Казнить нельзя помиловать

      «Как жаль, что я не целуюсь со шпионками Ватикана»       Удар под дых.       Она не чувствует под собой пола.       Лишь трясину, наполненную мерзкой ложью собственных слов.       Нова медленно тонет в собственной крови и готова в ней захлебнутся.       Только бы не смотреть ей в глаза.       Только бы не смотреть ей в глаза.       Ведь она знает, что за слово увидит, стоит ей посмотреть.       Предательница.              Маленькая и жалкая — предательница.       Веспер ждёт. Её черты лица напоминают палача, который готовится занести топор над головой приговоренного. Она прижимает девушку к стене, не давая той даже сдвинутся с места. Верховная ведьма видит борьбу, которую Нова безмолвно ведёт внутри себя. Ловчая сжимает кулаки, стискивая челюсть, вонзаясь острыми ногтями себе в ладонь. Веспер не собирается её останавливать. Она держит себя в руках, чтобы не ударить её по щеке и не заставить открыть эти янтарные глаза, в которых Веспер когда-то видела надежду на спасение. С каждой секундой воздух тяжелеет. Словно кто-то закрыл их в каком-то пространстве, откуда нельзя бежать. Лишь мириться с медленной гибелью. Нова приоткрывает рот, выпустив дрожащий выдох, будто ей холодно. Но ей совершенно не холодно. Ей страшно. Страшно так сильно, что когда она открывает глаза, то смотрит куда-то в пол.       — Когда ты смеешь стоять и разговаривать со мной после такого… — Веспер хватает её за челюсть. Прикосновение грубое. Жесткое. Требовательное и авторитетное. Такое, какой верховная ведьма была с самого начала. В нём нет ни капли нежности, которая была в тот миг, что Веспер прошептала, что глаза Новы будут гореть намного ярче после инициации. Но сейчас они потухли настолько, что Нова не знает, удаться ли ей зажечь их когда-то обратно. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.              Нову душит что-то изнутри. Боль распирает грудь и она хватается за сердце, пытаясь унять её, но становилось всё больнее. Можно ли сказать, что теперь её сердце окончательно разбилось изнутри, а осколки распространились по телу, оставляя раны? Если бы это было возможно, она бы предпочла такую смерть, чем смерть от руки человека, которого полюбила. На месте Веспер она на секунду представляет собственного отца, который требовал от неё покорности и верности. Когда-то и Веспер требовала от неё покорности и верности ради общего блага. Ради них самих. Ради безопасности других. Ловчая пытается что-то сказать, но внутри кто-то вытягивает из неё слова, как паразит, засевший в крови.       — Так и будешь молчать? — Веспер сдерживает себя, но глаза вспыхивают, как подлившийся, в так и горящий костёр, керосин. — Тебе нечего сказать мне, Нова? После того, как ты посмела вновь прийти сюда?       — Я… — ловчая делает глубокий вдох, пытаясь собраться и не позволить умереть себе трусом, какой её навсегда запомнит женщина. — Если ты хочешь услышать от меня правду, ты её услышишь, Веспер, — только и говорит она, словно не готовая к полному рассказу.       — За этим я и пришла, — подтвердила верховная ведьма, не спуская с неё глаз. — Ну, моя милая ловчая времени, ты поведаешь мне свою историю? Или мне стоит немного надавить на тебя, чтобы ты, наконец, раскололась и показала, какая гнилая изнутри? Поверь, тебя даже стервятники будут обходить стороной, нежели питаться такой падалью, — она улыбается, но эта улыбка не от радости. Скорее, рефлекс, который срабатывает у человека, который не хочет верить в происходящее. — Ответь только — почему, Нова?       Почему?

      «Ох, если бы ты знала, что я ношу в своей душе, моя прекрасная Веспер, без тебя бы, я давно сошла с ума. Схватилась бы за нож и все бы проблемы были решены, но только я влюбилась в тебя и это оставило меня на земле. Плевать я хотела на всех и вся, и если ты хочешь заполучить мою безграничную верность, я вырежу собственное сердце и принесу тебе на блюдце. Если этого не хватит, я убью каждого священника и разрушу каждую церковь на этой земле во имя твоего прощения»

      — Кардинал Бароне — мой отец, Веспер, — тихо шепчет Нова, будто сама этому не верит.       На секунду, в глазах Веспер пробегает жалость. Женщина прикусывает губу и убирает руку с её подбородка. Почему она молчала об этом? Что именно заставляло её молчать? Веспер на секунду вспоминает себя в её годы — неопытная ведьма, странствующая по земле в поисках чего-то там, что сейчас кажется смешной шуткой. Её настоящее «я», которое так нуждалось в любви, хочет выйти наружу, но потом она вновь становится стальной девой, вместо рук у которой — стальные мечи. Либо убивать, либо защищать.       Верховная ведьма была благородной. Протягивала руку тем, кто в этом нуждался. Но перед ней стоял вопрос: нуждалась ли Нова в её защите или она нуждалась в казни?       Или она просто нуждалась в ней?       Веспер открыла глаза, когда осознала, что перед ней стояла не Нова, а маленькая девочка, которая следовала правилам и заповедям, сказанным кем-то там. Ловчая осела на пол, вцепившись в собственные волосы и выдирая локоны, позволяя кровь стекать по её лбу.       — Всю жизнь я росла в церкви. Все мои годы я только и слышала о том, что я отличаюсь от таких, как вы. Я росла с мыслями о том, что буду полезной для общества! Но я не знала, что следует за этим! Я была слепой дурой, которая верила в слова отца, будто он на самом деле гордился мною! Я хотела, чтобы он гордился мною. Я хотела почувствовать его любовь, его тепло и заботу обо мне! Я должна была предать вас, если бы это не означало влюбится в тебя, Веспер! Понимаешь? Я схожу с ума каждый день и каждую ночь с мыслями о том, что какая же я дрянь и сука. Мне не место среди вас, но только именно тут я чувствовала тепло и заботу. Именно это место я считаю своим домом! — кричала она, захлёбываясь в собственных слезах и боли, которую копила внутри себя. — Я корила себя, я наказывала себя. Мне нельзя было допускать, чтобы мои чувства стали сильнее миссии. Я, чёрт возьми, боялась сказать тебе. Я боялась, что если ты узнаешь, кто я на самом деле, то просто… Просто убьёшь меня. Но мы пришли к этому моменту, как бы сильно я его не боялась. Я сижу перед тобой и если ты хочешь избавится от меня, то я не буду сопротивляться. Я заслуживаю этого. Я хорошо справилась с картиной, ведь правда? Теперь шкатулка в ваших руках. Ты гордишься мною, Веспер?       Горжусь ли я?       — Нова, послушай меня, — Веспер села напротив девушки, схватив её за запястья, чтобы та перестала рвать на себе волосы. Девушка взглянула на неё, явно не понимая, почему после такого к ней относятся так хорошо. — Я очень разочарована в тебе, — призналась верховная ведьма, видя шрам на запястье ловчей. Видимо, когда её похитили, то это не осталось без последствий. — Я так зла на тебя, что ты просто не представляешь. Будь бы ты кем-то другим, я бы убила тебя, но ты не кто-то — ты Нова, — это звучало тихо, без заметного гнева. — Я знала всё с самого начала. Как только ты перешла порог Гнезда. Поверь, я всегда знала, кто ты, но не думала, что Кардинал Бароне — твой отец.       — Тогда почему ты позволяла мне находится тут, зная всю правду?       — Думаю, это не секрет, но нам нужен был твой дар. Я думала, что после того, как мы обнаружим прямую зацепку к источнику, я убью тебя, но… — верховная ведьма отвернулась, тяжело дыша и смочила губы, когда посмотрела ей в глаза и вместо привычной стали Нова увидела там что-то, о чём и не могла подумать. — Но я влюбилась в тебя и это принесло мне столько боли. Я думала, это пройдёт. Твердила себе, что такое бывает, что героям свойственно влюбляться в злодеев, ибо злодеи всегда на шаг впереди, но я ошибалась. Впервые в жизни я ошиблась, Нова. Я не могу назвать эту ошибку роковой. Когда-нибудь это должно было случиться. Когда-то я должна была поставить чувства выше миссии. Тот день, когда ты пропала, я думала, что ты ушла в церковь. Присоединилась к своим и теперь навсегда оставишь меня. Я смеялась до адской боли, делала вид, что со мной всё в порядке.       — Почему? — Нова чувствовала, как пальцы Веспер ласкают её шрам, который она поставила себе в той комнате, чтобы не сойти с ума от одиночества. — Я не заслуживаю этого…       — Ты права. Не заслуживаешь этого. Не заслуживаешь места в Гнезде. Не заслуживаешь нашей помощи. Ты заслуживаешь плевки в лицо и всеобщее призрение, но… — верховная ведьма улыбнулась, когда поцеловала её шрам. — Мы не выбираем в кого нам влюбиться и по каким причинам мы влюбляемся в этого человека. Если ты готова навсегда перейти на нашу сторону, я дам тебе шанс, Нова. Но он будет единственным. Если ты вновь будешь на чужой стороне, я убью тебя, даже невзирая на собственные чувства.       Впервые за весь разговор Нова горько рассмеялась, а потом вновь заплакала. Веспер аккуратно притянула её к себе, обняв руками и защищая от этого несправедливого мира.       — Т-ш-ш, я тут, моя милая, всё в порядке, — прошептала женщина, поцеловав её в макушку. — Просто больше не делай так, ладно? Ты же не хочешь увидеть меня в гневе, правда? — она положила ладонь ей на талию и слегка пощекотала, вызывая у Новы хриплый смех.       — Хочешь, я отдам тебе своё сердце? — внезапно спросила ловчая, чем вызвала у Веспер недоумение. — Сейчас-сейчас…       Верховная ведьма ахнула, когда девушка погрузила руку в собственную грудь искажая пространство и вытащила бьющееся сердце, протягивая женщине.       Это не было похоже на настоящее сердце. Это было проекцией, состоявшей из песка и крупинок золота.       Время, это как слиток золота — такой же ценный.       — Нам позволено совладать с такими вещами, Веспер, — из неё груди тянулись сосуды, которые накачивали сердце кровью. — И я отдаю тебе своё сердце, чтобы ты была уверена во мне. Ты всегда будешь знать где я, что я чувствую и к кому чувствую. Хочешь этого?       Веспер хотела.       Веспер хотела оставить эту несносную девушку около себя, но знала, что это неправильно.       Женщина улыбнулась, когда прислонила сердце обратно и мягко толкнула в грудную клетку ловчей.       — Мне не нужно твоё сердце. Оно и без того принадлежит мне.       — Тогда чего ты хочешь?       — Хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда мы восстановим справедливость на этой земле, — Веспер заправила волосы ей за ухо. — И я хочу, чтобы ты поцеловала меня и перестала ходить к Ренато.       Нова тут же обняла женщину за шею и прижалась к её губам мягким поцелуем, позволяя себе выплеснуть скопившееся чувства. Верховная ведьма улыбнулась ей в губы и обняла за талию, не позволяя ловчей больше ускользать в ночи.       — Я тебя люблю, Веспер, — голос Новы хриплый и осевший от срыва.       — И я люблю тебя, моя ночная шпионка.       Ловчая закатила глаза, явно не радуясь такому новому прозвищу. Веспер подняла её на руки, когда переложила на кровать и нависла сверху, пальцами очерчивая её овал лица.       — Знаешь, твои глаза горят намного ярче. Мне нравится, что ты перестала носить линзы.       И прежде чем, Нова успела сказать «спасибо», Веспер её поцеловала.