Одержимая

Феликс много слышал о свиданиях. Одноклассницы часто обсуждали их на перемене, собравшись возле какой-нибудь из парт. По их рассказам создавалось впечатление, будто это что-то весёлое и романтичное. И в фильмах, которые Феликс украдкой видел, их тоже показывали именно так: лёгкие повседневные прогулки с держанием за ручки, поеданием сахарной ваты и кормлением уток у пруда. В общем, ничего из ряда вон выходящего. Но у них всё было с точностью да наоборот. Их с Вильтшир свидания были пропитаны фальшью от и до. Её улыбки, прогулки, смех над его шутками — всё это лишь обман, иллюзия здоровых отношений. Точнее, с её-то стороны всё было чистой правдой. Она искренне наслаждалась сладостями, смеялась над его вымученными шутками, с удовольствием кормила уточек хлебом. А он лишь делал вид, что ему всё это нравится. Потому что иначе не мог. Потому что иначе она достанет его своими расспросами, а это ещё хуже, чем дурацкое слащавое свидание. Вот он и притворялся каждый раз покладистым парнем, пока она улыбалась своей излюбленной улыбкой-оскалом и поедала очередную вкусность. И сегодня тоже. В этот раз Вильтшир не стала тащить его в парк или ещё куда-то, а ограничилась детской площадкой во дворе. Сейчас она сидела на качелях, крепко держась за ручки, а Феликс время от времени раскачивал её. Её длинные волнистые волосы развевались на ветру, когда качель взмывала вверх, и в них путались солнечные лучики. Это выглядело красиво, но только не для него. Для него вообще не было ничего красивого, волшебного и завораживающего в чокнутой Шарлотте Вильтшир. Но для вида он любовался ею, не сводил с неё глаз. Так ведь делают влюблённые по уши парни, да? — Скажи, Феликс, — вдруг заговорила Вильтшир, когда качель остановилась. Она посмотрела ему прямо в глаза, и её губы растянулись в привычном оскале. — Что ты будешь делать, если я умру? «Ликовать и радоваться», — подумал про себя Феликс, однако вслух сказал: — Не знаю даже. Наверное, плакать и скорбеть, — он отвёл взгляд. Лгать было противно, но ничего не поделаешь. В последнее время вся его жизнь — это одна сплошная ложь. — Все нормальные люди так делают, разве нет? — Правда? — задумчиво переспросила она, растягивая гласные. Она даже уставилась на него непривычно пристально, как всегда делала в моменты, когда пыталась подловить его на вранье. От её пронзительного взгляда по спине пробежал холодок, однако Феликс выдержал его и утвердительно кивнул, после чего её лицо просияло. — Я рада. Знаешь, я тоже буду по тебе плакать, — она хихикнула. — И жалеть, что не могу забрать твоё тело с кладбища, — эту фразу она добавила совершенно буднично, будто в ней не было ничего такого. Феликс незаметно сжал пальцами ручку качели. Внутри всё похолодело от страха. Слышать подобное было жутко вдвойне, ведь он знал, что Шарлотта Вильтшир способна на многое. В том числе и на то, чтобы украсть мёртвое тело с кладбища. При одной мысли о том, что она могла бы поступить так и с ним, ему вмиг поплохело, однако внешне он оставался спокоен. Нельзя показывать ей, что он напуган. — Почему ты об этом спрашиваешь? Неужто на тот свет собралась? — решил сменить вектор разговора он. На самом деле он бы крайне обрадовался, если бы это было действительно так. — Нет, что ты, — она покачала головой. — Просто мне стало интересно. Ведь у меня нет того, кто бы оплакивал меня после смерти. Поэтому я рада, что теперь у меня есть ты, — в этот раз она улыбнулась по-другому. Как-то, наверное, даже по-человечески. Её слова были правдой. Шарлотта Вильтшир жила одна, не считая Айдена, её «дворецкого». Мать, считай, бросила её, уехала строить личную жизнь в другой город, а отца она и вовсе никогда не видела. С ней никто не дружил и не общался, кроме Феликса, просто потому что она отпугивала всех своими рассказами о некой иной реальности. А он один слушал её. Слушал и играл с ней, просто потому что с другими сверстниками у него тоже не сложилось. Впрочем, ему было наплевать, одиноко ей или нет. Он никогда не считал её своим другом, и потому сочувствовать ей не собирался. Но внешне продолжал делать вид, что ему не всё равно. Потому что он уже вошёл в эту игру, а потому нужно играть по правилам. Иначе всё могло очень печально закончиться.