Самый обычный, привычный будний день

Для Отиса это был самый обычный, привычный будний день. Он закончил дела в пекарне, закрыв смену и с разрешения прихватив домой оставшиеся на прилавке круассаны - без начинки, дома он любил бессердечно разрезать их пополам и превращать в некое подобие сэндвичей. Попращался с владельцем, дядей Стефано (хотя, конечно, на работе он звал его "мистер Фарис", потому что так было положено). На улице увидел в конце дороги, как красиво частично закрытый ею диск солнца освящает проезжую часть и тротуар, по которому к ужину возвращаются домой люди - с работы, или, в случае с детьми и подростками, просто с прогулки. К ужину домой спешил и он, но пока достал смартфон, и, чуть подобрав ракурс и настроив фокус - благо встал на краю тротуара, чтобы никому не мешать, - сделал фотографию. В лучах закатного солнца были запечатлены чуть размытые ноги подпрыгивающих детей, широкие улыбки, хитрые взгляды, переплетения рук, развивающиеся от поднявшегося ветра платья с сарафанами и много чего ещë. Запечатлено в понятии Отиса нечто...красивое. Выкурил сигарету, пока неспешным шагом шëл к автобусной остановке. Вторую за день, придерживался нормы. Если начинал думать о третьей, вспоминал о данном самому себе обещании. В начале года курил в день по примерно четыре, но верные слова Биби о вреде курения помогли чуть уменьшить дозу, хотя, бесспорно, было очень сложно. Со второго курса попробует перейти на одну. А потом может и вовсе получится бросить? В автобусе отправил сделанную фотографию Габриэлле. Та сегодня была неактивна, что Отиса чуть насторожило. Обычно подруга на протяжении дня писала о чëм-то, что происходит в еë жизни, например: "Оти, смотри, какое мы для Сильвии платье выбрали", "Зашла к Кэтрин и Фанни, они дали мне букет незабудок", "Устала от похода в магазин, но съела чизкейк с какао, теперь я счастлива и снова полна сил!". Возможно она писала бы что-то такое и делилась бы фотографиями в том же инстаграме, как делали некоторые их одногруппники, но по понятным причинам соцсети подруга почти не вела. Отис против потока сообщений ничего не имел. Он любил читать о том, что происходит в жизни подруги, пока они разлучены на летних каникулах - мисс Хитклиф проводила дни в театре или дома, он - на полном рабочем дне в пекарне. Проверить личные сообщения с Габриэллой было его привычным делом в обеденный перерыв и после работы, как и пожелать мисс Хитклиф, которая просыпалась в будние дни чуть позже него, "Доброго утра". Биби, однако, пару раз волновалась, не надоела ли она ему своим большим потоком сообщений, на что он всегда отвечал ей честно. "Нет, не надоела и никогда не надоешь". Он проехал половину пути до Свободных земель, но ответа всë не приходило, хотя Габриэлла обычно отвечала быстро. Вроде сегодня у неë тренировки или репетиции не было, но мало ли, что делает подруга. Может в тот же кинотеатр пошла? Десяток минут погодя Отис сорвался, написал "Занята?". Через пару минут мисс Хитклиф всë же в сеть вошла, и отреагировала на фотографию словами "Как же красиво получилось сфоткать солнце, и мне очень нравится, как ты поймал в кадр проходящих людей, особенно эту девочку, которая подпрыгивает на месте!", а ещë чуть погодя ответила, что да, занята, перенесли вдруг репетицию постановки на сегодня. Странно, но даже когда у неë репетиция, нет-нет, но одну-две фотографии отправит и пару сообщений напишет. Хотя мало ли, как их сегодня загонял режиссёр. По рассказам Биби, порой он бывал очень строг. Спросила, едет ли он уже к себе домой, ведь его смена должна была закончиться минут сорок назад. Отис подтвердил, что направляется именно туда - летом, пока учëбы нет, он решил чаще ночевать дома, а не в общаге. Он итак редко бывал на протяжении учебного года в Свободных землях, и хотел наверстать упущенное хотя бы за лето. К тому же, только дома он мог продолжать своë расследование. Там были все собранные им за пару лет материалы. Габриэлла пожелала хорошо добраться - и была такова. Возможно, сейчас она сама только возвращалась с репетиции, на которой очень устала. Ещë будучи в автобусе, Отис принял взрослое, взвешенное решение о нежелании готовить сегодня нормальный ужин, так что, уже на домашнем районе в Свободных землях, парень направился в супермаркет за пачкой острой лапши и упаковкой сыра для сэндвичей - благо хоть ветчина и овощи дома есть, и в целом холодильник не был столь плачевно пуст. Поздоровался в супермаркете со знакомым кассиром, низшим средних лет, который пробил ему все покупки, а после остановил взгляд на лежащих на ленте новой пачке сигарет и баночке лëгкого пива - иногда, очень редко, юноша его себе позволял, а сегодня почему-то как никогда хотелось расслабиться. Кассир, низший средних лет, как обычно в шутливой форме попросил показать паспорт, который Отис ему с привычной заинтересованной улыбкой предоставил. Мужчина каждый раз всматривался в фотографию в документах, шутя про "не похож". Чаще всего вопросы возникали к тому, что на фотографии мальчик был слишком хмурым, в отличии от стоящего перед ним молодого человека, однако в этот раз "претензия" возникла к тому, что родинка под губой на фотографии паренька была видна размыто, да и волосы словно другого цвета, когда как на деле вся тайна "непохожести" заключалась в не очень современных фотоаппаратах, которые можно было найти в редких (по крайней мере ещë в те времена, когда Отис по новым законам оформлял для себя документы) фотостудиях в только-только основанных Свободных землях. И шутник-кассир это прекрасно знал. После двух шуток - что Отиса вовсе не злили, ему нравился этот мужчина, который превращал необходимую обязанность во что-то и для себя, и для покупателей (хотя бы тех, кто имел чувство юмора) заставляющее улыбаться, - обычно он возвращал паспорт владельцу и наконец спокойно продавал пиво или сигареты, но тут, Отис удивился, глаза кассира расширились. Тот поражëнно поднял взгляд на юношу, а потом с широкой улыбкой отдал обратно паспорт и сказал "С праздником тебя, дружище!". Парень удивился, шутку не сразу догнав. Потом, сложив в голове, что, должно быть, поздравляет его мужчина с "благополучным возвращением" документа, с такой же улыбкой, забрав его, сказал "Спасибо". Пачка лапши и сыра в пакете чуть постукивались о металл банки, пока он медленно шëл по улице. Повернув к дому, вступил на дорогу небольшого сквера, открытого в начале этого года. Рисунки, изображëнные на тротуаре самыми разными мелками, старался обходить, чтобы красоту не испачкать. Так и дошëл до детской площадки, у которой эти самые рисунки и начинались. Пару девочек и один мальчик, низшие и полукровки, - хотя на качелях недалеко юноша заметил блондинистую голову одного знакомого ему мальчика, - вырисовывали цветочки, машинки, домики и всë-всë-всë. Заметив Отиса, часть ребят просто помахала ему, часть бросила свои дела и подбежала к брюнету. Маленькие непоседы встречали его тут каждый будний день, когда он возвращался с работы. Со многими из них он был знаком - соседи, в конце концов, но с кем-то из ребят познакомился в Доме, где те жили и откуда бегали играть сюда под присмотром одного из работников. В этот раз это была недалеко сидящая с книгой Бланка, которой Отис тоже помахал рукой. Дети его радостно поприветствовали, потащили показать рисунки ("Произведения искусства!" - отметил парень), хотели попросить с ними поиграть (на деле просто хотели, чтобы он их покатал у себя на спине или посильнее раскрутил качели), ну и конечно же стали спрашивать, принëс ли он им чего вкусненького. В этот раз детей ему пришлось расстроить - нередко в супермаркете по дороге домой он покупал им конфеты, но ими он уже угощал детишек позавчера, и не хотел, чтобы по его душу пришли родители ребятни, по разумным причинам ограничивающие своих детей в сладком. Вкусных булочек с работы он тоже сегодня взять не смог - все раскупили, а круассанами без начинок малышню не обрадуешь. Грустные щенячьи взгляды ребят стали сигналом их бесконечной печали, так что Отису пришлось хотя бы согласиться покатать некоторых из них на своей спине. Лишь после пятой "поездки" парень, попрощавшись с детишками, смог продолжить путь до дома. Его дом был небольшим, пятиэтажкой, и лифт в нëм не предусматривался - его просто некуда было бы установить, - однако с новыми законами на всех лестничных пролëтах появились пандусы, что уже очень помогло проживающим в этом доме семьям с детьми. Поднявшись на четвëртый этаж, юноша несколькими поворотами двух ключей открыл входную дверь, прошëл в квартиру, в которой провëл всë своë детство, поставил пакет с покупками на пол, положил на тумбочку сумку, что носил через плечо, и...замер. Что-то было...не так. Знаете, вот так бывает, когда ты заходишь к себе домой и понимаешь, что в нëм что-то изменилось. Ты не понимаешь, что именно, но твоë сознание кричит о том, что что-то не так, как было, когда ты уходил. Срабатывает некая фотографическая память, даже если сам ты к ней не можешь обратиться для поиска ошибок в картине мира. Парень прикрыл за собой входную дверь, закрыв еë на шпингалет, а после, снимая кроссовки, осмотрелся. Может порывом ветра какие-то документы, лежащие на тумбе в прихожей, чуть переместились? Нет, всë лежало ровно, придерживаемое старым настольным зеркальцем Клэр, коим пользовался и сам Отис. Что-то в целом могло упасть? Вроде всë стояло ровно, даже его одеколон, который из-за его неудачно выбранной производителями формы вечно наровился завалиться, когда Отис в спешке мог поставить его утром. Тогда что? Парень положил ключи от квартиры на их законное место, надел на ноги тапки, взял в руки пакет, собираясь направиться на кухню, и вдруг вновь замер на месте, ведь пришло долгожданное озарение. Дверь. Дверь на кухню была прикрыта. Но он всегда оставлял еë, как и дверь в спальню, открытой, чтобы квартира проветривалась. Могла ли она закрыться от сильного порыва ветра, потому что утром он недостаточно хорошо еë открыл? А может... В доме кто-то был? По коже прошли мурашки. Отис не считал себя параноиком, всему находил логическое объяснение, но он, как и все люди, мог допустить слабость. Сейчас его слабость заключалась в секундных мыслях о постороннем в доме. Брюнет вдохнул и выдохнул, стараясь взять себя в руки и обратиться к этой самой логике. Нет, он не был уверен в надëжности своей входной двери и невозможности взломать еë так, чтобы следов даже не осталось. Эти мысли наоборот приступ паранои могли усилить. Вопрос в другом: зачем кому-то вообще врываться в квартиру обычного (ладно, может не совсем обычного, раз он стал первым студентом-низшим Академии) парня, у которого даже нет ничего особо ценного? Он ведь буквально жил на стипендии и зарплате с подработки. Да и приступность в Свободных землях за последние года стала меньше, и машины правоохранительных органов хотя бы в целом - не считая ранее встречаемых в Запретных землях машин отдела миграции, - появились в этих местах, так что многих домушников уже посадили. Другой вопрос - это может быть кто-то, кто знает о его связи с виновником прошедшей несколько лет назад в стране революции, и может даже смог как-то узнать, что низший ищет про этого человека информацию. И к нему ворвались, чтобы...забрать всë, что он успел откапать? А может даже... Мог ли преступник в целом быть ещë в квартире? Отис вдохнул и выдохнул. Что за бредовые мысли посещали его голову? Вот кому он вообще сдался? Словно студент-низший Академии, который ищет информацию о потерянном друге, вообще может для кого-то представлять угрозу. Он точно не зря купил сегодня себе банку пива, раз на него в целом накатил такой приступ паранои. Юноша взмахнул головой, словно отгоняя мысли. Оставив пакет с покупками в прихожей, сделал шаг, потом всë же остановился. Подумав, положил руку на маленький складной нож, лежащий в заднем кармане джинсов рядом с пачкой сигарет. Старая нехорошая привычка жизни в Запретных землях, ведь этот нож когда-то мог спасти жизнь: и собственную, и чужую. Жаль лишь, когда его время действительно пришло, парень не смог его использовать. Отис прошëл вперëд по коридору. Открытая в спальню дверь слева не выглядела подозрительной - она тоже всегда находилась в таком положении, однако...мог ли там кто-то спрятаться? В том же шкафу, например. Низший чуть напрягся, вошëл в спальню, сделал пару шагов, и тут. "Шпык!" Отис даже толком не успел ничего сообразить. Нечто мелкое, разноцветное и по ощущениям бумажное в большом количестве "влетело" в его лицо слева. От неожиданности юноша отпрянул назад, и через секунду вдруг полетел на пятую точку - неудачно споткнулся о порожик двери. В полëте появилась быстрая мысль хотя бы вытащить и выставить вперëд нож, чтобы, даже когда он сейчас окажется на полу, было, чем давать отпор, но знакомый напуганный вскрик вдруг остановил его от этого действия. "Таинственный проникновенец"/Отис - 1:0. Он точно растерял форму - так дать себя заставь врасплох и распластаться на полу. Хорошо хоть сгруппировался удачно, а то "проникновенец" точно бы потом ещë сильнее обвинял себя в случившемся. А ещë, всë же в случае с этим "таинственным гостем" наоборот хорошо, что всë вышло именно так, и он не успел сделать то, что не нужно было. Правда с другой стороны, будь это настоящий вторженец, есть вероятность, что он, низший, уже бы лежал с пулей во лбу или ножом в животе заместо конфетти в волосах (что это конфетти Отис понял уже после падения, сложив соответствующий звук, ощущения бумаги на лице и личность той, кто его запустила). Если его старый друг действительно уже умер, и сидит сейчас где-то в загробном мире, наблюдая за ним оттуда, то он, должно быть, разрывается в данную секунду от смеха. Парень почувствовал, как на него опустилась чужая тень. Впору было открыть глаза, но он ведь знал, какие эмоции на родном лице сейчас увидит, и знал, что картина эта будет больнее удара от падения. Но нельзя было из-за своей прихоти выкручивать драматичность на ещë больший уровень, так что глаза всë же пришлось разомкнуть. Как он и думал - над ним нависла девушка, на лице которой отразился спектр отрицательных эмоций: сожаление, волнение, испуг. Картина, заставляющая сердце Отиса чуть сжаться. Габриэлла была в голубом платье в белый горошек. В одной руке блондинка держала хлопушку, из которой и атаковала своего друга, стоило тому войти в спальню. Не то чтобы он злился на неë за то, что она решила так его, скорее всего, разыграть, просто за мисс Хитклиф ранее не замечались розыгрыши в виде нападения на людей с хлопушками. Да и, к тому же, она явно хотела его максимум напугать, а не заставлять падать. - Оти... - тихо-тихо начала Биби, словно думала, что, стоит ей заговорить погромче, так ситуация каким-то образом усугубится. Но даже в этом голосе можно было различить нотки бесконечной вины. - Ты как? Брюнет чуть пошевелил руками и ногами, проверяя их дееспособность (будто с ними действительно могло что-то случиться), и хотя с пола спешить не вставал (почему никто ему не говорил о том, что лежать на полу так по-своему здорово?), всë же поднял одну из рук, показывая ладонью палец вверх. - Супер. - ответил парень без задней мысли, но через секунду понял, что это в некой мере могло звучать как сарказм. Скорее всего именно так и звучало, раз девушка сжалась чуть сильнее. - Прости меня пожалуйста, я...я не хотела, чтобы ты так упал. И пугать не хотела. Я вообще не подумала...даже не успела крикнуть "С днëм рождения", а ты уже падаешь. Как дура поступила...- девушка отвела взгляд, но потом вдруг на её лице отразилось осознание и она перевела распахнутые глаза на друга, что всë ещë лежал на полу. Глаза Отиса же от слов еë расширились. Та быстро протянула ему руку. - Давай встать помогу! Брюнет чисто для хотя бы лëгкого успокоения совести Габриэллы взялся за еë руку, но, пока вставал, больше прикладывал для этого собственные усилия, почти не опираясь на чужую ладонь. В голове его, пока он участвовал в процессе перехода в вертикальное положение, заклубились мысли. Крикнуть "С днëм рождения"? Погодите, но сегодня ведь не двадцать первое число. Оно должно быть завтра, или послезавтра, или... Он что...умудрился забыть о собственном дне рождения? Нет, конечно, праздник давно потерял своë значение, и, будь его воля, Отис вообще бы его не отмечал, да и мисс Хитклиф говорить не хотел о нëм, потому что иначе, зная девушку, она бы начала ломать голову над тем, что же другу подарить. Но отпраздновать хотелось по одной причине - ради повода угостить Габриэллу тортиком. И это он хотел сделать, пригласив еë через пару дней, когда и она, и он, будут свободны, уже после своего дня рождения в гости, чтобы просто сказать "У меня был день рождения, вот, ешь торт". В целом, если бы он сегодня не вспомнил о том, что у него действительно день рождения, план бы особо не поменялся. Он был уверен, что Габриэлла об этом празднике не помнит, ведь на своей памяти упоминал дату своего рождения всего один раз, в начале их знакомства, и то, в качестве ответа на встречный вопрос, когда он сам поинтересовался днëм еë рождения. А девушка оказывается запомнила. И более того...решила устроить ему такой сюрприз, проникнув в квартиру с помощью запасных ключей, что он ведь сам весной ей решил на всякий случай вручить, и о чëм сам же успешно забыл, даже не подумав о том, что в квартире затаилась именно мисс Хитклиф. Если здесь и есть дураки, то только он. Стоило Отису твëрдо встать на своих двоих, как Габриэлла, отложив использованную хлопушку на тумбу, тут же начала его быстро осматривать, обходя вокруг и осторожно пощупав, словно так могла понять, в порядке ли он, а также чуть отряхивая от конфетти. Спина и пятая точка всë ещë побаливали, но спину девушка не трогала, так что даже не пришлось сдерживаться, чтобы не издать звуков, показывающих его настоящее состояние. Отис чуть улыбнулся, возможно устало – бодрости не способствовали рабочий день, поездка домой, катание на своей спине детишек и неожиданное падение, - но как мог. - Биби, я в порядке. И всë в порядке. - начал успокаивать девушку низший, стараясь звучать при этом как можно более уверенно. Конечно он пережил лëгкую версию сердечного приступа от нападения на него с хлопушкой, но, в конце концов, действительно ведь не произошло ничего страшного. Брюнет, чтобы остановить мельтешение подруги, положил свою ладонь ей на плечо. - И сюрприз удался. А я сам виноват, что упал. Девушка, кажется, словам его не поверила, и вину от этого меньше чувствовать не стала, однако слабо улыбнулась ему в ответ. - Дверь просто открываться начала, и я не знала, что ты так быстро поднимешься. Я тебя в окне увидела, и сразу готовиться начала, но даже так не успела. Думала тебя в гостиной встретить, а потом вдруг в последний момент решила выпрыгнуть из спальни. Но я думала, ты сразу на кухню пойдëшь, увидишь стол, а уже потом я сзади выпрыгну и поздравлю, но ты сразу в спальню пошëл и я что-то не сориентировалась. Надо было на кухню дверь оставить открытой, но я не хотела, чтобы ты сразу и запах почувствовал, и сразу со входа увидел всë. Думала, вот ты откроешь дверь на кухню, удивишься, и я тут как тут... - торопливо и словно оправдываясь затараторила блондинка, что Отис еле успевал усваивать в своей голове. - Ты, наверное, подумал, что я забыла про твоë день рождения, но я ничего не забыла! Я специально тебя даже утром не поздравила, чтобы ты ничего не заподозрил. Но надеюсь, ты от этого не сильно расстроился. Если да, то прости, пожалуйста, но я правда хотела тебя удивить... Низший по какой-то причине не хотел раскрывать Габриэлле правду о том, что напрочь о своëм дне рождения сам и позабыл, так что у него даже не было повода обижаться на Биби. Да и, если бы она действительно забыла, даже так он бы на неë уж точно бы обиду не держал. - Нет, всë в порядке, я не обиделся. Я ведь тебе почти не говорил, когда у меня день рождения, и в профиле моём у меня не отображается дата, так что я и подумал, что ты о нëм вообще не помнила. Ну, потому что ты и не обязана была помнить. - пожав плечами, ответил брюнет, стараясь звучать как можно более успокаивающе. Конечно приходилось сейчас врать, но он действительно не знал, как подруга отреагирует на "Да я вообще о своëм дне рождения забыл". Начнëт ещë разглагольствовать "Как ты вообще мог забыть о своëм дне рождении? Это же праздник, он же раз в году, и...далее, далее, далее". - Подожди, ты имеешь в виду, что…ты заказала еду, и этим хотела сделать сюрприз? На лице Хитклиф отразилось осознание, а после она вдруг хитро улыбнулась и осторожненько взяла друга за ручку. Ничего не сказав, медленным шажками вдруг, обойдя Отиса, повела его в сторону кухни. Низший удивился такому поведению подруги, но, ухмыльнувшись, с чуть приподнятой бровью пошёл следом за ней. Парень очень надеялся, что подруга не решила удивить его пиром на весь мир, и за открытой дверью не окажется стол, набитый едой, которую он будет доедать полмесяца. Потому что, зная Габриэллу, подруга могла это сделать. Однако за открытой дверью кухни низшего ждало нечто ещё чуть более удивительное. В понимании низшего пир на столе всё-таки был: по крайней мере, этого пира было бы вполне достаточно для двух человек. А вот содержимое тарелок и было как раз тем, что заставило Отиса застыть на месте. Еда была…домашняя? На тарелках, что предстали перед взором низшего, был самый простой салат, запечённая картошка и…куриные ножки, на вид тоже с пылу, с жару прям из духовки. Всё выглядело так аппетитно, что Отис невольно взглотнул. Удивлённый свой взгляд он перевёл на девушку, на лице которой улыбка стала чуть более привычной, скорее даже чуть неуверенной, а из глаз пропала хитрость. Девушка чуть сильнее сжала его руку. - Я…я вообще хотела целую курицу приготовить, но в последний момент поняла, что не знаю, как её чистить, и не хотела потом тебя заставлять её чистить, так что решила купить и приготовить ножки. Картошку не очень ровно я порезала, но она хорошо пропеклась, я проверила. Салатик чтобы не был стол такой пустой, и, к тому же, овощи – это важно. А ещё… - блондинка отвела взгляд в сторону. – Я время не рассчитала, и посуду помыть до твоего прихода не успела…но я всё помою потом! Отис от слов Биби перевёл взгляд на раковину, наполненную посудой, что он сначала даже не заметил. Наверное, потому что это вообще абсолютно сейчас было не важно. Он вернул взгляд обратно на Габриэллу и сжал её руку сильнее, от чего девушка невольно вернула на него глаза и, завидя лицо друга, вздрогнула. На нём сияло такое счастье, какое-то детское и очень-очень тёплое, что глаза девушки расширились. Она сама не заметила, как засмотрелась на друга. Отис нельзя было назвать неулыбчивым человеком. Счастье на его лице отражалось нередко. Но сейчас…оно было совсем, совсем иным. Такое она видела на его лице впервые. - Биби…спасибо тебе большое. – как-то чуть глухо, но ненамеренно очень проникновенно сказал брюнет, от чего девушка застыла на месте. А её сердце вообще пропустило удар, когда он вдруг сказал. – Ты такая умница. Габриэлла даже не представляла, как Отис давно не приходил домой, где его ждали за накрыт столом. Как давно не ел пишу, приготовленную для него кем-то. А ещё как ценно для низшего было то, что Биби приготовила для него столько еды, потому что, он знал, готовка давалась ей очень и очень тяжело. Чистокровная на это лишь расплылась в нежной улыбке. Когда они сели за стол, и девушка очень уж ждала, чтобы друг попробовал её готовку, Отис вдруг хмыкнул, что блондинку насторожило. Юноша почему-то в упор смотрел на тарелку с картошкой. - Биби… - с доброй улыбкой осторожно начал брюнет, подняв на Габриэллу глаза. – Ты не могла бы, пожалуйста, показать свои ладони? На лице чистокровной отразилось удивление. Она поспешила отвести глаза в сторону и замотала головой, пробубнив “не-а”. Кажется, они оба понимали причину просьбы Отиса. - Биби. – задорно, но чуть стороже сказал юноша, на что девушка перевела взгляд на тарелку и взяла в руки вилку. - Так, вот что ты начинаешь? Давай уже есть! – попыталась отвлечь его Хитклиф, на что тот лишь нахмурился. Он решил применить другую стратегию и скрестил руки на груди. - Хорошо, я не буду есть, пока ты не покажешь свои ладони. – с такой же чуть строгой интонацией сказал Отис. Девушка вдохнула и поражённо уставилась на друга. - Ты что, не хочешь есть то, что я так долго и старательно для тебя готовила?! - Хочу, Биби, очень хочу, я, к тому же, очень голодный, так что не заставляй меня мучаться от этого самого голода. Хитрить Отис не любил, и уж тем более разговаривать с подругой строго, но иногда с мисс Хитклиф по-другому было совсем никак. Девушка и сама нахмурилась. Сжала губы. Уставилась в глаза Отиса. Синева и зелень некоторое время играли друг с другом в гляделки. Первой не выдержала всё же Габриэлла. Вздохнув, отложила вилку и протянула низшему свои ладони. Тот благодарно улыбнулся, осторожно взялся за них. Осмотрев, всё же тихо вздохнул. Всё было лучше, чем он предполагал. На ладонях чистокровной были совсем лёгкие, неглубокие царапинки от неудачного соприкосновения с ножом, но обошлось, кажется, почти без крови. Лишь на одном из пальцев рана была глубока, и виднелся “красный разрез”. - Мне не больно совсем было, и вообще, ты же знаешь, обычно я, когда картошку чищу, намного больше режусь. И рану я промыла, но пластыри не нашла, но мне и так нормально! – вновь затараторила блондинка. Отис поднял на неё тёплый взгляд. Он совсем не выглядел злым, и уж тем более не собирался ругать Биби за то, что она порезалась, готовя для него ужин. Парень лишь осторожно погладил нежные ладони, после, отпустив их, под удивлённый взгляд Габриэллы и вопрос “Куда ты?” встал со стула и прошёл к одному из выдвижных ящичков на кухне. Выдвинув его и покопавшись внутри, вытащил пачку пластырей. Вынул один, и, убрав всё на своё место, прошёл обратно к Хитклиф. Под её неловкое “Да всё итак нормально, не нужно мне это!” осторожно взял ладонь девушки в свою руку и приклеил пластырь на место ранки, лишь после, выкинув его остаток, сев за стол под такую же неловкую улыбку Биби и тихое “Спасибо”. Вот теперь можно было преступать к трапезе. Всё было очень вкусным, и Отис не лукавил, когда хвалил все блюда, которые так старательно приготовила Габриэлла. С лица девушки после слов юноши не спадала счастливая улыбка - видимо, она действительно очень волновалась по поводу того, как же в итоге у неё получилось всё приготовить. И парень был уверен, очень и очень старалась, за что он несомненно был ей очень благодарен. Ещё Отис был рад, что сегодня девушка позволяла в плане питания себе побольше. Конечно, на половинке тарелки чистокровной лежал салат, но она также наложила себе и картошки много, и одну куриную ножку. Только вот из-за того, что Габриэлла ела любую еду именно с помощью ножа и вилки, Отис всегда считал, что обязан поступать также. Однако в случае с куриными ножками у него была проблема - у низшего просто не получалось отрезать все кусочки мяса несчастной курицы. Вздохнув, парень отложил нож и с нервной улыбкой взглянул на чистокровную. - Мисс Хитклиф, скажите, не будете ли вы против, если я как свинтус поем руками? - с нотками юмора спросил брюнет. Девушка подняла на него удивлённый взгляд. Посмотрела на его тарелку, потом снова на него, потом опять на тарелку и опять на него, а после на её лицо наползла неловкая улыбка. - Господи, конечно же можно... - сделав паузу, она хитренько улыбнулась. - Мистер Бэлфор! Низший вздрогнул от такого обращения - всё же больше оно ассоциировалось с тем малым количеством профессоров, которые его, следуя уставу Академии, так называли, - но после расплылся в весёлой улыбке. Получив "дозволение", наконец схватил косточку рукой и с неким наслаждением взялся нормально есть мясо. Всё таки так было ну намного удобнее. Однако на лице его отразилось удивление, когда вдруг сама Габриэлла, отложив ножик, осторожно взяла в руки ножку. Долго осматривала и крутила её, а после осторожненько укусила. Лёгкая улыбка на её лице дала Отису понять, что подруге тоже так понравилось больше. Возможно некоторые аристократические замашки всё же стоило ей попробовать помочь победить? Ничто не предвещало беды. После ужина, перед тортиком, который предусмотрительно купила также Биби, ребята решили помыть посуду. Габриэлла опять рвалась, в этот раз с аргументом "Ну я же решила тебе ужин приготовить и столько посуды запачкала", но парень как всегда был непреклонен и как всегда убедил Хиктлиф дать ему помыть посуду, чтобы она её потом и вытерла. Биби некоторое время сидела на кухне и слушала джазовые песни, исходящие из радио, что включил Отис, однако вдруг встала. - Ой, Оти... - начало было девушка за спиной низшего. Юноша чуть повернул к ней голову и издал вопросительный звук наподобие "м?". - Там же в коридоре твои покупки! Нужно всё разобрать. Надеюсь, так нет ничего, что долго вне холодильника лежать не может. Чёрт! Пакет! Как он мог про него забыть? В нём же... - Биби, не надо, я сейчас домою посуду и разберу! - торопливо сказал парень, но девушка уже направилась в прихожую. - Я тогда просто его на кухню перенесу, а то что он там лежит в одиночестве? - ответила ему блондинка. Сделать уже ничего было нельзя. Парень вздохнул, поняв, какая сейчас скорее всего будет реакция, отвернулся обратно к раковине и продолжил намывать посуду. - Отис. - послышалось из прихожей строго-осуждающий голос мисс Хитклиф. Да, увидела она всё слишком быстро. Низший услышал, как девушка прошла на кухню и теперь стоит за его спиной, буравя его взглядом, не поворачиваться не спешил. - Отис! - повторила строго-осуждающую интонацию Биби, только теперь в голос её добавилось ещё и возмущение. Делать было нечего. С невинной улыбкой брюнет, чуть встряхнув воду с рук, повернулся к Габриэлле. На него смотрела хмурое личико. В одной руке девушка держала пачку острой лапши, в другой - банку пива. Пакет, в котором ещё остались сигареты и пачка сыра, был уже положен ею на стол. - Ой, что это у тебя в руках? - для того, чтобы чуть разрядить обстановку, решил поюморить парень. - Ого, лапша и пиво! Надо же, интересно, откуда это, наверное кто-то в качестве подарка на день рождения подкинул. Лицо Биби чуть разгладилось - он точно видел, юмор растопил ей сердце! Но вскоре туда вернулась наигранная хмурость. - Отис, ты что, собирался день рождения отмечать острой лапшой и пивом?! - возмущённо спросила Габриэлла. - Но-но-но, не только этим, я ведь ещё сыр купил, хотел сэндвичи сделать из сыра, ветчины, салата и круассанов. О, кстати, да, там ведь в сумке ещё и круассаны лежат, раз так, вытащи их тоже, пожалуйста. - как ни в чём не бывало сказал юноша и пожал плечами. Просьбу девушка выполнять не поспешила, а на лице сохранила всё ту же хмурую мину. -Отис, вот кто день рождения отмечает сэндвичами, острой лапшой и пивом?! Это же день рождения, это праздник! Тем более двадцатилетие! А как же тортик? А вкусный ужин? Нет, возможно, если бы он помнил вообще про свой день рождения, он бы и купил торт (хотя у него пару раз, уже после смерти сестры, бывало, что торт он не покупал и в целом не хотел отмечать), галочки ради и хотя бы маленький, а не тот, что он успел разглядеть в холодильнике. Но опять же, он не собирался признаваться ей в том, что напрочь забыл про собственный праздник, и потому в целом купил себе на вечер продукты, которые совсем не соответствовали слову "отмечать". Вместо этого брюнет усмехнулся. - Ну, значит мне очень-очень повезло, что у меня есть ты, чудесная девушка, которая знает, как верно нужно отмечать дни рождения, и которая спасла моё двадцатилетие прекрасным ужином и, я уверен, вкуснейшим тортом. - без сарказма, но с тёплой улыбкой сказал Отис. Девушка напротив него, кажется, окончательно растаяла, поскольку с лица её пропала хмурость и уголки губ поднялись в еле заметную улыбку. Парень, удовлетворённый сия видом, наконец отвернулся обратно к раковине. - К тому же, мисс, нельзя именинников в их день рождения ругать! Габриэлла за спиной фыркнула. Судя по звукам, вернула продукты, что держала в руках, в пакет, и всё же пошла выполнить просьбу Отиса, связанную с круассанами. Брюнет выдохнул. В этот раз пронесло, но очевидно, чуть позже, уже после дня рождения, Биби непременно устроит ему лекцию о том, почему важно правильно отмечать праздники. На столе стоял торт с ещё не зажжёнными свечами. В нём их было двадцать штук, их девушка очень осторожненько разместила так, чтобы не повредить написанную на верхушке, судя по всему, шоколадной глазурью надпись "С Днём рождения, Отис!". Честно говоря, он очень было испугался, когда увидел этот торт. Подумал, что Габриэлла ещё и над ним, бедная, мучалась. Мало ей готовки ужина было. Но нет, благо, его она хотя бы заказала. Брюнет не стал говорить, что можно было купить обычный торт в супермаркете, поскольку нечего было пытаться обесценить её подарок. Тем более, торт выглядел очень аппетитно, хотя Хитклиф и отказывалась говорить, с чем он. Сейчас та, из-за которой торт вообще появился на этом столе, со сосредоточенным лицом упорно боролась со спичками, чтобы зажечь хоть одну. Ясное дело, что ими она почти никогда не пользовалась - даже несмотря на то, что готовила уже больше полугода, в том же общежитии или у неё дома плита была электрическая, и спички были просто ни к чему. Да и зачем чистокровной вообще уметь зажигать спички? Юноша мотнул головой. Ну вот опять не те мысли, что надо, в голову приходят. - Может всё же я...? - начал было Отис, но девушка, которая снова и снова проходилась несчастной спичкой по боковой стороне коробка, мотнула головой. - Я сама! - отрезала она, сделавшись ещё более хмурой. Интересно, какие нелестные мысли по поводу спичек сейчас сидели в её голове? - Давай я хоть зажигалку доста... - попытался убедить её брюнет, но та даже договорить не дала. - Уже почти зажглось! Отис тихонько вздохнул. Хитклиф в своей попытке быть со всём самостоятельной порой была очень сложна, но юноша принимал эту сторону и поддерживал её стремления. Тем более, предполагал, откуда стремление быть самостоятельной вообще могло расти, когда тебя всю жизнь холили и лелеяли, а потом вдруг на тебя свалился груз, к которому ты был не готов. Биби словно боялась быть слабой хотя бы в этом плане. Но брюнет не видел ничего плохого в том, чтобы что-то не получалось. По крайней мере, не во времена, когда сам умудрялся загоняться. В конце концов несчастная спичка всё же поддалась и загорелась пламенем, отчего Габриэлла радостно взвизгнула и с широкой счастливой улыбкой посмотрела на Отиса. Ладно, как минимум ради этой улыбки он был готов терпеть её извечное упрямство. Девушка осторожненько зажгла все свечи на тортике, а после удачно потушила пламя спички о воду в раковине (то, что её можно было просто задуть, Отис решил не говорить). Встала рядом с ним, выглядя очень предвкушающе, словно это она сейчас буду задувать свечи на торте. - Так, загадывай желание и задувай свечи! Только надо все задуть, чтобы сбылось, ты же помнишь? - уточнила блондинка, на что брюнет с улыбкой кивнул. Но он даже задуматься о желании не успел, как вдруг девушка ойкнула и неожиданно обхватила его руками в крепком объятье, от чего низший сделался крайне удивлённым. - Я же так тебе в итоге и не сказала! С днём рождения тебя, Оти! Удивление на лице юноши от слов блондинки быстро спало на нет, оставляя лишь ласковый взгляд и тёплую улыбку. Он обхватил девушку одной рукой в ответном крепком объятье, а вторую осторожно положил ей на макушку, также прижимаясь к Габриэлле. - Спасибо, Биби... Они простояли так всего минуту, может чуть больше, прежде чем Габриэлла отстранилась. На её лице по прежнему была счастливая улыбка, которая, кажется, стала даже шире - хотя куда уж там ещё шире, - а голубые глаза сияли. Отис отвернулся к торту, чтобы весь этот вид его не ослепил, а то лишится ещё возможности наблюдать эту улыбку в будущем. Кажется, он уже знал своё желание. Сосредоточившись, Отис вдохнул и с выдохом задул все свечи - что, между прочим, сделать было не так то просто, когда на торте их целых двадцать штук, но он справился. Так ему важно было, чтобы это желание сбылось. - Ура! Сбудется! - радостно объявила Габриэлла и, усадив парня на стул, поспешила взять заранее подготовленный нож. Спрашивать "Может я порежу?" низший не стал, итак знал ответ, так что просто наблюдал за тем, как девушка сосредоточенно разрезает торт на равные треугольнички. Покончив с этим, чистокровная осторожненько подхватила этим самым ножом один из кусочков и положила на тарелку, стоящую напротив Отиса рядом с наполненной чаем чашкой. Потом Хитклиф приземлила на свою тарелку точно такой же кусочек, отложила, наконец, ножик на стол, а после села на стул напротив, но не прошло и секунды, как вскочила с него. - Ой! Чуть не забыла! - девушка махнула рукой и под удивлённым взглядом брюнета (вот теперь пришла его очередь говорить "Ты куда?") поспешила вдруг из кухни, кажется, в его спальню. - Ты пробуй, я сейчас вернусь! Отис посмотрел ей в след, затем повернулся обратно к торту. Думал, стоит ли всё же подождать девушку, прежде чем есть, или действительно попробовать. С другой стороны, если решит подождать, она может прийти и обиженно сказать "Ну и чего ты ещё не попробовал?". Он прямо слышал эту интонацию в своей голове, так уже хорошо знал Хитклиф. Поэтому всё же взял маленькую ложечку, отделил её боковой стороной кусочек торта, поместил его себе в рот и...обомлел. Это что? Нет, да быть не может. Юноша чуть прожевал, потом отломил и взял в рот ещё один кусок, и, окончательно убедившись, расплылся в улыбке. На вкус...прям как булочки, что он любил с самого детства. Торт с корицей, ну надо же. Булочки с корицей были единственным сладким, что он любил, и Хитклиф прекрасно это запомнила, и, более того, заказала ему торт, который напоминал бы эти самые булочки. "Биби, что же ты со мной делаешь...". - Попробовал? - послышался сзади голос блондинки. Юноша не хотел оборачивать по той простой причине, что чувствовал, как на лице его сейчас играет какая-то до ужаса глупая улыбка, но он не мог её убрать как не старался. А ещё ведь не знал, что толком сказать, чтобы передать свои мысли. - Да. Очень вкусно. - только и смог ответить брюнет, хотя торт для него был намного вкуснее, чем "очень вкусно". Он обернулся к Габриэлле и сузил подозрительно глаза. За спиной, судя по рукам блондинки, девушка что-то держала. - Я рада. - от ответа парня чистокровная улыбнулась чуть шире (да у неё от улыбки уже складочки на щёчках были, главное только ей об этом не говорить) и вдруг вытащила из-за спины что-то. - Это тебе. В руках её была среднего размера коробочка, упакованная в белую фольгу с красным бантиком. - Так... - ещё немного, и Отис подумал бы, что ту бедную банку пива он всё же сегодня откроет, потому что сюрпризов за день становилось слишком много. - То есть ужин и торт - это по-твоему не подарок, ты меня добить решила? Биби на это лишь расплылась в хитрой улыбке. Так и продолжала держать коробку, так что забрать её из рук блондинки всё же пришлось, после чего она села обратно на своё место и сразу же взялась за ложку - Отис был уверен, она сама очень ждала, чтобы попробовать торт. Отдельно её нужно было на самом деле похвалить за силу воли - так целый день держаться, видя его в холодильнике, чтобы не попробовать хотя бы кусочек. Пока Хитклиф с довольной улыбкой поедала торт, низший открывал подарок под её ожидающим взглядом. Возможно отложил бы на потом, любопытством он не страдал и мог потерпеть, но по Габриэлле видно было, как она ждёт, чтобы он всё же заглянул внутрь. Глаза Отиса по величине стали как блюдца, а рот его приоткрылся, когда он всё же вскрыл подарочную плёнку и достал...коробку с фотоаппаратом. Он не мог поверить тому, что видит. Ошарашено перевёл взгляд на Биби, которая от столь удивлённого вида друга, кажется, вся взволновалась. - Ты просто фотографируешь часто на телефон что-то, и я подумала, что может тебе понравится делать фотографии на настоящую камеру, ну, чтобы снимки были ещё более качественные, и тем более, что они у тебя всегда очень красивые, а так будут ещё лучше... - протараторила девушка и отвела взгляд. - Не нравится? Не нравится? Отис...не мог понять, что чувствует по этому поводу. Это было какое-то запредельное счастье на грани с печалью минувших дней. Юноша вспомнил, как также фотоаппарат на одиннадцатилетие подарила ему Клэр. Вспомнил, как полез ей на шею от счастья, ведь всегда о нём мечтал. Вспомнил, как носился с ним на выходных, когда можно было не работать, всё вокруг фотографировал, а потом прибегал домой и Клэр показывал. А потом, в один день, разбил из-за дворовой шпаны. И как больно было от того, что столь ценная вещь поломалась, и как стыдно было сестре признаваться. А Клэр лишь сожалела - что этот не починить, и что новый пока купить не сможет. Отис сам себя тогда наказал, сказав, что не нужно больше, и он не хочет больше фотографировать. Лишь бы сестра больше не тратилась. А то вдруг бы опять разбил. А теперь новый фотоаппарат лежал у него на коленях. А на глаза двадцатилетнего парня накатывали какие-то глупые слёзы. Он моргнул, быстро от них так избавляясь. Вместо этого решил отвлечь себя рассмотрением модели - на то, чтобы текст на коробке прочесть, его уже не хватало. А на деле время себе давал, чтобы взять себя в руки и ответить. - Мне очень, очень нравится, Биби. Спасибо тебе большое. - мало, слишком мало того, что он самом деле испытывал, что он на самом деле хотел сказать, но не мог сформулировать в слова. Как Габриэлла ненамеренно заставила его почувствовать себя одиннадцатилетним мальчишкой. Как Габриэлла была дорога ему, и как на деле порой страшно ему было потерять её точно также, как когда-то он потерял сестру. Как он был благодарен судьбе за то, что встретил девушку, что каждый день освящала его жизнь. Потом он отойдёт, и начнёт, конечно, бранить Биби за слишком дорогой подарок. Потом они будут спорить, и девушка припомнит подаренные им ей на день рождения серёжки и кольцо, а Отис скажет, что это ничто по сравнению с тем, что она сегодня для него сделала, и так они, вместе отмывая оставшуюся после поедания торта посуду, и будут спорить, пока в конце концов каждый не останется при своём мнении. Но пока Отис тонул в этом чувстве, всё ещё моргая почаще, чтобы оно совсем его с головой не поглотило, и смотрел на радостное от счастья друга лицо Габриэллы. "Хочу, чтобы ты никогда не теряла этой улыбки".