Мертвый король

Пропитанный обжигающей ненавистью взгляд одноглазого мальчишки скользил по лицу Мейгора, и рука немой угрозой легла на рукоять меча. Хотя едва ли он теперь выглядел угрожающе. А ведь когда-то он был великим королем... Или, как бы сказал Джейхейрис "пффф, ну такое себе". Другой племянник, Эйгон, называл его "Узурпатором", а третий, Визерис: "дядя, прекрати уже меня пытать, нормально же обещались". Но кто слушает Визериса? Не Мейгор точно. Да, когда-то он был великим королем, был драконьим всадником Балериона. Он и сам словно был драконом, столь же диким и безжалостным, неподчинявшимся никому. Но все это был-был-был. Железный Трон отнял его жизнь! Мейгор догадывался, что многие его недолюбливают: некоторые перешептывались у него за спиной, иные (все тот же паршивый Эйгон) — говорили в лицо. Хотя последних стало гораздо меньше, когда Мейгор дипломатично прикончил Эйгона, отправив его на дно Божьего Ока, — иногда нужно воспитывать грубых сыновей брата. После того случая Эйгон не вел себя плохо, а значит, воспитательные меры были действенными. Да, Мейгор догадывался, что его недолюбливают, но не предполагал, что успел взбесить даже свой паршивый трон. В посмертии Мейгор бесцельно блуждал по коридорам своего замка, проклиная Джейхейриса, теперь восседавшего на Железном Троне. Единожды во время своих скиданий он чуть не столкнулся со своим старшим братом Эйнисом, но, осознав, что не знает, как объяснить, почему жестоко убил двоих из трех его сыновей, сбежал. И Мейгору было стыдно, что он не справился с третьим. Встретившись с уже Эйгоном Завоевателем, Мейгор все же попытался рассказать, что Визерис случайно споткнулся и упал в пыточную камеру на несколько дней, а Эйгон споткнулся и упал на своей драконице в пасть Балериону. Но Эйгон Завоеватель отчего-то не поверил в не причастность Мейгора к убийствам. И оскорбил его так как звали в народе "Мейгор Жестокий", как называл Джейхейрис: "мда, пекло, какое позорище". Оказалось, что драконий всадник-безумец случайно убивающий своего племянника и его маленького дракона — не самый реалистичный ход (и все знают, что в оригинале было иначе).  После смерти Джейхейриса Мейгор все же покинул стены замка. Он скитался по королевству, слушая рассказы о собственной жестокости. Но горячая ненависть народа, проклинавшего Мейгора за его зверства и бесчестие, была гораздо приятнее возможной встречи с Джейхейрисом. Или, как сказал бы Джейхейрис: "фу, забыл какой выродок, лучше бы еще вечность не виделись". Со смерти Джейхейриса прошли годы, и его хрупкий мир начинал рушиться. Мейгор слышал сплетни бедняков о приближающейся войне между сестрой и братом за трон Визериса. "Надо было и этого Визериса запытать до смерти, — размышлял Мейгор. — Действенный способ". "Действенный способ" или, как говорил Визерис: "пекло, дядь, не горячись, давай все обсудим". Но кто слушает Визериса? Короля Визериса I уж точно никто. Мейгор не интересовался войной, но она призвала его, возвратила к жизни. И тут же посмеялась над ним — он возродился в теле трусливого и неуверенного мальчишки Люцериса Велариона. Вместо прекрасной валирийской внешности он получил черные курчавые волосы и темные глаза, а его грозный могучий Балерион обратился в крохотного и слабого Арракса. Хотя Мейгор не был до конца уверен, переродился ли его дракон вместе с ним или сценаристы решат, что Балерион переводится в дракона Дейнерис. Но Мейгор все же был Мейгором — великим королем и сильным воином человеком, проигравшим войну четырнадцатилетке на маленьком драконе. И, раз уж теперь он стал четырнадцатилеткой на маленьком драконе, у него были все шансы занять Железный Трон. Лишь трудность выбора союзников омрачала радость воскрешения: Мейгор не знал, чью сторону принять в грядущей войне. Он ненавидел и презирал женщин, коей являлась Рейнира. Но, с другой стороны, Мейгор больше всего не хотел, чтобы на троне сидел кто-то с именем Эйгон. Однако выбрать союзников самостоятельно ему не дали: в тот момент, когда Мейгор играл с маленьким Визерисом, ласково повторяя ему "я запытаю и тебя до смерти", а тот отвечал "ты даже не представляешь, какое я дерьмо переживу", старший из детей Рейниры пришел за "Люцерисом". — Только не бойся, Люк, — похлопав его по плечу, произнес Джекейрис. — Нашего безумного дяди Эймонда, желающего выколоть тебе глаз, там не будет, Баратеон же не мразь какая-то, чтобы нарушить клятву. Оскорблять тебя и насмехаться над тобой он не станет. И Эймонд не начнет гнаться за тобой на Вхагар, чтобы убить. А Мейгор ничего и не боялся до этого момента... Прежде он мог сразиться в одиночку с несколькими лучшими воинами королевства и убить их всех. Однако сражение с Вхагар его все же немного страшило. Прежние ее всадники казались ему сильными противниками (кроме Лейны, ее Мейгор, презирая всех женщин, помимо Висеньи, вообще не считал за всадника или человека). "На Балерионе или этом недомерке, король или бастард, я все еще Мейгор Таргариен. И вскоре Железный Трон вновь будет моим", — думал он. Или, как говорил Джейхейрис, начиная войну со своим безумным дядей, летающем на огромном драконе: "главное не размер, а умение им пользоваться" (и Мейгор был оскорблен дважды, раз уж за жизнь, не  смотря на количество жен, он не стал отцом, а у Джейхейриса детей было замучаешься считать). Но Мейгор все же отметил иронию: прежде он был убийцей родственников, а теперь должен был столкнуться с таким. "Паршивый подражатель, такой даже с первого раза прикончить не сможет. — злясь, думал он. — Еще с этими длинными волосами выглядит как ребёнок Джейхейриса и комка грязи. Я был лучшим убийцей родственников!" — Кого из моих дочерей возьмёшь с жены? — насмешливый голос Баратеона заставил Мейгора вновь поднять взгляд и отвлечься от размышлений. — Да хоть всех. Хотя половина и уродливы, как лютоволки. Но в темноте баба есть баба, — скучающе протянул Мейгор. Он махнул рукой в сторону одноглазого мальчишки, теперь косящегося на него с изумлением. — Да я хоть его поимею, если ты перейдешь на мою сторону. В прежние годы Мейгор приказывал, а не предлагал, но в новом теле его положение было слишком шатким. Он сохранился все свои боевые навыки, однако едва ли смог бы теперь сражаться своим прошлым мечом. Мейгор все еще оставался одним из самых опытных драконьих всадников, но его новый дракон был слишком маленьким, чтобы сжечь на нем заносчивого Баратеона и его людей или одалеть Вхагар. Несмотря на умение пользоваться, размер теперь играл значение. И Мейгор, сам себя проклиная за это, пошел путём Джейхейриса. Или как бы сказал Джейхейрис: "может, мы с Баратеоном друзьями и не станем, но эта тупая сука нас обоих бесит". "Пекло!" — мысленно ругнулся Мейгор.