Пробежка

У Регулуса бессонница. У Поттера, похоже, тоже, раз этот придурок каждый блядский день бегает вокруг школы в пять утра. Пять утра! Регулус даже спать ещё не ложился, а этот маньяк наворачивает круги с такой лёгкостью, что становится не по себе. Регулус знает, что у Поттера хорошая форма, ладно? Её просто нельзя не заметить. Капитан гриффиндорской команды по квиддичу, который обожает выделываться и носит очень, ну просто непростительно короткие шорты. Опять же, выделывается своими сильными бедрами. Их хочется укусить. Регулус уверен, что будь его голова между ними, то Джеймс бы её с лёгкостью сплющил. И разве это не лучший способ умереть? Нет, Салазар, что? Нет-нет-нет. Поттер снова пробегает мимо окна коридора, на котором сидит Регулус. С этого ракурса слизеринца во всём чёрном сложно заметить, если не приглядываться; он на целых полтора метра выше, а солнце встаёт с другой стороны, сохраняя его в тени. Что не мешает ему глазеть на эту потрясающую задницу, и… Блять, да. Да, ладно. — Эй! Джеймс оборачивается, бежит на месте и широченно улыбается: — Реджи! Чего не спишь? — спрашивает он, и в его глазах проскальзывает что-то вроде заботы. Переживает? — Какой-то придурок громко пыхтит, пока бегает, — отвечает Рег, закатывая глаза, просто чтобы не смотреть на блестящее от пота тело. — В пять, блять, утра. Короткие, самые короткие на свете шорты, и он не удосужился даже майку надеть? Поттер будто специально издевается, дразнит. — Так громко, что ты решил вылезти из своего змеиного логова, чтобы поглазеть? — с самой что ни на есть ехидной улыбкой спрашивает Джеймс, переставая бежать, подходит ближе к окну. — Или ты мне там стихи пишешь? В пять, блять, утра. Уже, кстати, почти шесть, просто к сведению, — передразнивает он Регулуса и пытается выхватить у него блокнот. Инстинкты ловца у Рега слишком хорошие, чтобы у Джеймса получилось, и он прижимает записи к своей груди. — Руки, — звучит достаточно угрожающе, и Поттер поднимает обе в побеждённом жесте. — Не твоё дело. — Ладно-ладно, я не настаиваю. Прочитаешь мне их на нашей свадьбе. У Регулуса чуть хрусталики в глазах не треснули. Поттер только рассмеялся. Его смех как раскат грома, будто сотрясает всю Землю. Тело Джеймса уж точно: мышцы на груди затряслись, а живот напрягся, оттачивая и так рельефный пресс. Регулусу никогда особенно не нравилось жить, но в такие моменты хотелось забраться на окно повыше и всё-таки спрыгнуть. Правда, скорее всего, Поттер бы его поймал. Регулус пытается перевести тему, хотя знает, что бледные щёки наливаются красным; это аристократическое артериальное давление вообще ни к черту. — Что ты делаешь? — спрашивает он, пытаясь держать голос ровным, а выражение лица непроницаемым. — Ты в курсе, что в квиддич играют в воздухе, да? Или твои грязнокровки убили все клетки мозга своей маггловской чушью? — Эй, давай без этого, окей? — отвечает Джеймс, сводя брови, как ругающийся родитель. — Услышу это слово ещё раз от тебя и расскажу Сириусу. Регулус насмехается: — И что этот придурок мне сделает? Отшлёпает? Мне кажется, ты иногда забываешь, что он мне не отец. — Отшлёпать и я могу, если захочешь, — бормочет Джеймс, совсем неуверенно, смотря в пол, будто не издевается, а правда скромно предлагает. Регулус открывает рот, чтобы его на этом поймать, но: — Это бег, Рег. Бег вырабатывает выносливость, а это важно вообще в любом деле, — шевелит он бровями. Он, блять, шевелит бровями! Джеймс продолжает, на этот раз серьёзно: — И это просто, ну… знаешь, когда думать не хочется, очень помогает. У меня есть цель — трижды пробежать вокруг замка, и всё, ничего больше не беспокоит, понимаешь? — Трижды? Вокруг всего замка? Ты правда мазохист. Джеймс смеётся: — Наверное, что-то есть… И если мы говорим о боли, то это хорошая боль, а когда открывается второе дыхание… Это вообще самое лучшее чувство на свете. — Он прерывает свои мечтания и притворно-осуждаеще смотрит на Регулуса. Улыбка всё же мерцает в уголках его губ. — Которое я сегодня не получу, ибо ты решил со мной поболтать. Что с тобой? Куда делась великая ненависть к моей персоне? — Регулус пытается ответить, но Джеймс его снова перебивает: — Не закатывай глаза, у меня есть пара идей, почему я сейчас стою под этим окошком, как Ромео. Поттер никогда не был тупым. Безрассудным, наивным, смазливым и эгоистичным — да, но не тупым. Хорошее оправдание висит прямо на языке, но это означает, что придётся проводить с ним время, что было крайне нежелательно в ситуации Регулуса, который нормально в глаза ему не может смотреть без мысли о том, чтобы стянуть эти блядские короткие красные шорты. — Может, я тоже хочу заняться бегом, — говорит он в итоге. — Да ты что? — не верит ему Джеймс с огромной знающей улыбкой на лице. Регулус краснеет, прочищает горло. — Видишь ли, ловцам тоже нужна выносливость, и если этот твой доисторический метод работает, то я буду только рад и здесь у тебя выиграть, — твёрдо говорит он, и это звучит почти как угроза, хотя когда этому гриффиндорцу вообще было страшно? Джеймс снова смеётся, и от Рега требуется сильнейшая выдержка, чтобы не глазеть. — Как скажешь, звёздочка. Завтра у пруда в полшестого утра. Договорились? — Ага. — Жду не дождусь увидеть, как ты задыхаешься, — ехидно говорит Джеймс, прислоняясь ближе к окну, потом повисает на подоконнике на руках, целует Регулуса в щеку и убегает дальше. — Пока! Это смертный приговор, дальше может быть только хуже. Щека будто потрескивает электричеством от его губ, и в блокноте появляется новое стихотворение.

***

Ровно полшестого утра, и Регулус спускается по холму к пруду. Это плохая идея, особенно для человека, который всю ночь придумывал рифмы вместо сна. — Привет, звёздочка! — Опять эта улыбка, опять это тупое прозвище, опять эти блядские шорты. Он хотя бы в футболке, уже что-то хорошее. — Не зови меня так, — огрызается Регулус, вставая рядом, скрещивает руки, всем своим видом показывая, что он выше всего этого. Не то чтобы он выглаживал складки на своей форме ради этого в три часа утра. Барти тогда проснулся и очень вежливо попросил Рега выгладить себе и член, что показалось хорошей идеей перед встречей с Поттером. Салазар, он просто хотел спать, а не играться. Находиться рядом с придурком уже было работой: надо было и лицо держать, и как-то отбиваться от его подколов, хотя в голове свистел ветер, нашёптывая: «Джеймс… Джеймс…». Это не то чтобы сильно помогало функционировать в обычной жизни, особенно когда Поттер находился рядом, рот открывал, улыбался. Так теперь нужно ещё больше усилий прилагать, чтобы не упасть в грязь лицом перед этим перекаченным идиотом. — Ты не с той ноги встал? — хлопает его по плечу Джеймс, и его улыбка спадает, когда он замечает круги под глазами. — Ты вообще спал? — Естественно, — врёт Регулус, шлёпая Поттера по руке, чтоб отвалил. — В отличие от тебя, я ценю значимость хорошего сна и не встаю в пять утра, просто чтобы поиздеваться над собой. — Ты вообще понимаешь, как иронично это звучит? — прыскает со смеху Джеймс. — Кто тогда передо мной стоит? Серая Дама? Регулус закатывает глаза: — Давай уже. Быстрее начнём, быстрее закончим. — Не-не, погоди, сначала мы потянемся, чтобы ничего себе не порвать. Плюс, есть правила. — Ты вообще понимаешь как иронично это звучит? — передразнивает Регулус. — Какие у тебя могут быть правила? Джеймс становится напротив — руки в боки, ноги на ширине плеч — и поворачивает шею в разные стороны. — Повторяй за мной, — командует, и Регулус отчего-то повинуется. — И да, спасибо, что спросил. Значит, мы бежим три круга, после каждого перерыв пять минут. Первый — самый обычный, не на пределе возможностей, просто бежишь с такой скоростью, с которой можешь. Но не слишком медленно, потому что второй круг специально очень медленный, чтоб у тебя всё тело горело. Третий… — Зачем мне это? — бормочет Регулус, повторяя за ним уже движения руками, вращая ими, разогревает мышцы. Зачем для бега нужно это делать именно с руками — непонятно. — Да тебе понравится, обещаю! Потому что третий круг, — Джеймс нагибается, доставая пальцами до кроссовок. — самый крутой. Это можно сравнить с сексом, смотри… — Боги, Поттер, я не хочу даже слышать… — прерывает его Регулус в такой же позе, поднимая уж очень раздражённый взгляд. Внутри его трясёт. — Нет, смотри. Как секс, правда, ты трахаешься и трахаешься, мышцы уже болят от того, как ты трахаешься, но, — Регулус недовольно стонет, однако всё ещё повторяет движения уже ногами. — Да погоди, дай мне сказать! Но! Оргазм того очень стоит. Тут так же. Пересекаешь финиш в последний раз, и это лучшее чувство на земле, обещаю!

***

Один круг спустя Поттера хочется повесить. Или отрубить ему голову на гильотине у всех на глазах. Какой недоумок вообще мог выбрать бегать вокруг замка, когда есть поле для квиддича? Нет, этому недоумку в ужасных отвратительных коротких шортах надо бегать по камням и грязи, огибая всю школу. — Я ебал твою мать, Поттер, — на выдохе бормочет Регулус, сгибаясь вдвое, руки на коленях, после того как пересекает воображаемый финиш, который они отметили деревом, где начали. — Не знал, что ты мой отец. Как-то рушит нашу динамику, не думаешь? — насмехается Джеймс, который даже не запыхался! Как он это делает вообще? Каждый день на рассвете пытает себя этой несусветной чушью, что он называет «пробежкой». Какая это, мать его, пробежка, если ощущается как полноценный марафон? Каждый день?! Идиот. — Заткни рот, это какая-то пытка. — И это только первый круг, эх, что же с тобой будет, — говорит Джеймс с ноткой жалости в голосе, зато стоит уверено на своих перекаченных ногах в этих тупых шортах. — Как ты дышишь вообще? — спрашивает Рег, поднимая на него глаза. Кажется, что если он опустит свои колени, то его ноги разъедутся. — Воздухом, — он пожимает плечами, и Регулус из последних сил бьёт его кулаком в живот. Не очень сильно, раз уж Поттер смеётся. Блэк тяжело выдыхает: — Салазар, блять, помоги мне, — молится он, выгибая спину. Ноги и правда подкашиваются, непонятно только, от чего именно. — Ну, смотри! Если дерёшься, то энергия ещё есть, а это очень хорошо, Реджи! — поддерживает его Джеймс своим тупым звонким голосом, что бьёт Регу по ушам, будто он свистнул в свисток. Тренер хренов. Ноги гудят, лёгкие никак не могут напитаться кислородом. Этот круг занял минут тридцать, и если это только начало, то лучше уж самому Регулусу голову отрубите. Он решает присесть на траву, форма и так зелёная, так что рисковать нечем, разве что нотациями от мистера Маньяка. — Нет, не садись, — запрещает Джеймс и за руку тянет Блэка на ноги. — Держи мышцы в тонусе. — У меня икры сейчас лопнут! — жалуется Рег, голос на октаву выше обычного. Джеймс только кивает, приседает прямо напротив него и берётся за его икры. У Регулуса слишком много вопросов и слишком мало кислорода. Поттер массажирует ему икры, разминая мышцы так, что они перекатываются под его пальцами, доставляя хоть какое-то облегчение. Регулус прикусывает губу, но маленький тихий полустон всё же срывается с его губ. У Поттера хватает наглости, чтобы в таком положении поднять на него свои большущие глаза, полные сопереживания и заботы, и спросить всё ли в порядке и легче ли Регулусу. Тот только кивает, чтобы случайно не попросить отсосать ему прямо у этого дерева. — Должно быть легче, потому что массажи правда помогают расслабить мышцы. — Джеймс поднимается в полный рост, и Регулус закрывает глаза. Тот тянет его за руку, снова начиная бежать. Ноги Рега просто следуют за ним, — Ты не переживай, Реджи, главное — это добежать третий круг, помнишь? Оргазм, всё такое. Да как он смеет говорить это слово после такого? И почему это настолько замечательная мотивация? Регулус нагоняет его, отпускает его руку и бежит быстрее. — Эй, эй! Погоди, это медленный круг, чтобы всё тело горело! — Джеймс тянет его за футболку сзади, чтобы замедлить, и Регулус слушается. — Оно и так, блять, горит! — жалуется он, потому что не может просто дать Джеймсу по яйцам за всё, что он с ним делает. — Да, но! Ты посмотри, какой ты умничка! Ты всё ещё говоришь, у тебя нет особых проблем с дыханием, ты корчишь эти свои милые недовольные рожицы. Да ты просто супер! Охуенно для первого раза! Регулус не отвечает, горло и так пересохло от их активности, а этот еще и нахваливает. — Я правда очень впечатлен, Рег. Когда я вытаскиваю на пробежку Сириуса, он бежит со мной один круг, затем долго матерится и проклинает меня, а потом садится у дерева и курит, пока я добегаю оставшиеся два, — рассказывает Джеймс, хлопая Рега по плечу. — Так что ты вообще молодцом держишься, ну просто умничка! Это странным образом мотивирует. Сириус даже не начинает второй круг, а Регулус уже его бежит. Он лучше Сириуса? О да, он ещё как лучше Сириуса. — Ты намного сильнее, чем кажешься, да? — спрашивает Джеймс, и Регулус поворачивает на него голову, но не удостаивает ответом. — Я к тому, что я уверен, что под твоей футболкой прячется охуенное тело. Регулус так и считал, работал для этого, но Поттеру об этом знать вообще нельзя. Как у него может быть «охуенное тело» в сравнении с этим вот монстром фитнеса? Не дай Мерлин, Джеймс когда-нибудь его увидит. Засмеёт да и только. — Я в команде по квиддичу, — бездыханно отвечает Регулус. — если ты вдруг забыл, как мы вас размазали на прошлой игре. — Как я могу такое забыть? — выдыхает Джеймс, впервые показывая немного усталости. Значит, он всё-таки не сверхчеловек. Может, просто под зельями. — Вот именно. Это, как ты знаешь, требует, блять... — прерывает себя, чтобы подышать, — ...подготовки. Хорошей. — Ну вот и я о чём! — поддерживает Джеймс. — Твоя одежда тебя совсем не красит… — Ох, ну прости, что я не ношу шорты, что еле скрывают мои яйца! — возмущается Рег, в шоке от того, что этот человек вообще смеет ему что-то говорить о стиле. Джеймс пару секунд моргает, а потом расплывается в ухмылке. — А ты куда смотришь вообще, Реджи? — Блять, ну заткнись ты, пожалуйста! — почти ноет Регулус и вырывается вперёд в попытках убежать от него. Джеймс снова что-то кричит про «медленный круг». В жопу этот «медленный круг»! Как только Регулус добегает, то сразу валится на землю. И это, блять, стыдно, ведь Поттер только дышит чуть тяжелее, а в основном в порядке. Форма Регулуса в грязи, потому что очень умно бегать по ней в ёбаной Шотландии, где дожди льют днями напролёт. Его бока просят остановиться, сердце выскакивает из груди, а лёгкие перестают функционировать. Никто, кроме Сириуса, Рега в таком уязвимом состоянии не видел, но сейчас ему откровенно плевать, и он скатывается в клубочек чистой ноющей боли. — Эй, эй, Реджи? Порядок? Ты как? — слишком обеспокоенно спрашивает Поттер, присаживаясь на корточки рядом и гладя его по спине, будто он правда какой-то котёнок. Регулус выворачивает из-под руки и садится на зад, поднимая вверх большой палец. — Ты правда золото, звёздочка, такой чертовски сильный, нам остался всего кружок! — Он говорит так мягко, что Регулусу хочется расплакаться от любви и заботы, но всё тело болит, а лёгкие не дают дышать, и сильнее всего Поттеру хочется врезать за это издевательство. — Не… говори… так со мной, — выдавливает Рег, протестуя через свое быстрое замученное дыхание. — Я не ребёнок. Он знает, с чем связано такое отношение. Всё-таки лучший друг его старшего брата, который иногда ведёт себя исключительно как его отец. Явно принял на себя роль компенсации недостатка родительской любви своей заботой и сюсюканьем. И иногда Регулус правда это ценит. Иногда. Очень редко. Не ценит совсем тот факт, что все друзья Сириуса видят в нём маленького мальчика, который даже шнурочки завязать не может. И это раздражает, оскорбляет и вымораживает и так холодное сердце. Вина исключительно Сириуса. Джеймс поднимается с корточек, копается в своих вещах у дерева под пристальным взглядом Регулуса, находит палочку, и Блэк молится, чтобы он сказал «Авада Кедавра» в его направлении, но нет. Поттер срывает с дерева листок, быстро превращая его в стакан, который наполняет холодной чистой водой и подносит Регулусу. Сейчас он искренне это ценит. — Маленькие глотки, чтобы просто горло промочить, иначе будет плохо, — предупреждает Джеймс, отдавая стакан ему в руки. Регулус так и делает, пока тот садится рядом и растирает его икры снова, положив их себе на колени. Они сидят так, пока оба восстанавливают дыхание. Пятиминутный перерыв растягивается уже в десять. — Зачем ты это делаешь с собой? — тихо спрашивает Регулус, впиваясь пальцами в пустой стакан. — Много причин на самом деле, — также тихо отвечает Поттер, всё ещё занятый его икрами. Регулусу слишком легко оказалось привыкнуть к такому отношению к своему телу. — Главная, наверное, всё-таки эйфория после последнего круга. Но, как я уже говорил, мне нравится ни о чем не думать, пока бегаю. Есть цель… — Да-да, цель — добежать, а всё остальное неважно, — заканчивает за него Регулус. — Это аддикция, Джеймс. — Это привычка, Рег, — исправляет он. — Я уже почти год каждый день встаю с кровати ради этого. Всё лучше, чем валяться и думать, как всё вокруг в огне, а я ничем не могу помочь. — Оу… Так вот оно что. То есть малыш гриффиндорец всё же считает себя рыцарем? Считает, что эти его пробежки помогут ему победить большого страшного лысого дядю в одиночку? Считает, что он избранный? Что весь вес войны лежит на его плечах? Он может и выглядит как греческий бог, но явно не Атлант. — Да, оу, — кивает Джеймс. — Можно назвать это подготовкой в своём роде. Выносливость, все дела. Но я тебе говорю больше о том, что бег для меня делает. Как говорит моя мама: «Гормоны больше не хлещут». — А хлестали? — с ноткой любопытства спрашивает Регулус. Такого Поттера он ещё не видел. Тихий, можно было бы сказать скромный, если бы он не сидел с ногами Блэка в руках. — Ещё как. Я так замучил Лили, которая Эванс, моя одноклассница, знаешь? — уточняет Джеймс, и Регулус закатывает глаза. — Естественно, — отвечает он. Как, блять, можно её не знать, если раз в пару месяцев на протяжении всей школьной жизни Регулуса он наблюдал, как Поттер вытворяет полную ересь "во имя любви". — Ну вот, замучил её настолько, что она меня треснула по щеке. В прошлом году. Заслуженно, очень. — выдыхает Джеймс. — Я правда был мудаком. А бег забирает лишнюю энергию. — Больше звучит так, будто ты себя наказываешь, — озвучивает Регулус теорию, которая слишком близко лежит у сердца. Он сам наказывает себя бессонными ночами, не давая себе ни минуты покоя, всё время чем-то занимая. Они оба изводят себя до предела, чтобы не думать. Это… забавное наблюдение, странное, новое. И, может быть, совсем немного Поттера хочется обнять. Тот и так завис, раздумывая над словами, зато потом расплылся в улыбке и шлёпнул Регулуса по ноге, будто вспомнил о своей непобедимой маске. — Это ты так говоришь, потому что ещё не добежал последний круг. — Он встаёт, отряхивает эти блядские шорты и поднимает Регулуса на ноги. Стакан остаётся лежать на земле сорванным листком. — Обещаю, Рег, оно того стоит. Они идут к старту за руку, будто готовятся к сражению, будто они — всё, что друг у друга есть, будто этот круг — последний монстр, которого надо убить. Но это просто круг, у них обоих есть любимые люди и сражение только с самими собой. — Какие правила на этот раз? — спрашивает Регулус, настраиваясь и слегка прыгая на месте, чтобы убрать ещё немного напряжения в ногах. — Никаких, — пожимает плечами Джеймс, затем наклоняется, чтобы прошептать на ухо: — Нужно только победить. И он убегает, отставляя Регулуса за чертой осознавать происходящее. Победить? Что значит победить, если Поттер обычно бегает один? Он побеждает самого себя каждую такую тренировку, что на самом деле вызывает уважение. Но раз уж Регулус тут, а цель — победить, то он с радостью и очень неуважительно разобьёт атлета в его же игре. Регулус стартует, хотя всё его тело протестует, он бежит изо всех сил, толкает себя так, что кажется толкает саму Землю. Он нагоняет, дотрагивается до спины Джеймса рукой, и тот кричит: — Да!!! Молодец! Давай, Реджи, давай, давай, давай! Его голос звучит будто целая трибуна, дыхание сбилось и не собирается возвращаться, сердце стучит так, что скоро выпрыгнет из груди. Но Регу уже не больно. Вообще нет. Это просто соперничество или второе дыхание наконец открылось? Кажется, что они бегут быстрее гепардов, ветер развевает волосы и свистит в ушах, лужи грязи расплёскиваются во все стороны под ногами. Есть цель — добежать. Но также просто необходимо выиграть. Этот круг быстрее, должен быть, судя по их скорости. Он закончится быстро, очень скоро, и Регулус не может дождаться. — Ещё, ещё, ещё! — кричит Поттер, и это правда лучшая на свете мотивация. Может, если Регулус всё же выиграет, он наконец заткнётся. Регулус спотыкается о камень, и Джеймс ловит его под руку, толкает за поясницу дальше. Быстрее. Ещё, блять, быстрее. Его тело несётся без его ведома, руки у боков разрезают ветер, и финиш совсем рядом, Регулус может почувствовать его на кончике языка. — Давай, ещё чуть-чуть, совсем немного, Рег! Ты просто потрясающий! — восклицает Джеймс, смеясь во весь голос, не боясь разбудить спящий замок. Такой счастливый… Регулус бы обернулся назад, кинул бы ему победную ухмылку, но он не думает, не чувствует ничего, кроме ветра. Честно говоря, ему кажется, что он сам себе ветер. Финиш приближается с огромной скоростью, ноги потихоньку отказывают, туловище наклоняется ближе к земле, и Джеймс подталкивает его, чтобы он пересёк воображаемую черту первым. Победил. Регулус сразу падает на колени, пытаясь отдышаться, пока в него со спины не врезается Поттер, да так, что его лицо падает прямо в пыльную дорожку. Тот слазит с него, поднимает его голову своими руками и отряхивает волосы и лоб. — Блять, Боги, прости, Реджи! Оу, Мерлин, я не хотел, прости-прости! — сюсюкается он, сидя также на коленях с очень обеспокоенным и извиняющимся видом. Регулус только широко улыбается. Ничего не болит, даже лёгкие отлично справляются без кислорода. — Это… было… так круто… — бездыханно подытоживает он, и Джеймс замирает, расплывается в застенчивой улыбке. — Правда? Понравилось, да? Круто, да? — Видно, что у него самого дыхание спёрло, футболка вся мокрая от пота, и он никогда не выглядел лучше. — Очень… круто, — кивает Регулус. — Я выиграл. — Да, да-да! Ты вообще такой умничка, ты сам по себе крутой, ты так быстро бегаешь, я еле успевал! — бездыханно смеётся Джеймс, и ему хочется сказать спасибо. Надо просто сказать спасибо, что он показал это Регулусу, что заставил столько всего почувствовать, что боль ушла и мысли тоже, и это всё его заслуга. И он так близко, и так нужно сказать ему спасибо, и у него такие добрые глаза, и нужно сказать спасибо, и такие нежные руки, что так хорошо устроились у него на лице, и просто необходимо сказать ему спасибо. Регулус не целует его, а просто падает своими губами к его, чуть промахиваясь и оставаясь висеть на нём. Он такой невероятно тёплый, что кажется последним, что сейчас нужно, но Рег зарывает лицо в его груди, и Джеймс просто держит его. — Это было «спасибо»? — тихо спрашивает он, поглаживая мокрую от пота спину. Регулус слышит, как сильно и быстро бьётся его сердце, и он не хочет уходить. Если можно было бы остаться тут, то тот самый ветер засыпал бы их пылью с дорожки. — Это… — начинает он, не до конца понимая, что собирается сказать, но поднимает на Джеймса взгляд. — Это было «я тебя люблю». И он его целует. И раз, и два, и три, и ещё разок.