Шпионы

Переулок, находящийся прямо за стенами ночного клуба. Отдалённо слышная попсовая безвкусица, которую хочется вырубить и заменить на что-то стоящее. Костлявые пальцы увлёкшегося моментом человека нежно поглаживают рыжие волосы. Руки лежат на положенных романтике местах — плечи и торс, у одного из описуемых по-кошачьи изогнутый и больше напоминающий женскую талию. Их языки сплетены в порочных объятьях. Они прекрасно понимают, что «борцы за традиционные ценности» могут найти. ещё могут отвести в ментуру, которая вряд ли что-то серьёзное сделает, но сидеть полночи в ненавистной обоим клетке не хочется. Могут так же закатить истерику. Мол «как вас вообще родители воспитывали?!», «вы ведь позорите наш народ!», и ещё миллиарды других шаблонных фраз, как одна повествующих о том, что здесь им не рады. Могут вовсе избить, крича что-то про изменение природе и неоспоримую волю Бога. Когда об этом говорят немалую часть твоей жизни, начинаешь задумываться — точно ли Богу следовало создавать человека? Его ведь не просили, в конце концов. Тишина протяжного поцелуя прерывается стоном о нехватке воздуха, и языки неохотно расплетаются. Но руки молодых людей продолжают трогать, уши продолжают слушать, а глаза продолжают смотреть. Вся эта кинестетика говорила ни о чём ином, как о любви. Почему вообще они предпочли сладкому сну поцелуи, мокрые и табуированные? Ответ чрезвычайно прост — адреналин в крови, которого не сыскать, проживая обычную жизнь, и протест. отчасти присущий всем молодым людям либерализм, но двигающий общество в правильную сторону. Каждому хочется принять участие в чём-то большом и масштабном, что изменит жизнь к лучшему и позволит выйти из шкафа. Им тоже захотелось. И, хоть приходится так за это платить, всё ещё чрезвычайно хочется. Ведь это так маниакально романтично — целоваться в тёмных переулках, зная, что в любой момент всё искромётно может перерасти в побег от таких одинаковых, прекрасно скрывающихся в ночи серых людей. И не только визуалом, а всеми нейронами своего мозга. даже он привык работать по чётко поставленным инструкциям и придерживаться самых что ни на есть традиционных общественных ценностей, не подвергая сомнению никакую информацию. Совершенная скука. Уж лучше умереть, чем жить в таком порядке. Множество бинтов, из-под которых можно увидеть светлые полоски шрамов подтверждают, что хотя бы один из персонажей буквально воспринимает это высказывание, и полностью с ним соглашается. Он же первым откликается на ещё не слышимые звуки шагов, взглядом сообщает партнёру, и теперь оба готовы бежать. Но никто никуда не спешит. За угол заворачивают несколько человек и натыкаются на них; начинают смотреть агрессивным взглядом. Все знают, что сейчас произойдёт. — Вы понимаете, что сейчас творите? У вас осознание присутствует?! Вы понимаете, что с вами Бог за такое сделает?! Да вы будете в котле вариться, нечисть грязная! Западные шпионы! — Чуя всё же начинает чуть крепче сжимать плечи Осаму, который, в свою очередь, уже настолько привык, что ни одна клеточка его тела не содрогается от этого по-звериному громкого и грубого голоса. Он уже попадал в такие ситуации до отношений с Накахарой. Его пытались «перевоспитать» и «вылечить» даже собственные родители, что уж говорить о незнакомцах. А Накахара, хоть и доверял парню, немного нервничал. После того, как воспитатель понял, что его игнорируют, он, прокричав что-то невнятное, но содержащее в себе слово «полиция» с раскинутыми руками прыгнул вперёд. Хорошая реакция как всегда не подвела, и Дазай за руку с Чуей бросился бежать по тёмному переулку, безусловно, имея привилегии перед теми, кто находится тут первый раз. Именно поэтому возлюбленные не волнуются, а даже слегка улыбаются, в очередной раз резко сворачивая и моментами глядя друг другу в глаза. Людей сзади становится всё больше, и если так продолжится, то скоро будет бежать целая толпа. Вслед за парнями они выбегают из переулка, пытаясь привлечь посторонних: — Вон они! Вон они! Вон они! — Кто-то понимает о чём речь и присоединяется к движению, кто-то же просто смотрит на шумиху. Молодые люди тем временем перебегают через дорогу. У них отрывистое, немного сбитое дыхание, огонь в глазах, переполненные страстью сердца, и адреналином кровь. Они думают, что, возможно, это и значит любовь. Их обвиняют во всех смертных грехах прямо сейчас, но это не столь важно, ведь они рядом. И, если для этого нужно, они готовы ещё немного поиграть в шпионов.