Не могу быть к тебе равнодушным.

Зима. Эта пора года зачастую отзывается у людей различными и самыми разнообразными чувствами. Кто из нас в детстве не лепил снеговика, не играл в снежки и не катался на санках, то и дело падая в снег и приходя домой совершенно мокрым, пока родители вновь и вновь отчитывали по этому поводу? Взрослые просто скучные. Они перестали верить в чудеса, которые способна творить зимняя предновогодняя атмосфера. Но каждый ребёнок отчётливо знает, что в новогоднюю ночь добрый и красноносый старик принесёт для них подарок за хорошее поведение в течение всего года. Для взрослых же зима это вечный холод, непроходимые кучи снега, в которых ноги так и норовят застрять по самое колено. Именно зимние вечера были столь безлюдны и темны, если поблизости не было фонарей. Ни одной живой души не было видно в округе. Лишь бесчисленное количество снежинок кружило в танце, постепенно опускаясь к земле. Именно в такую погоду двое юношей прогуливались, оставляя за собой следы на белом и нетронутом снегу. Белый пух под ногами, на нерасчищенных дорожках отдавался характерным, но при этом достаточно тихим хрустом. Тёплое дыхание клубками пара выбивалось изо рта и быстро растворялось на морозе, словно его изначально и не существовало вовсе. Прошло уже около десяти минут прогулки, но ни один из них не сказал другому хоть одно слово, если не брать в учёт самого банального приветствия при встрече. Однако, на самом деле, в их случае это и не было необходимостью. Было полностью достаточно и тишины, чтобы наслаждаться компанией друг-друга. Не зря говорят, что порой молчание, действительно, гораздо дороже золота. Однако в любом случае это, рано или поздно, должно было закончиться, и боагоговейная тишина прекратила бы своё существование в ту же секунду. Чарльз, кажется, весьма долго думал над вопросом, а затем и над тем, стоит ли вовсе озвучивать что-либо вслух. Но он всё же решился на этот шаг, тем самым разорвав повисшее в воздухе молчание: "Винсент..." — юноша с жёлтыми глазами даже не успел договорить, как тот, к кому он обращался, сразу же поднял взгляд, обратив внимание на источник голоса, с любопытством ожидая дальнейших слов. Чарльз замолчал на секунду, явно не ожидав моментального реагирования, но затем, слегка усомнившись в том, стоит ли всё же произнести свою мысль, продолжил:"...Так как ты себя чувствуешь?" — Он спросил это, осознавая, что собеседник сразу поймёт, что именно подразумевается под всеми этими словами. "А я выгляжу так, будто мне стало лучше?" — ответ последовал в слегка грубой, язвительной и саркастичной манере, далеко не свойственной говорящему, но лицо его исказилось в привычной улыбке, от которой порой было уже тошно. "Ох..." — В воздухе повисла неловкая тишина, потому что Эйлер понятия не имел, как на это реагировать. Он слегка приподнял голову, глядя на тёмное и, казалось бы, бесконечное небо, полностью покрытое тучами. Кто из нас в детстве не считал звезду символом надежды? Каждый из нас загадывал собственные желания, когда видел момент падения небесного тела, который так захватывает дух. Однако сейчас из-за серых и густых туч картина из звёзд на полотне неба была абсолютно перекрыта. Надежда покинула это место. Мороз слегка щипал лицо, но шарф довольно неплохо справлялся со своей задачей, спасая ситуацию. Прошло всего пару секунд вновь образовавшегося молчания, однако для Эйлера они были вечностью. "Почему ты ожидал чуда?" — Винсент горько рассмеялся, а потом вздохнул. Он прекрасно осознавал, каким далеким казался, и даже то, насколько болезненными могли быть эти слова. Но это была правда. Отвратительная, горькая правда, которую больше нельзя было покрывать маской и сладкой, словно мёд, ложью. Лицо Винсента более не выражало абсолютно ничего. Лишь гнетущая пустота. — Я такой же хрупкий и пустой, как и раньше, Чарльз. — Винсент... — Чарльз тихо вздохнул посмотрел на собеседника с грустным выражением лица. Эйлер очень любил Винсента и не хотел, чтобы тот ощущал себя подобным образом. Чарльз и сам уже давно был не в самом лучшем душевном состоянии, но никогда не смел жаловаться. В любом случае проблемы самого идеального человека, которого он знал, всегда были в приоритете, даже несмотря на то, что Эйлер совершенно не умел оказывать поддержку. Всё, на что он был способен, так это только внимательно выслушать. "Ты выглядишь встревоженным, Чарльз", — тихий голос Винсента вывел парня из бесконечного потока мыслей, постепенно разъедающих нутро. Чарльзу не понадобилось много времени, чтобы дать ответ, ведь он решил быть честным в своих чувствах: "Думаю, я просто беспокоюсь за тебя", — После этих слов жёлтые глаза опустили свой взор куда-то под ноги, где лежал белый и чистый снег. "Понимаешь, Винсент, я часто думаю о том, что бы произошло, если бы в тот день ты всё же спрыгнул", — Тихий и рваный вздох сорвался с губ Чарльза вместе с небольшим клубком пара, который быстро пропал в ледяном воздухе. В этот момент глаза Винсента уставились на своего собеседника. Кажется, тот пытался подобрать слова, но не был уверен, можно ли сказать что-то "правильное" в этот момент. Внезапно Чарльз почувствовал как Винсент взял его за руку. Это было довольно неожиданно, но никаких попыток к сопротивлению со стороны Эйлера проявлено не было. На самом деле, это довольно утешало. Винсент — единственный, чьи прикосновения были приятными и не вызывали отвращение. Он по-настоящему светлый и чистый. Единственный в своём вроде. В этот момент тишина вновь была прервана: "Если бы я прыгнул? Чарльз, ты знаешь... Я хотел сделать это". После короткой паузы и задумчивого взгляда в небо и тучи над их головами он продолжил:"И я все ещё иногда хочу это сделать. Однако только иногда. Разница в том, что теперь я не хочу, чтобы вечное забвение в пределах этого мира одержало окончательную победу. Больше нет", — Винсент взглянул на своего собеседника без видимых эмоций на лице, однако если внимательно слушаться, голос казался более мягким. "Но если я это сделаю... Это будет не из-за внезапного отчаяния. Это будет сознательный выбор. И ты должен его принять, потому что это будет моё право решать, стоит ли оно того". От одной мысли о том, что самый дорогой человек может поступить таким образом, сердце Чарльза сжалось, кажется, отдавая болью по всему телу. Он не хотел этого слышать и принимать это, однако собеседник не оставлял никакого выбора. В этот момент вспыхнуло желание сказать что-либо в ответ, но подобрать слова не представлялось возможным. Мысли бесконечно путались в клубок, разобраться с которым было тяжело, а также на это ушло бы немало времени, но нужно было действовать сию же секунду, а не когда-нибудь потом. Единственное, что удалось предпринять — сжать руку самого дорогого человека во всём мире крепче, в то время как дрожь начала слегка бить по телу, а чувство подступающей в горлу желчи кружило голову. Однако Винсент не делал лучше и лишь продолжил свою речь: "И пожалуйста… перестань винить себя в моих проблемах. Ты не должен чувствовать себя виноватым. Я знаю, ты думаешь, что ты должен быть ответственным за это, но ты не можешь помочь тому, кто не хочет помочь себе сам". Всё выглядело так, словно Винсент хотел сказать что-то ещё, но Чарльз прервал его внезапным даже для него самого объятием. Это был случайный порыв, пока эмоции брали верх. Всё это действо — большая неожиданность, однако в момент, когда жёлтые глаза блестели от лучей фонарей, полные слёз, стало ясно, что это и есть то самое "правильное", которое было так нужно всё это время. "Я не могу оставить тебя. Я люблю тебя Винсент, правда, очень люблю", — эти слова сами собой сорвались с губ парня и осознание того, что он только что сделал, окончательно выбило землю из-под ног. Чувство стыда захлестнуло весь разум, погружая Эйлера в абсолютный ужас, смешанный с чувством бесконечной вины за отсутствие самоконтроля. Мягкое прикосновение руки на щеке вернуло Чарльза из потока своих мыслей и сожалений о том, что только что произошло. "Я не уверен, что чувствую, Чарльз. Однако ты, действительно, особенный. Я... не могу быть к тебе полностью равнодушным. Просто дай мне время, хорошо?" — Сказав это, уголки его губ слегка приподнялись в небольшой, но мягкой улыбке, которая значительно отличалась от той пустой и холодной, что постоянно присутствовала на лице Винсента, в то время как снегопад лишь набирал обороты. Однако сейчас это не было важно ни для кого из них. "Я буду ждать столько сколько потребуется..."