простор для воображения. —Добрый вечер, как могу вас обслужить?—мужчина говорил с заметным акцентом и, в силу незнания тонкостей употребления русского языка, даже не подозревал о двусмысленности сказанного.       Цезарь не мог назвать себя человеком с хорошим воображением. Но в тот момент его практичный ум треснул под натиском четкой картины.       Это было нетрудно представить. Симпатичный официант улыбается ему более теплой и игривой улыбкой, очаровывая характерными ямочками. Он сидит между его бедер, смотрит умоляющим серыми глазами на него. Или зазывающими. И то и то хорошо. Сногсшибательный метис покорно смотрит из-под ресниц, прежде чем неторопливо сомкнуть губы на алой головке, всосать щеки, подчёркивая симпатичную форму лица. И смотрит, смотрит, заставляя сердце пропускать удар, дыхание—застревать в лёгких.       Направлять его голову ниже, чтобы...       Мужчина понимает, что бессовестно упал в сладкие картинки, когда чувствует отчётливый запах одекалона. Обычно мужская парфюмерия не блещет разнообразием, но этот запах... На удивление ему очень даже нравился. Нотки своевольного пачули коснулись его языка, осев вкусом горького шоколада и фруктов. —Простите, вы в порядке?—официант обеспокоенно склонился и смотрел напряжённо в его лицо, будто пытался понять не хватил ли его инсульт. Тогда мужчина и смог разглядеть бейджик. —Чон Ли Вон,—низко и задумчиво прогудел Сергеев, пробуя его на языке как экзотические блюда. Кореец.       Тот напрягся, услышав свое имя. —Да, Сэр, это я. Вам точно не нужна помощь?—несмотря на вежливую улыбку, Цезарь ощущал кожей, как незнакомец начинает понемногу терять терпение и поглядывать на стойку, где его уже ждали заказы. —Мне нужен только скотч, буду признателен,— конечно, он бы не отказался бы и потискать метиса на коленях, но такие опрометчивые ходы только спугнут. Ему нужно притаиться. Охота на тигров не ведётся в лоб.       Ли Вон был именно грациозным и в то же время милым тигренком. Сначала Цезарь подумал про пантеру, но тигр казался более уместным. Понял он это спустя часы пребывания в рестобаре и непрерывного наблюдения.       Если вы когда-нибудь наблюдали за тиграми через фото ловушки, то, наверняка, видели их глупенькие, любопытные мордашки. И в то же время это грациозные подвижные хищники, вызывающие трепет.       Именно этот контраст заворожил Цезаря в официанте. Всё в нем казалось занятным. То, как он грациозно двигался от столика к столику, покачивая бедрами, то, как он смеялся с шуток коллег или хмурился рядом с трудными, своенравными клиентами. Лицо с субтитрами. Искренность и открытость подкупали, такие работники точно имели приличные чаевые. Сергеев и забыл каково это, когда щеки ноют от улыбки. Забавно, очень забавно.       Джаз наполнял мужчину приятной ленцой, пока между пальцев тлела кубинская сигара. Черт знает какая по счету. Все его внимание было на экзоте заведения. А точнее на его хорошенькой упругой заднице, обтянутой тканью брюк. Время близилось к утру, поэтому гостей было уже не так много, и все внимание бармена было занято его маленьким интересом.       Интересом... Какие громкие слова. Плоды его праздной скуки, попытки отвлечь себя от насущных заноз в заднице—еще куда не шло, но вот интерес. В конце концов, когда он хорошенько отпускал себя? Он забудет его лицо уже на следующий день, как это и бывает. Как пела Эми Уайнхаус — два корабля плывущих в ночи.       В этот момент Ли Вон будто прочувствовал затылком его пристальный взгляд и обернулся на него. Темно-серые глаза встретились с его, и мафиози изо всех сил сдерживал откровенный смешок, пряча рот за сигарой.       Настороженный. Кажется, он переборщил, и его тигренок напрягся. Однако один зрительный контакт посылал кучу мурашек по позвоночнику, щекотал под черепной коробкой. Сергеев выпил всего нечего, а жар уже разлился в груди, словно он порядочно выпил водки.       Ли Вон хоть и был довольно хорошо слаженным мужчиной, но по сравнению с Цезарем он был гусем из хрусталя. Было бы очень легко подойти со спины и прижаться к этому упругому безобразию пахом. В его фантазиях официант смотрел с вожделением, довольно двигался на встречу, заставляя напившийся кровью член тереться об него. Лукавый дьявол перед ним похотливо приспускает брюки, обнажая абсолютно голые ягодицы.       Негодник смеётся в ответ на его ошарашенный взгляд:"Чему ты удивлен? Такие брюки не носят с нижним бельем, слишком торчит". Да, без него даже лучше. Его длинные изящные пальцы растягивают себя для него, а почти черные глаза полны необузданной жажды. Ох, да-а. Ли Вон тянется рукой к его члену, прежде чем неторопливо вставить...       Его окликает голос настоящего Ли Вона который с большим беспокойством тормошит его за крепкое плечо. Неужели его лицо выглядело настолько ужасно и болезненно? —Сэр, вы точно в порядке?—уточняет его маленький интерес, пока Цезарь отстраненно наблюдает за большим столбиком пепла на его сигаре. Ещё чуть чуть и он бы обжёг пальцы. —Похоже, я сегодня слишком вымотался,—мягко и обольстительно улыбается мужчина, с удовольствием подмечая, как подпрыгнул чужой кадык. Мафиози быстрым движением сбил пепел.—Счет, пожалуйста.       Ли Вон подвис, заторможенно кивнув, прежде чем уйти. Самодовольный оскал просился на лицо. Цезарь подманил пальцами неприметного мужчину, который бесприкословно подчинился. —Юрий, найди информацию на Чон Ли Вона. Мне нужно знать все—вплоть до количества книг на полках. Мужчина устало напрягся, бессонные ночи как эти выматывали его так, что он засыпал на соседнем от шофера кресле. Сегодня его босс просидел рекордное количество времени. —Будет сделано, босс,—сонно пробормотал телохранитель, записывая в телефон нужное имя. На лице Цезаря застыла мягкая улыбка.       Шах и мат, тигренок.

***

      По крайней мере так он думал. Но умудрился сделать только шах, если вообще его сделал. Его люди возвращались без новостей о мистическом корейце. Всё, что удалось узнать, умещалось в два абзаца и ничего из себя не представляло. Зато теперь Цезарь знает, что он умеет водить и где получал права. Не густо.       Мужчина недовольно постукивал коллекционной ручкой по столу—подарок Жданова.Как ни крути, а отсутствие информации ой как настораживало. Обычно информацию находили быстро, подключая продажных копов, хакеров, но все его попытки стекали с Ли Вона как с гуся вода.       Сначала "царевич" подумал, что он шпион из другой страны, но обычно у таких людей заготовлена легенда, и в таком случае он узнал хотя бы её. Вторая гипотеза заключалась в том, что Ли Вон чья-то шестерка или тот, кого очень активно крышуют. Что больше походило на правду. В голову лезли мысли, что это наемный убийца, и его цель превратить наследника в решето. Рано или поздно.       Последняя мысль была тоже вполне вероятной—Ли Вон гастарбайтер. Своего рода маргинал, который сбежал в Россию и теперь работает в общепите. Неофициально. Такие истории не редкость. Сложность повышается, потому что таких нет в реестре, у них нет паспорта, нет прописки.       Боже, чем он занимается, подумал Цезарь, окинув взглядом кипу бумаг, над которыми он работал. Мужчина полагал, что его интерес поутихнет, стоит досье попасть ему на руки, но его тигренок вильнул хвостом, щёлкнул по носу и оставил молодого наследника ни с чем. Это не могло не раззадорить. Аж раздражало.       Волк не тигр, но в цирке не выступает, однако именно этим он занимался прямо сейчас. Разводил цирк абсурда, когда надо было заниматься важной работой по распределению ресурсов. Какая разница, кто этот азиат, но принципиальный азарт уже проник в кровоток. Сергеев злился—он привык чувствовать себя хозяином положения, привык знать, что он сам хочет от жизни и людей перед ним.       А потом появляется Чон Ли Вон и путает ему все карты, заставляя его поступать неразумно, сбивает его с толку. Убивает хладнокровие.       Похищение было бы красноречивым знаком о его отчаянии, это значило бы, что ему больше нечем крыть, а это было недопустимо. Кто же ты на самом деле Чон Ли Вон? Как бы сказал отец, ему нужно поумерить пыл. Вполне, вероятно, что его интерес со временем угаснет, если он будет видеть его регулярно. Как всегда было даже с самыми ослепительными девочками Дмитрия. Нет ничего более хрупкого, чем сексуальное желание — приедается. Рано или поздно.       С этими утешительными мыслями он вернулся к работе. Повзрослей, Цезарь, черт тебя побрал.

***

      Духи Чон Ли Вона на самом деле варьируются—пачули, чайное дерево, морской бриз. Не самые дешёвые духи. Вряд ли гастарбайтеры могли себе такое позволить. И все так на нем хорошо сидели, что Цезарь кусал щеки изнутри, когда уже знакомый официант подходил с улыбкой узнавания на лице. Признаться он и вправду зачастил. О, сегодня снова пачули. Как в их первую встречу.       Сегодня на корейце был тёмно-синий костюм, что отлично подходило к его серым глазам. Так, это что, подводка? Нет, это густые ресницы и природный разрез глаз. Как же хотелось почувствовать едва ощутимое касание ресниц на коже. Кусать эту шею и вдыхать горечь темного шоколада пачули.       Ни ладные девочки, ни ладные мальчики из заведения брата не могли ему помочь избавиться от забродившей похоти. Она не выветривалась, а лишь усиливала свою концентрацию, стоило его загадке появится перед ним и обаятельно улыбнуться. Его план пошел крахом.       Понял он это ещё раньше, когда брал в постели симпатичного азиата, которого он побрызгал духами с пачули. Вы не верьте расистам, что азиаты на одно лицо. Цезарь ещё отчётливее это понял, когда его тело с лёгкостью распознавало подвох. Словно знало, что это не Ли Вон.       Как же это бесило и заводило. —Вам как обычно?—голос официанта звучал гораздо мягче, и сердце мужчины сладко сжалось от нежности. А ведь они даже толком не разговаривали. —Хмм, не знаю, а какой ваш любимый напиток?—со знанием дела улыбнулся Цезарь, положив руку в подозрительной близости от длинных пальцев, лежащих на барном меню.       Ли Вон растерянно хлопнул глазами, заметив чужой жест заинтересованности. Сергееву показалось, что рука на меню дрогнула. Цезарь едва сдержался от того, чтобы закусить губу. —Я, знаете, человек простой, и не думаю, что мои предпочтения подойдут вам.       Цезарь склонил игриво голову. —Откуда такая уверенность? Может, я хочу попробовать что-то новое и... Необычное,—он сделал акцент на последнем слове и невольно заметил, что его голос стал значительно ниже. Вкрадчивым.       Ли Вон хмыкнул. —Чтож, если вы так настаиваете, то я люблю соджу и пиво. Соджу это... —Корейская водка?—закончил за официанта Сергеев, улыбаясь знакомой для корейца обольстительной улыбкой.       Цезарь ожидал, что официант нахмурится, натянет дежурную улыбку, но тот так просиял, что мафиози почти ослеп. Будто он задел за живое. В хорошем смысле этого слова. —Да, это именно она, обычно клиенты не особо разбираются, что это. Вы уже пробовали?       Цезарь покачал головой. —Нет, только слышал. Тогда пожалуй возьму Соджу.       Сомнение из глаз впрочем некуда не делось. —Вы уверены? Она не особо крепкая, как обычная водка. Сколько вас вижу, вы предпочитаете пить крепкие напитки. —А вы за мной посматриваете?—улыбнулся с намеком мужчина, подмечая как лёгкий румянец окрашивает чужие щеки. —Разумеется, клиентоориентированность—залог успеха. В конце концов вы частый гость, и довольно... Крупный, в хорошем смысле. Трудно не заметить.       Крупный. Ну надо же. —Разумно, но я всё равно попробую соджу,—пожал плечами Цезарь. Юрий, наверняка, сейчас сидит с глазами по пять копеек, видя как его неразговорчивый мрачный босс мило болтает с каким-то официантом больше, чем с его подчинёнными.       Впрочем, Юрия в голове мужчины не было и в помине, все его внимание было приковано к Ли Вону, пока он уходил. Не люблю смотреть как ты уходишь, но люблю смотреть как ты идёшь, мысленно рассмеялся Цезарь Александрович. Это ему никогда не надоест.

***

      Сергеев сидит за тем же столом, что и обычно, беззастенчиво пялит на официанта. Это кажется нереальным, когда Ли Вон замечает слежку и подходит к нему. Он не спрашивает налить ли его клиенту ещё или это глупое "вы в порядке?". Он фамильярно упирается руками о стол и наклоняется к самому уху Цезаря, застывшего как зверь перед прыжком. —Если вы продолжите меня раздевать глазами, то я и заболеть могу,—он чуть отстраняется и Цезарь явственно чувствует непокорное пачули, чувствует теплое дыхание на коже.       Мужчина ухмыляется. —В таком случае, мы могли бы переместиться ко мне домой, у меня всегда тепло. Особенно в кровати. Тогда точно не простудитесь.       Официант посмеивается. —Заманчивое предложение, но вот незадача, моя смена ещё не окончена. Что же нам делать?       Оба поняли друг друга без слов.              В здравом уме Сергеев Цезарь Александрович не стал бы заниматься подобным в уборной рестобара, но ему окончательно снесло голову, когда на пути туда Ли Вон заговорчески ухмыльнулся и поманил взглядом. Как конкуренты ещё не отстрелили ему яйца с такой выдержкой. Или это все именно этот кореец?       Когда он вошёл в небольшое помещение с кабинками и теплым светом, ему показалось, что он умер и попал в рай. Ли Вон ждал его, чистый и готовый.       Заметив, что его спутник замешкался, Ли Вон схватил его за руку и затащил в ближайшую кабинку, буквально вжав его, здорового дылду, в стену. Он... не думал о таком повороте событий.       Привыкший доминировать над своими партнёрами, Цезарь будто окаменел, не в силах даже перечить этому похотливому серебру чужих глаз. Хотел схватить за зад он, а в итоге схватили его. Он хотел взять инициативу, но не смог чисто физически пошевелиться.       Официант с удовольствием сжимал его крупный закалённый тренировками зад в своих музыкальных руках, буквально облизываясь. —Вы преступник.       Цезарь напрягся. —Потому что быть таким крупным и аппетитным преступление. Хотя вы и есть синоним слова преступления. Всегда нравились мужчины в хорошей форме.       Внезапно Цезарь понял, что стоит не в рубашке, а в водолазке, когда Ли Вон собственноручно задрал ее до самого подбородка. Слова застряли в горле, когда чужие зубы с жадностью коснулись сосков, мышц груди, покрытых шрамами.       Когда эти длинные пальцы коснулись его твердого как камень члена он и вовсе потерял связь с реальностью. —А разговоров то было, вы хоть минут двадцать продержитесь?       У Сергеева наконец получилось выдавить из себя слова. —Еще бы.       Ли Вон довольно мурлыкнул, спускаясь на колени. Он не торопился с распаковкой, довольно потираясь лицом о ствол под тканью брюк. И смотрел, и смотрел.       Мужчина обессиленно зарычал, все ещё не в силах двинуться. Этого было ужасно недостаточно. —Ну-ну, не нужно так нервничать, я же не убивать вас собираюсь. Только чуть чуть помучаю.       Когда Ли Вон вдоволь наигрался с его стояком в лампу Алладина, заставляя мафиози тяжело дышать и толкаться навстречу трению, брюнет ухмыльнулся и зубами расстегнул ширинку его брюк.       Боже ты блять.       Измученный в неволе член радостно выскочил из трусов щёлкнув по носу уже Ивона. Тот только рассмеялся, прежде чем обильно сплюнуть на член и приласкать в ладони.       Его зрение начало заметно плыть от удовольствия—стало тяжело концентрировать свой взгляд на чем либо. Он только и мог, что тихо матерится, когда видел жаркую томную сталь радужек в близости к его члену. Руки, губы, язык, веки становились тяжёлыми.       И в тот же момент ласки прекратились.       Официант недовольно цыкнул, отвесив щелбан почти бордовой головке. Мужчина зашипел, почти заскулил, но вовремя сцепил зубы. —Сами так хотели, а теперь засыпаете? Так не пойдёт, смотрите мне в глаза и не закрывайте их. Хочу смотреть в них, когда вы кончите.       Это не могло быть реальностью, он убедился в этом, когда Ли Вон жадно заглотил его, положив руки на свои волосы. Взгляд умолял толкаться и Цезарь не смог ослушаться. Тигру не понадобились когти или зубы, чтобы залезть ему под кожу. Он просто был таким каким был, заставляя сердце мужчины вожделеть, упиваться воздержанием.       Глаза брюнета затуманились от рефлекторных слез, но не закрылись. Такой же принципиальный, такой... Цезарь надавил на заднюю стенку горла, буквально вцепившись в волосы и не давая тому отстраниться. Ли Вон буквально не мог вдохнуть, отчаянно давясь и дыша через нос.       Цезарь пощадил его, с удовольствием наблюдая, как его спутник отплевывается от густой слюны. Азартно ухмыляется. —Что, испугались кончить раньше времени?—усмехнулся Ли Вон, пока мужчина деликатно стирал излишки слюны с чужого подбородка. —Нет, испугался, что подавишься. Блять, хочу кончить на твоё лицо. —Так сделайте это, но не забывайте смотреть мне в глаза. Вот так,—он довольно подставил лицо, пока Цезарь держал в мертвой хватке за волосы и остервенело доводил себя до исступления.       Засранец провокационно доставал язык, время от времени касаясь головки. Сердце казалось было во всем его теле, ну же... Ещё чуть чуть...       Цезарь резко проснулся в своей кровати, насквозь мокрый. Черт возьми. За окном было ещё темно, а на часах второй час ночи.       Во что он только превратил свою жизнь... С этими мыслями он нырнул рукой под пояс пижамных штанов и как следует ухватил рукой, взяв в оборот.       Мужчина пыхтел, все ещё четко видя картину перед глазами.Смотрите мне в глаза.       Влажный от предэякулянта член резво хлюпал в его руке, пока тот недовольно доводил себя до оргазма. Это нужно прекращать. Раз и навсегда. Завтра он увидит его в последний раз и бросит затею. Ему нужно думать о будущем организации.       Однако будущее отошло на второй план, когда горячая волна оргазма заставила его задрожать в безмолвном крике. Ох ты блять.

***

      Это был обычный вечер пятницы в баре, джаз сменялся тягучим блюзом, народу было прилично в самый разгар. Ли Вон был занят заказами, но в то же время будто кого-то высматривал.       В глубине души Цезарь надеялся, что Ли Вон окажется заказным убийцей и у него будет веская причина избавления от своей уязвимости. Раз и навсегда. Но тоненький голосок плоти возвращал его в тот жаркий сон, буквально заставляя кусать сигару. Как же бесит.       Всё обещало идти по накатанной, но серпантин обыденности оборвался, когда в рестобар завалились знакомые Цезарю ребята.       Лично он их конечно не видел, так как они были только мелкими восходящими звёздами на преступной арене. Торговали наркотой, государственным оружием. Слава богу не атомным, такое в руках идиотов может стать только гранатой в руках обезьян. Мужчина фыркнул.       "Мальки" уселись за один стол, громко переговариваясь и хохоча. Похоже пришли обмыть очередную сделку. Один из них успел ущипнуть официантку, коллегу Ли Вона. Было тошно от мысли, что кто-то тронет его так.       Ли Вон дружелюбно принял заказ, но Цезарь чувствовал, что здесь что-то не так. Словно Чон Ли Вон сам вот вот достанет джокера. Его догадки подтвердились, когда он увидел как кореец приставляет Глок к чужому затылку. Предположительно главаря.       Вмиг все затихло, джаз, люди. Все. Хищная убийственная натура вырвалась наружу, блеснув сталью. Дыхание сперло. Ну и ну, да ты такой же как я. Достойная партия.       Кровь кипела от предвкушения, Цезарь жадно следил за чужими действиями.       Громкий чёткий баритон прозвучал в заряженном воздухе. —Не двигаться, иначе я прострелю ему голову, наряд сокол—вывести гражданских.       Не так давно резкие посетители, теперь и пикнуть не смели, подняв руки.       Перепуганные посетители были успешно выведены из заведения, однако Цезарь остался как преданный зритель в кинотеатре в ожидании титров.       Группа сокол вернулись на изготовку, с тяжёлыми автоматами. Все они напоминали спецназ. Занятно.       Один из преступников все же ослушался потянувшись за пистолетом. В ту же секунду пуля прошла через кисть руки в грудь, заставив здорового борова завизжать как свинью. —Вы думаете я шутил, господа?—тех парализовало от ужаса, когда каждый ощущал дуло на своем затылке. Команда сокол отлично справлялись.       Тот что был потоньше и похож на крысу трусливо начал просить их пощадить. —Мы не устраивали козни Ломаносову, пощадите нас, богом, мамой клянусь. Я...       Но Ли Вон даже не стал его слушать, буквально отдав своему наряду паковать их в машину, для дальнейшего разбирательства.       Цезарь хотел хлопнуть себя по лбу. Легавый, ну конечно, спец отряд! Мужчина был готов рассмеяться от эйфории, прошедшей через него товарным поездом.       Один из солдат заметил его. —Капитан Вон, что нам делать с тем гражданским?       Былая прыть мигом покинула рослую фигуру, и он вновь стал знакомым ему забавным официантом. Ли Вон тут же подскочил к постоянному клиенту, который выглядел абсолютно опьянённым и восторженным. Он что, под чем-то? —Сэр, почему вы не покинули это место вместе с гражданскими? Это опасные люди, вы должны были...—Ли Вон разговаривал с ним как с ребенком, боясь, что его знакомец, прожигавший его взглядом, находится в состоянии сильного шока.       Но тот смотрел на него как на ангела. —У меня только один вопрос. Какие у вас планы на вечер?       Ли Вон растерянно открыл рот, пока его отряд сотрясал воздух смехом и хватался за животы от реакции их капитана.       Вот теперь точно мат.