Владение Тараканов и Воронов

      Бледная, неживая комната. Тут его ожидает его Ужас. Он притаился в тени, в каждом углу, в зеркале напротив кровати. Скоро Он заберёт и него самого. Как ненужного исполнителя. Он не смог сделать, что положено. Над ним совершится расправа и очень скоро. Он чувствует как Тот постепенно занимается под кожу. Рвёт вены, кромсает внутренние органы, ведь есть кого-то, не порезав, неудобно. Первым в дело пошёл язык, он сплёвывает на пол небольшой, мокрый, весь в отвратительном гное кусочек мяса, а из обрубка сочится горячая кровь. Она выплёскивается наружу, красит комнату. Красным железом окрашивает холодный пол. Теперь шаги звучат как хлюпанье, он пытается сказать, сказать что это для Него, Ужаса, но только сильнее разбрызгивает кровь, пачкая стены и зеркало. Она стекает тонкой струйкой по горлу, мешает дышать. Божественный вкус…       Ужас из зеркале улыбается и на время уходит.       В комнату врываются люди и уносят Осаму Дазая в операционную, где будут долго переливать ему кровь и зашивать язык. Но говорить он не сможет никогда. Он снова в комнате, она похожа на предыдущую, но чище более пустая. Он надеется скрыться от Ужаса, как забавно. Но теперь с Дазаем ещё один человек. Он не сводит с Осаму глаз, протягивает тому ручку с блокнотом и задаёт вопрос: — Здравствуй, ты знаешь, кто я и зачем я пришел? — Конечно. — Тогда с чего бы ты хотел начать, у нас есть несколько встреч, чтобы ты мог рассказать всё, так что начинай с чего желаешь. — Доктор, почему вы так уверены, что я захочу говорить, может вам придётся вытягивать из меня по слову? — Назовём это профессиональным чутьём, ты где-то учишься или работаешь. — Осаму забавляла эта игра, они и так всё это знали. Просто хотят ещё раз послушать его версию и в очередной раз убедиться, в его душевном недуге (по их версии разумеется). Но он всё-таки ответил. Долго не отрывал глаз от блокнота, почерк стал хаотичным, то красивым и каллиграфическим, то наоборот напоминал писанину младшеклассника, становился мелким, что его невозможно было разобрать или напротив размашистым и неровным. — Я Осаму Дазай. Мне почти 21 год, я учусь на литературном факультете, вернее учился, до одного случая. Я снимал с другом небольшую квартирку, дешёвую не в самом хорошем районе. Зато уютную и просторную. — С другом? — Умасо Язад. Забавное имечко, мой знакомый, мы похожи как две капли воды. — А где ваш друг сейчас? — Я подберусь к этой части истории, подождите немного, доктор. Вы же сами сказали, у нас достаточно времени, хоть на самом деле это и не так…       Дазай весело шел в свою новую квартиру чуть ли не под руку с новым приятелем. Теперь у него на одну проблему меньше. Всё лето он прожил кое-как. Иногда ночевал на заброшках, иногда какие-то люди запускали его домой. Он подружился с компанией подростков, ну фактически его возраста и спал у них на квартире. Она была очень грязно, сладковато пованивало и никто там почему-то никогда не разувался и не задерживался, впрочем и Осаму оттуда никто не выгонял. Однако через пару недель запах стал тошнотворным даже для него. К тому постоянно стирать одежду постоянно надоест кому угодно. Друзья все куда-то разошлись, рассорились, кажется. А Дазай снова ощутил надобность в жилье, в гостях хорошо, а дома лучше.       Он встретил Умасо в парке. Тот стоял с табличкой, что ищет сожителя, но никто не обращал на него внимания. Прямо-таки судьба. Парни сразу нашли общий язык. Умасо учился в медицинском через пару улиц и планировал стать патологоанатом. Дазай считал искренне увлечение этого парня немного странным, но в целом оказалось, что тот вполне адекватен, хоть иногда и с возгласом произносит: «Ну ты подумай, после нашей смерти в нашем теле образуется целая экосистема. Фактически после смерти в нас гораздо больше жизни!».       Умасо безумно этим увлекался, умел интересно рассказывать и имел схожую с Дазаем внешность. У него были какие-то проблемы со здоровьем, из-за чего выпадали волосы, угольно-черные, в отличие от Осаму, он почти всегда выглядел достаточно бледным и копил на стоматолога. Глаза чуть более впалые, тоже карие, сам по росту почти такой же, руки как будто чуть длиннее, мжет непропорционально. Свою худобу и проблемы со здоровьем Язад объяснял анорексией, Осаму такой ответ вполне удовлетворил. В любом случае не его дело.       Добираться пришлось двумя маршрутками, они нашли квартиру, далековато от университета, но зато не в общежитии. Вокруг какие-то пустыри и болота, дом старый, хотя весь в разрисованных граффити станах и надписях изучать которые можно было часами. Они хранили истории, души предыдущих жильцов, своего рода подпись оставленная подростками и молодыми пьяницами в попытке оставить что-то после себя, стены тонкие, но пол-дома пустует, вряд ли это сильно помешает им.       Разгрузив вещи в старой квартире, после чего прогнав несколько тараканов набежавших посмотреть кто же вторгся в Их место и что он с собой принёс, Умасо обнаружил выход на чердак через люк, который был прикрыт несколькими сегментами грязно-белого гипсокартона. Чердак многоэтажки представлял из себя огромное по площади, но достаточно низкое помещение с небольшими окошками, света из которых не хватало отчего было ещё и темно. Повсюду гнёзда птиц, кажется он наступил на одно из них… — Фуу… — Осаму, чё там? — Ой, да в дерьмо какое-то наступил, прикинь тут в случае чего можно себе завтрак поймать. — новоиспеченный сосед поднялся к Дазаю, умудрившись при этом стукнуться головой о потолок и огляделся. — Не думаю, гляди какие гигантские птицы и яйца, да и звуки издают не голубиные, это вороны, кажется, они всегда каким-то мусором питаются, есть их нельзя, можем им еды носить, может кто-то и прибьётся, они умные птицы. — Да, мы тут гости получается, жили-жили тут тараканы да вороны, а мы у них дом забираем, так уж и быть подкормим их, быть может даже приручим, предлагаю вывеску «Владение Ворон и Тараканов». — Именно и всё с большой буквы! — На секунду глаза Язала стали чуть более впалыми, а зрачки немного засветились в темноте, но только на секунду, а затем всё вернулось на свои места.Осаму передал доктору блокнот с уже написанным, ибо тот дал понять, что хочет глянуть. — Вы пишете о себе в третьем лице, почему? — Я писатель, так мне привычней всего. — Вы упоминали подростков у которых жили до встречи с вашим другом, вы знаете, что с ними произошло и что происходило в их квартире. — Разумеется я знаю, что с ними произошло. Я бы назвал это… Полный фак-ап полиции. Скольких вы взяли? Одного? Смешно, я вас умоляю. Про ритуалы, которые проводились в доме, не знал и не интересовался, мне прото было нужно жильё. — Вы состояли в их секте? — Нет, они безобидные сатанисты, ложно полагающие, что познали истину, милые ребята к слову, но запах в их доме надоел даже мне. — Вас не смущает, что они убивали людей. — Нисколько. — Почему? — Док, просто не волнует, я понимаю как возник подобный вопрос, но о чувствах не спорят, так ведь? — Ладно, продолжим, ваш друг, Умасо, вы не знаете, что с ним произошло, мы не смогли его найти. — Нет. Так не интересно, всё по порядку. Я, как автор, должен держать интригу.       Множество толпящихся студентов, это только второй день. Никто нормально не может сориентироваться, а Дазаю до безумия скучно. Ему срочно нужен объект интереса. В топе мелькнула рыжая макушка. Такую невозможно не заметить. Натуральный рыжий цвет всегда был особым предпочтением Осаму. На секунду время вокруг замерло. Это не мог быть он. Как он тут оказался. Расталкивая толпу Дазай двинулся за уже успевшим отойти юношей, он был обязан убедиться. Вот он.       Весело болтает с какой-то группой людей, его сразу видно, таких зову «душа компании», с боку его обнимает один парень, остальная компания болтает и веселиться рядом. Дазай тоже хочет быть там. Быть на месте парня, который обнимает. Он срывается на бег и тут же скрывается за углом, пытаясь отдышаться. Лоб горел, ноги и руки дрожали. Сендце безумно колотиться в груди, выбивая на подкорке мозга одно-единственное желание. Быть там. Быть с этим парнем. В одиночестве. Нет, не в одиночестве.       Весь день Осаму безустанно следовал за парнем. Его звали Чуя Накахара. Его парень, Тома — звал его «котя», подруга Су — «дорогуша», остальные по имени или «чувак». Он взял кофе с карамельным сиропом в кофейне на обратной дороге, но нахмурился, когда пил его, скорее всего любит американо. Он живёт в обычном спальном районе, без родителей, но с компанией друзей. В голове Дазая был четкий план. Он возник мгновенно, как по маслу. Но ему понадобится помощь. — Умасо, слышь! — Чего тебе? — голос из соседней комнаты. — Я кое-кого встретил… — Чую Накахару? — Да… — Это он. — Язад звучал уверенно и четко, будто стоял рядом. Осаму не испытал удивления, когда тот всё сразу понял. Как будто настолько привык, что они понимают друг друга с полуслова, что подобная догадливость не являлась странностью. Что сказать, родственные души. — Откуда? — В Владении Тараканов и Ворон, должен быть Обладающий, а он в свою очередь должен быть всезнающим, не так ли? — Что? — он застыл, Умасо стал его пугать. Нет, это не страх, благоговение. Хотя вряд ли тут был корень «благо». — Я знаю, что ты хочешь, Осаму. — Откуда же? — Дазай не мог смотреть в глаза вышедшему, в его волосах запутались перья, а неестественно широко раскрытые глаза сверкали коричнего-рыжим, как спинки тараканов цветом. — Ты был на чердаке? — Да, кормил наших друзей, чуть не сожрали меня, прикинь. — контраст между тем, что видел Осаму несколько секунд назад и тем человеком, который сейчас с безобидной улыбкой убирал перья с волос был разительный. Но как только Умасо снова поднял взгляд, снова стал вызывать дрожь своими глазами. — Ты не ответил на первый вопрос. — Ты следил за Чуей весь день, он твой одногруппник, но у него есть парень. Какая неприятная неожиданность. И много друзей, он не сможет быть твоим, он делит жизнь слишком со многими, а должен только с тобой. — Дазай попятился назад. Теперь страшно стало ему. Он почувствовал прикосновения чьи-то лапок по ноге. Один, второй, третий. Он не хотел смотреть вниз. Это было четкое указание оставаться на месте. — Кто ты черт возьми такой?! — он даже при желании не мог звучать зло. Фраза прозвучала как выдох. Ведь Умасо хочет помочь, так ведь? — Я просто хочу помочь, не бойся, я славный парень. — он назвал себя также при их знакомстве.       Последующие несколько недель Дазай наблюдал за Чуей. Он купил себе полароид и сделал несколько снимком. Много снимком. Он развесил их повсюду в доме, вырезал из их Накахару и подолгу смотрел на него. Осаму также обзавёлся знакомыми. Узнал где можно купить наркоту. Ему казалось, то сам Накахара, то кто-то из его компании замечал его. Но ведь в этом нет ничего особенного, они ведь одногруппники. Погода изменилась. Было до сих пор достаточно тепло, но при этом беспощадно лили ливни. Ветер почти не дул, стоячий душный и влажный воздух нельзя было назвать приятным. Местность возле дома Дазая размыло, теперь чтобы утонуть там, не надо было даже пытаться. Глушь, что с неё взять. Вороны кричали особенно громко, а на все вопросы Умасо отвечал: «Они просто хотят есть, но мы их покормим скоро». Хотя сам только несколько минут сносил им объедки.       У Осаму получилось «позаимствовать» ключи от общей квартиры Чум и его друзей и скопировать их. Он проник в жилище в середине ноября, это была бы обычная квартира, если бы не запах. Здесь пахло много как, но Чуей больше всего тело пронзило дрожью почти так же как и в первый раз, ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он взял личный дневник Накахары и приклеил к подушке, небольшую, незаметную наклейку с наркотиком. Первый этап плана выполнен.

7 Ноября

      Дорогой дневник, этот парень начинает меня пугать. По началу он казался обычным замкнутым ботаном, таких полно и обычно они достаточно милые. Затем фриком. Он буквально носит в камане тараканов, иногда живых, иногда нет. Я видел как он кормил их в туалете. Но сейчас это перешло даже грани понятия «шизанутость», он следит за мной. Я уверен, Тома поначалу тоже беспокоился, но сейчас даже он мне не верит. Это уже очень стрёмно. У него всегда спутанные волосы и безумный взгляд. Он вообще спит? Не знаю. Друзья очень раздражаются, когда я начинаю говорить о нём, и отмалчиваются. Я тоже стал хуже спать, мне постоянно видится он. Су посоветовала сходить к психологу, мол у тебя тревожность, может поможет. — Зачем вы подсадили его на наркотики? Можно же было и без этого? — Да, док, но мне надо было чтобы он был только моим. Я хотел чтобы его друзья не искали его с нахождением дилера мне помог Умасо, через несколько месяцев в течении которых я менял наклейку, я забрал её и предложил ему дозу напрямую, он был в таком состоянии, что согласился. — До этого на лице Дазай нередко менялись различные усмешки, но между ними проскальзывал страх. Он постоянно глядел в углы и изредка пытался что-то сказать, хоть и понимал, что не сможет, из горла раздавался только нечленорздельный крик. Но тут на лице шатена отразилось невероятное веселье. — Вам нравилось его выслеживать, сам процесс? — Это как разогрев, как прелюдия, но я не отношусь к тем, кто считает её самым главным, скорее…досадная необходимость. — И тем не менее вы достаточно долго следили за ним? — Оттягивал удовольствие. — Что-то произошло, верно ведь? — Да, ситуация, после которой я решил не медлить.       Он снова усталый вернулся с пар. Осаму неизменно провожал Чую до дома, иногда даже не скрываясь от него. Только от его друзей. Это была середина февраля, погода просто отвратительная, а сегодня ему нужно привести себя в приличный вид. Причесаться, закрасить синяки под глазами и поговорить с Томой. Они договорились встретиться в баре. Этот парень был единственной проблемой, остальные без труда потихоньку вытесняли Накахару из компании. Он ведь стал таким, замкнутым, всегда бледный, напуганный, плохо спит. Дазай часто слышал громкое карканье посреди ночи или шевеление усиков на своей коже. Они помогут ему. Не бесплатно конечно. Так сказал Умасо, только вот пока непонятно чем платить, но пока Они оказывают помощь. В клубе за барной стойкой сидел уже не скромный парень-фрик, а весьма привлекательный, пусть и слишком тощий, очаровательный молодой человек. — Хай, мы ведь учимся вместе, только ты на первом курсе, так? Зачем звал? — Привет, я хотел поговорить, вернее предупредить. — Да, мне тоже есть что спросить. — Чуя, он твой друг так ведь? — Он махнул бармену, чтобы тот налил им обоим. Только вот бармен знал, Осаму без алкоголя. — Парень, он последнее время много говорит о тебе, собственно с чего бы это? — Он меня серьёзно пугать последнее время начал. — Проигнорировал вопрос Дазай. — А вы разве общаетесь? — Нет, в том-то и дело. О его проблемах с веществами знают почти все, но это не главное. Он преследует меня, клянусь. Ладно, может и не так, но ты бы поговорил с ним или что-то вроде. — Проблемы с веществами, я знаю что они есть, но всё не настолько серьёзно. — Осаму не нравилось как идёт это диалог, Тома был достаточно крупным парнем, с типичной европейской внешностью. Как Дазай узнал в диалоге, приезжий из Германии. Студент по обмену или что-то типа. А ещё он узнал кое-что. Тома судя, по всему искренне заботиться о нём. Слишком много на себя возлагает. — Нет, чувак, это реально начинает меня напрягать. — Да? Мне кажеться или ты сишком много обэтом думаешь? Тебе какое дело? — Прости, я правда этого не хотел. — Взгляд шатена приобрёл пугающе безразличное выражение. Он хотел как проще. Этот милый европеец мог спокойно остаться в своей Германии. Или быть может испугать ситуации в которую попал Чу и уйти. Страх ведь создан для нашего спасения. Мы не суём руки вы огонь, так как боимся обжечься. Не гуляем ночью, так как боимся маньяком. Дазай боится того, что таится в его доме. Боится, но страх этот благоговенен, он великолепен в своём ужасе. Это особый вид наркотика, от него теперь зависит жизнь. И этот страх говорит ему мстить. Этот рыжий вовсе не так прост. А этот Тома совсем не боиться. Никого       Дазай устало наблюдал как он покидает клуб, не зная, что вышел через заднюю дверь, прикидывая успеет ли он ещё и выспаться. Только если поторопиться. Осаму двинулся за ним, вышел на секунду позже. На летнюю площадку, выложенную скользким, из-за тёплых, аперельских дождей, кафелем, уже выставили мебель, но из-за погоды тут никто не сидел. Она выходила на небольшой лесопарк, который днём оккупировали велосипедисты и дети. Но ночью тот был пуст.       Одного толчка хватило, чтобы человек с и немного нарушенной координацией и не самой удобной обувью навернулся. Стука не послышалось, его полностью заглушила громкая музыка, льющаяся из закрытых дверей. В кармане Осаму кто-то зашевелился, пополз по руке, один, другой. Теперь на его щеках уместились аж 2 очаровательных тарканчика. Они позовут остальных.       Дазай чувствуя себя как в трансе взял один из стульев и со всей силы ударил им по голове Томы. — Ты чувствуешь это? Нет. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ! ОНИ ХОТЯТ ТВОЙ СТРАХ! Я ХОЧУ ТВОЙ СТРАХ! — Дазай продолжал наносить удары с чудовищной силой. Он пришёл в состояние где-то между параксизмом и абсолютнным спокойствием. Парень на полу только вздрагивал, он чувствовал как часть кожи с его лба слезла обнажая мимические мышцы, которые скоро объедят местные крысы, уличные коты и псы. Иной удар пришёлся по затылку. Стук. Эта адская боль похоже его череп. Тома попытался в последний раз открыть рот и закричать, но почувствовал как ножка стула попала во что-то мягкое и затем его постигла мгновенная темнота.       Утром тут хозяин паба найдёт тут это тело. Дазай знал каким оно будет. Грязным, тараканы уже набежали по запаху свежего мяса, вон из мусорки лезет кот и ему тоже достанется. Мозг пах просто отвратительно, как и весь этот человек. Осаму надеялся, что хоть после смерти этот смрад, который источало это жалкое существо, перестанет так сильно въедается в кожу, но этого не произошло. Даже теплый привкус крови был отравлен им. Вот у кого действительно отвратительная кровь.       На черной толстовке, в темноте, пятна крови видны не были. И тем не менее зайдя в лифт Дазай чётко почувствовал её запах. До сих пор отвратительная, но он найдёт лучше. Щека на которой сидел таракан почему то горела, резкой, острой и очень сильной болью, но открыть рот и закричать он не решился, он не должен этого делать. Не давя прикоснулся рукой. Что-то липкое и жидкое. Он застал Умасо сидящим за столом в полной темноте. Слабый, как и в любую безлунную ночь, свет из окна не освещал даже половины его лица, но Дазай часто замечал за будущим врачом такие выходки, вроде пописать среди ночи в кромешной тьме. — Я думал, ты как нормальный человек спать пойдёшь, сессия же не скоро, лови момент для отдыха пока можешь. — Осаму потянулся к выключателю, но не нашёл его. — Хей, чо со светом?       Ответа он не услышал, лампочка внезапно заморгала, как сломанная, издавая характерный звук и залила комнату бледно-желтым светом. Дазай увидел, что сосед всё это время ничего не писал (уснул?), голова безвольно висела, а глаза как будто вовсе отсутствовали. Умасо с огромным трудом поднял её и не моргая посмотрел на него. И тут Дазай наконец заметил. У того почти полность отсутствовала щека, вместо неё месиво из крови, остатков мяса, кожи и какой-то неприятно пахнущей бледно-зелёной жидкости из-за которой проглядывают зубы, короткие, желтые, рассыпающиеся. Всё это время тот продолжал жевать, как вскоре стало понятно, кусочек. — Что за? — Дазай крепче сжал в руке купленную газировку и невольно попятился назад, к прихожей. — Со мной? На себя-то посмотри. — Звуки, выходившие из рта Умасо были отвратительны. Они не были похожи ни на что нормальное, человеческое, больше на отвратительный визг.       Дазай повернулся к зеркалу и посмотрел на себя. Боль, которая его терзала всё это время была от того, что его по кусочкам объедали тараканы. Ползали своими цепкими лапками, щекотали самые чувствительные места усиками, откладывают личинки в теплое и безопасное место. Рядом сидел огромный комар, нашедший свежую кровь и муха, только что слетевшая с улицы с чьего-то трупа. А между зубов кусочек собственной кожи, она слишком жесткая, чтобы отдать её Им. От неё должен избавиться сам Осаму.       Он потянулся рукой к дыре. Вот он. Настоящий он. Без масок или образов, настоящее мясо и настоящая кровь. Настоящий гной. Он чувствовал, в сердце такой же. Но Они спасут. Самые крупные и аппетитные кусочки — чётным птицам на чердаке. А тараканам и прочим божествам — место в сердце, в мозге. Они медленно, но неумолимо ползут туда. И Дазай не станет их останавливать. — Ты слишком долго тянешь, слишком редко ИХ кормишь. Это расплата. — Расплата. — Расплата. — Расплата. — Расплата. — Расплата. — Расплата. — Расплата. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — РАСПЛАТА. — Видишь, что произошло из-за тебя. Ты должен нести ответственность. — Рука, которая легла ему на плечо вызывала странную ломку по всему телу. Словно его перенесло в какой-то сюрреалистичный мир. Осаму чётко помнил откуда эти увечья. Как взял нож и скрупулезно, но не очень аккуратно срезал самое лакомое, затем осторожно, чтобы как больше мяса (которого и так немного) оставить, снял кожу и отправил себе в рот, начав пережевывать. Отнёс всё на чердак, скоро у Них появятся детки. Дазай должен их накормить. Нож до сих пор лежал на кухне. Осаму чувствовал, что он отдал недостаточно. Лампочка снова замигала. Одно чёткое движение. Они хотят его глаза. Глазное яблоко такое мягкое и мокрое, оно стекает по щекам, к дыре из которой уже вываливаются не пережеванные кусочки. Лицо за ним односторонне и неестественно широко улыбнулось.       Утро началось как обычно с громкого звона будильника. Обычно этого не требовалось, так как он обычно и не ложился. Кто-то из врачей говорил, что Дазаю категорически нельзя недосыпать, но очевидно это была ошибка. Вот последнее время он чувствует себя неплохо.       Только вот что-то не так. Что-то в мире вокруг изменилось. Только уставившись на себя, Дазай понимает, что именно. Тело неприятно ломит, а подушка чем-то испачкана, но не рассмотреть, чем. Он подходит к зеркалу. По всей квартире их весело множество. Умасо страшно их любил. Даже вон одно в комнате.       Один его глаз полностью вытек. Пустая глазница с застывшей кровью, куда присохли крошки, пыль и прочий мусор с кровати выглядела отвратительно. Он в ужасе отшатнулся. С щекой всё в порядке, но глаза нет. Он не хотел смотреть на своё отражение ни секундой больше, а потому выбежал из комнаты. Но и в коридоре эта мерзость смотрит на него. Желает доброго утра и хорошего дня. Ужас встречает его на кухне. — Утречка, бро, хорошо спалось? — Язад выглядит также как и вчера. Мяса на щеке нет, там медленно гниёт плоть. — Что с тобой, что со мной?! — Это я должен спросить. — он злиться его лицо меняется, если это вообще можно назвать лицом. Он приближается к Осаму и смотрит прям в глаза. Испускает отвратительное дыхание. — Я? — Ты слишком сильно тянешь. Все говорят? Разве не слышит. — Дазай слышал. Он точно был уверен, что-то слышал. — Мне нужен Чуя? А они поделятся со мной. Я хочу, чтобы он был только моим. — Я не знаю, но учти вскоре така судьба настигнет и тебя. На, вот. — он кинул в сторону Дазая несколько пальцев. — отнеси на чердак. — Откуда это? — Ты вчера принёс, не помнишь? — То есть вы решили начать свою серию, после этого случая? — Ну, я думал, что остановлюсь на одном. — Почему же не остановились? — Хотите меня застыдить, док? — Нет, я здесь только чтобы разбираться с тем, что вы уже чувствуете, а не тем, чтобы заставлять вас чувствовать что-либо. Мне интересно. — Я обязательно расскажу об этом, но когда моя история подойдёт к этом. — То есть вы всё-таки хотите рассказать, в таком случае вам стоит поторопиться, у нас не так много времени. . — Вы правы, хоть и перечите сами себе, всего полчаса осталось на сегодня. — Дазай глянул единственным глазом на часы. — Вы упоминли, что узнали человека, которого назвали Чуей Накахарой, откуда? — Он убил всю мою семью.