Еще одна Вселенная

      Степанов              Анна предупредила дома, что к ним в гости приедет родственник Якова.       - Дальше я сам разберусь.       Но первым, кто неожиданно встретил их во дворе, был Дмитрий. Яков споткнулся и замер как вкопанный.       Мальчишка смотрел, знакомым движением вскинув голову, долго, спокойно, светлым серо-зеленым взглядом:       - Вы не папа.       Яков качнул головой:       - Нет. Я его брат. То есть, твой родной дядя. Я вернулся из дальней поездки не так давно, и теперь пытаюсь разобраться в ситуации.       Мальчик кивнул, принимая ответ. Отчего-то именно сейчас Яков вдруг понял, глубинным непривычным чутьем ощутил извечные заморочки мужчин насчет сыновей и наследников. Ему раньше и буйных племянников за глаза хватало, действительно похожих на своих, таких же шебутных, отцов. И бабушкам-дедушкам было кем заниматься, и к нему претензий никаких.       Но сейчас перед ним стояла его копия. Он сам, серьезный и сосредоточенный. Его продолжение в вечности. Что с того, что он никогда не знал его мать?       Возможно, его дорога привела его сюда всё же не просто так. Возможно, оттуда его вышвырнули лишь потому, что он оказался нужен здесь.       Он разберется.       Мальчик отступил в сторону, не навязываясь взрослым, и Яков понял – сейчас настаивать на общении не стоит. Всё должно устояться.       Прошел вслед за Анной в дом.       Привычно оценил обстановку, вкус хозяев, прикинул уровень достатка, сравнил с уже имеющимися сведениями. В целом, образ получался довольно понятный.       Навстречу гостю вышел Виктор Иванович. И остолбенел.       - Яков Платонович… Вы! Господи, что же случилось? Где вы были столько времени?       Тот лишь молча, не перебивая, отрицательно качал головой.       И Миронов умолк. Он увидел и незнакомый взгляд темно-серых глаз, без привычной светлой зелени, и короткую стрижку, и движения, жесты – иные.       Гость коротко склонил голову:       - Разрешите представиться. Степанов Яков Степанович. Брат Якова, точнее – кузен. Наши матери были сестрами, судя по всему – близнецами. Это довольно запутанная семейная история, я расскажу подробнее несколько позже.       Эта Санта-Барбара скоро в зубах у него завязнет.       - Где мы можем поговорить?       Виктор Иванович провел в кабинет, предложил рюмку коньяка.       - Не откажусь.       Коротко, четко рассказал о своих попытках разобраться в ситуации и о явной необходимости этого.       Миронов, опытный адвокат, срисовал его сразу же:       - Удостоверение не прошу. Название организации, в которой служите, вы назвать хотя бы сможете?       И тот усмехнулся:       - Увы. Я в отставке. Ныне я скромный хозяин скромного охранного агентства. Занимаемся обеспечением безопасности на не слишком крупных частных промышленных предприятиях, дело пока еще в самом начале. Ничего общего с государственной службой. Так что мои официальные возможности довольно ограничены. Мне понадобится ваша помощь.       Связи и данные с прошлого дела у адвоката не могли не остаться. Якову нужны были рекомендации.       Придется ехать в горы и решать на месте. Он работал много где, и в тех краях тоже. Он знал, как и с кем говорить, но он не мог просто явиться с улицы.       Сколько займет времени подготовка? Неделю, две?       В холле прогуливалась явно нервничающая Марья Тимофеевна. Новый гость не просто встревожил её – напугал.       - Вы можете остановиться у нас.       Ни к чему не обязывающая вежливость. Что бы он ни обещал, смотрели на него косо. А может, хотели бы наоборот, похоронить прошлое и забыть? Он представил, на что была бы готова его мать, если бы кто-то пообещал найти хоть какие-то сведения о её сыне. Правду говорят: зятья – чужая кровь.       - Благодарю, я остановился в гостинице.       Правильно он не женился.              Во дворе ожидала чуть напряженная и, как всегда, чуть настороженная Анна. Но здесь ни враждебности, ни боязни, лишь отголосок надежды. Мужчины уходят, женщины ждут. Ладно он, но этот выбрал самую мирную профессию из всех возможных. Помогло ему? Рок у них в семье, что ли?       Какая-то бездумная болтовня ни о чем. Анна бы хотела узнать результаты разговора, он пока не готов отвечать. Всё самое важное и так озвучил заранее.       Чуть приподнял бровь. Неподалеку от калитки прогуливается с независимым видом еще и Дмитрий. Как ни пытался тот казаться равнодушным, а не выдержал. Стоит попрощаться, подать руку, как взрослому. Неплохой мальчишка.       И девочка возле песочницы. Совсем крошка, наверное, чуть больше года. Усмехнулся про себя. Вся семья в сборе. Он в роли зоопарка.       Чужие дети, чужая жизнь.       Девочка поднялась и побежала ему навстречу. Яков шел всё также спокойно и бездумно. Довольно быстро бегает, и на ногах уже держится уверенно. Сейчас с ног собьет.       Хотел сделать шаг в сторону. Маленькие ручки ухватились за него. Запрокинула голову:       - Папа!       На руки подхватил машинально.       Начал беспомощно:       - Я не папа… я дядя…       Вцепилась в шею, и откуда у ребенка такая сила?       Прижал к себе.       - Папа!       Маленькое, теплое, отчаянно хрупкое тельце, и удивительно голубые, словно пришедшие откуда-то из несбывшегося, глаза.       Дмитрий кинулся к ним, на полдороге остановился.       Когда, крепко зажмурив глаза и запрокинув голову к небу, плачет мужчина, лучше его не трогать.              Дни текли за днями. Иногда Яков уходил с Виктором Ивановичем, иногда куда-то ездил. Анна знала - он готовился к какой-то дальней поездке и, очевидно, не всё ладилось сразу. Но к ним домой приходил каждый день. Её родители на работе – ему никто не мешался под ногами. Большую часть времени проводил с детьми. На вопрос Анны лишь головой качал:       - У меня всё равно нет других родственников. Отношения налаживать нужно сразу.       Речь об его упомянутой когда-то семье больше не поднималась.       Дмитрий понимал уже многое. Смотрел серьёзно:       - Вы хотите разыскать отца?       Яков покачал головой:       - Не совсем так. Я провожу расследование. Нужно узнать подробности, разобраться с последствиями.       Помолчал:       - Именно разыскать – вряд ли. Как бы и что не произошло тогда – это был именно его бой.       Они с Дмитрием помирились именно теперь.       Так как версию: пошел, споткнулся, утонул, этот мужчина не рассматривал.       Анне бы насторожиться сразу: почему?       Ведь полиция прореагировала по-другому.       Но Яков местную полицию как раз понимал. Лишние телодвижения еще никому не приносили пользы, а самое простое объяснение чаще всего и бывает самым верным.       Но на самом деле начинать следовало с другого. С того времени, когда ушел на пенсию Варфоломеев, что, в связи с его состоянием здоровья, было уже ожидаемым. Когда тот сказал так и не понятую Яковом до конца фразу: «Уходить в отставку нужно вовремя». Яков тоже мог в то время перейти по-тихому куда-нибудь в технический отдел, уже понимая, что с Уваковым не сработается.       Начинать следовало с того момента, когда на расстоянии более трех километров от берега взорвался катер, и Якова выбросило взрывной волной. Сознание он потерял сразу же, и выжить никак не мог. Каким образом он оказался на берегу, отделавшись всего лишь парой трещин в ребрах?       Узнавая о том Якове, он узнает и о себе.       Улыбнулся Анне, смягчая недавние слова. Женщина относилась к нему всё теплее, и это, весьма облегчая общение, одновременно и вызывало тревогу. Никому нельзя доверять безоглядно, тем более свалившемуся внезапно на голову незнакомцу. Тем более ему.       Но Анна уже ничего не смогла бы изменить. Гостя принял Дмитрий. Софья не слезала у этого Якова с рук. Анна следила поначалу ежесекундно, а потом вдруг привыкла и тоже приняла – резко. И в том, что она по-прежнему не отходила ни на шаг, была уже не тревога о ребенке, и даже не ревность, и не попытка всё контролировать. Она сама уже не знала, что именно.       Анна помнила его слова – о битве и безнадежности.       И то, что тот кое-что скрывает, ясно стало довольно скоро. Впрочем, также было понятно, что скрывать долго не выйдет, да и незачем. Короткие факты – трое погибших. Трое из прошлого, наверняка шедшие к ним, и не дошедшие. И исчезнувший возле глубокого омута Яков.       Что странного, что она наблюдала за ними: за детьми и странным чужаком, словно сквозь матовое стекло. Стекло нельзя было убирать – за ним была вина. Шли не к Якову – к ней.       Впрочем, она и сама знала всё, так ни разу и не озвученное вслух. Если бы он был, он бы вернулся. Если бы он был, он бы услышал.       В этом мире его нет.       Но ей всё равно надо было жить.       Для себя она уже жила, и прежнего больше не будет. Теперь нужно жить ради детей. Что с того, что так странно смотрит этот чужак, которого даже в мыслях Анна боялась называть Яковом. Что улыбается ей, ищет взгляд, безмолвно спрашивая разрешения, если вновь с очередными занятиями пристают дети.        Иногда, глядя на гостя, Анне хотелось лишь одного – спрятаться в комнате хоть на пару минут, и завыть, закусив зубами рукав.       Ведь точно также, как Софья сейчас, часами сидел на руках у отца Дмитрий. Она думала тогда – потому что сын.       Она никуда не годящаяся мать – она ничего не понимает в детях. Софья, внимания которой всегда хватало через край, и от родни, и от знакомых, она отчего так сразу бросилась к чужому для неё человеку?       Именно тогда Анна начала подозревать уже точнее – с этим Яковом что-то не так.       Впрочем то, что с ним не так всё, было ясно изначально.